Ксения Мирошник – Корона в огне. Книга 1 (страница 17)

— Нет, для меня этот путь закрыт, идти мне некуда, — лицо ее стало печальным, — да, и привыкла я здесь.

Ее слова повергли меня в шок. Как можно привыкнуть к такому?

— Осуждаешь, — видимо Дила прочитала все на моем лице, стало стыдно. — Во мне больше нет былого рвения, я больше не стремлюсь освободиться. И эта жизнь не так уж дурна, если играть по правилам Милдрет. Здесь мне тепло, сытно и с девочками я очень дружна. Там, снаружи, у меня никого и ничего нет. Меня никто не ждет.

Я попыталась ответить, но девушка коснулась моей руки и ускользнула. И вовремя. В зал вошла Милдрет, осмотрела помещение, нахмурилась и уселась на один из стульев, чтобы наблюдать за моей работой.

Еще несколько раз Дила тайком подбиралась ко мне. Всегда приносила что-нибудь из еды, совсем чуть-чуть, но и это было для нее немалым риском лишиться благосклонности хозяйки Пристанища. В одну из таких встреч она поведала, что в скором времени Милдрет поедет в соседний город по делам и, скорее всего, задержится там на ночь. Это будет мой единственный шанс. Хозяйка покидала Пристанище очень редко и только по очень большой нужде. Сердце мое вспорхнуло, ему стало тесно в груди. Я не смогла скрыть улыбку, принесшую с собой слезы радости. Дила посчитала своим долгом напомнить еще раз, что если попытка не удастся, то заплачу я за это очень дорого. Ее слова уже не были важны, предо мной появилось личико брата так близко, словно я могла коснуться его уже сейчас, обнять и вдохнуть запах волос.

— Я проберусь к тебе и открою подпол, дальше все будет зависеть от тебя, — шептала Дила, — понятия не имею, как ты пройдешь мимо Летрока, который охраняет вход по ночам. Если все же сможешь, то беги сразу в порт, но держись в тени, не высовывайся. Бастор никогда не спит. Если останешься в этом платье, а не в том, в чем разносишь вино, на тебя могут и не обратить внимания. Отыщи рыбаков, тех, что ходят на маленьких судёнышках. Они не будут заламывать цену и не обидят тебя. Они нуждаются в деньгах. Как отъезд Милдрет приблизится я сообщу.

— А как же ты? Если она узнает, что будет с тобой?

— Не волнуйся, я подброшу что-нибудь в подвал, чтобы казалось, что ты открыла засов изнутри. Если постараться это возможно.

С тех пор я потеряла покой. Самым трудным было сдерживать улыбку и желание прыгать от радости. Предвкушение заставляло мои мышцы гореть и чесаться, если такое вообще возможно, я не могла сидеть на месте, подгоняемая безотчетной радостью. Мне не верилось, что совсем скоро я смогу дышать свободно, купаться в лучах утреннего солнца, а еще, несмотря на страх, обязательно нырну в прохладную воду и смою с себя грязь этого проклятого места.

Я постоянно молила бога о том, чтобы он чуточку помог мне, ну или просто не мешал. Обещала ему, что как только выберусь, отправлюсь к той семье, что советовал Кастор, и буду усердно и честно трудиться, чтобы с гордо поднятой головой заслужить свой заработок, скопить денег и отыскать брата.

Я продолжала прятать песты, которые время от времени попадались мне на глаза, и стоять на своем. Надеюсь, у меня хватит сил сбежать, если все пойдет, так как мы с Дилой задумали. Более всего я тряслась над этими деньгами, поскольку на них была вся надежда. Если не смогу выбраться с полуострова, меня очень быстро обнаружат и вернут сюда или, действительно, сделают чьей-то подстилкой. Эти песты — мой единственный шанс и ради них я тщательнее драила грязные после представления, а порою и заблеванные полы. Однажды я нашла драгоценный камень, совсем крохотный и не удержалась. Я знала, что не стоило его брать, но такая драгоценность повысит мои шансы на отплытие из Бастора.

Не знаю, какая это была по счету ночь, ночь побега, но кувырком все пошло, как только я выбралась из подпола. Уже тогда Милдрет наградила меня испепеляющим взглядом, но ничего не сказала. Я только за первый час дважды уронила разнос, за что получила несколько хороших затрещин. Потом случайно наступила на юбку одной из девушек и разорвала её, чем вызвала гнев танцовщицы. Ударила кувшином одного из посетителей, когда разворачивалась и облила вином какого-то важного гостя. Всё валилось из моих рук, которые тряслись, как обезумевшие, вторя колотящемуся от страха и радости сердцу.

Самое худшее случилось в разгар представления. Милдрет буквально подбежала ко мне и, схватив за шиворот, поволокла из зала. Я успела заметить, наполненные ужасом глаза Дилы. Хозяйке хватило терпения лишь на то, чтобы исчезнуть с глаз посетителей. Женщина пригвоздила меня к стене и надавила предплечьем на горло:

— Решила меня обворовать, тварь? — сквозь зубы процедила она.

Не до конца осознавая, что же случилось, я почувствовала, как от страха затряслись ноги. Милдрет разжала кулак, и на ней заблестел камушек, что я нашла на днях, а с ним и несколько пестов, спрятанных в подвале.

— Ах ты, змея! — прошипела хозяйка. — Как давно ты воруешь у меня, ничтожество?

Комната покачнулась, а ноги предательски подкосились. Слезы обожгли глаза. В эту самую минуту все мои мечты рухнули. Мне показалось, что я падаю, падаю, падаю, а потом, когда ошеломляющая мысль об уничтоженном шансе на свободу врезается в голову, со всего маху ударяюсь лицом о землю. До этого момента я даже не подозревала, что такое боль.

— Моё терпение лопнуло, гадина, — я видела, как наливаются кровью глаза Милдрет, она убрала руку. — Я сначала хорошенько отлуплю тебя палкой, а потом отдам Крайму и сама выберу клиента поуродливее, чтобы тебя выворачивало после ночи с ним.

Я оплакивала свои растоптанные надежды, постепенно соскальзывая на пол. Из логова Крайма мне уже не выбраться, а уж о накоплении каких-то монет вообще речи не идет. Мысли о брате чуть было не выпустили наружу вопль отчаяния, но я сдержалась, чувствуя, как он, не найдя выхода, разрывает сердце в клочья.

— Твоя жизнь кончится в грязи и зловонии потных мужиков, и это только если Крайм согласится тебя купить!

Глава восьмая

Если Пристанище казалось дырой, то для притона Крайма вообще слова приличного не существовало. Названия у него не было, вывески тоже. Приземистый, чуть покосившийся домишко с грязными окнами и хлипкой дверью. Два охранника Милдрет той же ночью отволокли меня в этот крысятник.

Полы здесь явно давно не мыли, воздух и, кажется, даже стены пропитались запахом пота, дешевого табака и мочи. Несколько засаленных столов и стульев с перемотанными ножками, стойка подающего и старый, полуразвалившийся очаг, единственный светлый островок в этом кошмаре. Лохматые девицы в штопаных платьях с грязными передниками, некоторые и с красочными следами побоев, уже приступили к работе. Они сидели на коленях у грязных моряков, терлись о них или же вели наверх, в комнаты. Я в ужасе проследила за одной такой парочкой, которая поднималась по кривой лестнице со сломанными перилами. Рыбак мерзко ухмылялся и хватал, идущую впереди, девушку за зад, а она хихикала и игриво шлепала его по рукам. Кровь застыла в жилах, как только я представила, чем они займутся наверху. Непроизвольно сделала шаг назад и врезалась в грудь Летрока, который тут же вцепился в мое плечо, пресекая любые попытки бежать.

Как только мы стали продвигаться к стойке, все взгляды разом обратились к нам. Мне казалось, что с каждым шагом грязь и зловоние этого места обволакивают меня, словно берут в плен, чтобы никогда не выпустить. Я проваливалась в бездну отчаяния, нищеты и полной безнадежности. Господи, ну почему я не послушала Кастора? От этой мысли стало так больно, что захотелось выть и рвать на себе волосы. Внутренности бунтовали, против нового места жительства, к горлу подступила тошнота. Мне казалось, что безумие вот-вот настигнет мою несчастную голову. Я дернулась, но пальцы Летрока сжались сильнее, и он шикнул на меня, продолжая насильно волочить к подающему. Я завертела головой в поисках чего-нибудь тяжелого и путей отхода, но выход здесь, похоже, был один, а достаточно быстро схватить что-то угрожающее этому громиле я не смогу.

У стойки стоял сам Крайм, худощавый человек с кривой ухмылкой и цепким взглядом, прежде я уже видела его в Пристанище. Он тут же оценил меня и протянул Летроку мешок с монетами.

— Как договорились, — кивнул хозяин. — Бросьте ее за стойку, чуть позже я ей растолкую, что да как в моем заведении.

Летрок так и сделал, затащил меня за стойку, открыл дверь, которую я сразу не заметила, похоже кладовую, и впихнул внутрь.

— Советую быть сговорчивее, — негромко, даже не глядя на меня, сказал он. — У Милдрет рука тяжелая, а Крайм и вовсе животное.

Я не смогла сдержать стон, когда дверь закрылась за его спиной. Бросилась к ней и ударила кулаком, раз, а потом еще один и еще.

— Тихо там! — рявкнул Крайм, и я обессилено рухнула на колени.

Тело мое дрожало от страха и омерзения. Здесь воняло почти так же, как и за дверью. Послышался писк из дальнего угла, и это стало последней каплей. Я схватилась за голову и беззвучно заорала что было мочи. Кричала до тех пор, пока сил не осталось и меня не вывернуло на пол. Страх сводил с ума, а предательское воображение рисовало в голове самые отвратительные картинки моей дальнейшей жизни. Я рыдала и не могла остановиться. Неужели именно здесь я закончу свои дни? Неужели судьба уготовила мне именно такое существование? Я должна смириться с тем, что потасканные, вонючие мужланы будут касаться меня, где хотят и когда хотят?