Ксения Мирошник – Корона в огне. Книга 1 (страница 16)

Крепкая затрещина быстро привела меня в чувство:

— Ты долго собираешься стоять без дела, охламонка? Обслужи нового клиента!

На ватных ногах я зашагала к человеку, которого ненавидела всей душой. Остановилась рядом со столиком, молча взирая на его шевелюру, не смогла и слова вымолвить. Я ощутила острое желание ударить его разносом по голове. Ох, если бы мой лук оказался при мне!

— Кассия! — вздрогнул он, заметив меня, а потом быстро опустил глаза.

Поборов порыв сделать ему больно, я вопросительно приподняла брови, ожидая заказа. Он молчал, я тоже. Спустя некоторое время, Гай решился посмотреть на меня внимательнее и глаза его расширились.

— Пришел прогулять денежки, что получил за меня? — не в силах сдержать своего гнева, что копился так долго, процедила я.

— Кассия…, я…

— Что, Гай? Что ты? — я наклонилась прямо к его лицу, повинуясь волне ненависти, что направляла меня. — Прячешь глаза? Прав был Брок — ты гадёныш, неспособный постоять за принятые решения! Ты мошенник, предатель и вор! Так прими это — всем будет легче жить! Не прячься за мнимой совестью, ее у тебя нет! Торгуешь теми, кто верит тебе — будь добр держать голову гордо, раз выбрал такую стезю! А так ты лишь мелкий пакостник, который прячется в норе, после того, как предаст друга!

Его плечи опустились еще ниже, если это было вообще возможно.

— Стоило оно того? — странно было смотреть на него. Злость боролась во мне с болью и жалостью. Жалость — какое неприятное слово. Никогда его не любила. Можно понять человека, поддержать, утешить, помочь, но жалеть, тем более мужчину, казалось мне последним делом. Пожалеть можно ребенка и это будет правильно. Вот сейчас Гай казался мне жалким, и от этого было больно. — Сколько пестов ты получил за меня?

— Кассия…, пойми…, дело не в тебе…

— Сколько?

Гай резко встал, стул с грохотом опрокинулся на пол, я вздрогнула и сделала шаг назад. Не хватало еще, чтобы он на меня напал.

— Ты не понимаешь! Я должен был! Ты или кто-то другой, мне не важно! Я должен был! — он схватился за волосы и резкими движениями взъерошил их. — Мне нужны деньги! Очень нужны, Кассия!

— А мне нет?! Мне не нужны? — в сердцах закричала я. — Ты знал, что нужны! Знал зачем!

— У меня есть близкий человек…, понимаешь…, я деньги собираю…

Его слова прозвучали так жалко, что я не удержалась и больно ткнула его кулаком в грудь.

— Ты смеялся рядом со мной! Убеждал, что я смогу заработать и вернуть брата! — новый удар. Гай не сопротивлялся, не пытался оградиться от моих кулаков, а я уже не могла остановить слёзы, так больно было от его толчка в спину. — Ты ПРОДАЛ меня! Продал за деньги! Как вещь!

— Кассия, постарайся понять…

— Понять? Что я должна понять, Гай? — пыл мой угас, голос стал тише. — Говоришь, у тебя близкий человек есть? Для него деньги собираешь? Хочешь сказать, что он дороже моего брата?

Краем глаза я заметила разъяренное лицо Милдрет, которая медленно продвигалась к нам. Взбучки не избежать, но это стоило того. Я сделала резкий шаг к Гаю и, взяв его за руку, приподняла рукав рубашки. Он безропотно ждал, склонив голову. На коже запястья был шрам в виде женского имени.

— Нола?! — горько качнув головой, сказала я. — Из-за нее всё? — парень едва заметно кивнул. — Как думаешь, она простит, когда узнает, каким путем ты деньги добываешь? Или она такая же?

Эти слова подействовали на него, как пощечина. Он встрепенулся, глаза загорелись.

— Нет! Не говори о ней так, она не такая…

— Надеюсь, она возненавидит тебя так же сильно как я, — это были мои последние слова Гаю, прежде чем Милдрет схватила меня за волосы и потащила из зала.

Я цеплялась за голову, пытаясь как-то уменьшить боль, но рука у хозяйки Пристанища была крепкая.

— Нет, не надо, — обреченно воскликнул Гай, осознавая, чем грозит мне этот скандал в зале.

Уже в своей комнате, женщина отшвырнула меня к стене и наградила мощной затрещиной. Она извергала ярость, даже не пытаясь справиться с собой.

— Ах ты, мерзавка! — завопила она. — Мало того, что ты стоила мне немалых денег, не принесла ни песта дохода, так ты еще и скандалишь на глазах у посетителей! Ты что удумала, крыса подвальная? Ты кто такая, чтобы уважаемых гостей оскорблять, да еще и руки распускаешь!

От слова уважаемый меня, вдруг, пробрал такой смех, что я осела на пол и не смогла остановиться до тех пор, пока истерика не превратилась в рыдания. Милдрет схватила меня за плечо и, больно сжав, подняла на ноги, а потом от души нахлестала по щекам, которые тут же загорелись от боли.

— А ты не тронутая часом? — прищурилась она, всматриваясь в мое лицо. Что можно на это ответить? Я лишь хотела, чтобы меня оставили в покое. — Так, условия меняются. Хватит даром есть мой хлеб! Кормить буду раз в день до тех пор, пока ты не заскулишь от голода и не приползешь в зал, чтобы начать танцевать! А если и это не поможет заткнуть твою гордость, то, как и собирался Мос, продам тебя Крайму, а у него тебя никто не спросит, просто подсунут под кого-нибудь и будешь ублажать отребье за кусок хлеба.

И снова я оказалась в подвале и снова дни мои потекли медленно, только теперь еще и голодно. Милдрет сдержала слово, кормила еще реже, чем прежде и злилась все больше. Постоянно ворчала, что мое упрямство приведет к тому, что я исхудаю, как палка и никто на меня не посмотрит, но потом сама же себя успокаивала, что стоит мне согласиться танцевать и она откормит меня быстрее чем я разучу движения. Так прошло еще несколько дней, семь или восемь, а может, и все десять.

Порой меня посещали видения, мне казалось, что я снаружи и свежий ветерок ласкает лицо, а солнце мягко согревает, принося душе покой. В такие минуты я думала о Тое. Как он там? Кто заботится о нем? А потом о Касторе. Интересно, он приходил в Заэрон меня проведать? Или даже не собирался? Может, и его слова были ложью? Как оказалось, верить никому нельзя. Что бы он подумал обо мне, если бы увидел здесь полуголую с разносом в руках? Что бы сказал, заметив, как меня щипают за зад и пытаются усадить на колени? Сказал бы, что я все это заслужила, раз не воспользовалась возможностью, которую он мне предоставил? Где-то глубоко в душе, я знала, что нет. Он бы ничего такого не сказал и не подумал.

Однажды, перед моими глазами все же забрезжил слабый огонек надежды. В последнее время я стала обращать внимание на хрупкую девушку, которая то и дело бросала на меня сочувственные взгляды. Сама я подойти не решалась, побоев мне и так хватало, поэтому ждала, подойдет ли она. И вот этот день настал.

— Ты Кассия? — послышался тревожный шепот. В тот момент я оттирала конский навоз, который кто-то из гостей принес на своих сапогах.

Надо мной, обняв себя руками и постоянно оборачиваясь, стояла та самая девушка. Кажется, звали ее Дила. Я кивнула и тоже осмотрелась. В зале кроме нас больше никого не было. Это ненадолго.

— Возьми, — сказала она и достала из кармана кусок свежего хлеба. От его запаха свело желудок. Мне обычно доставался только старый. — Я когда-то тоже сидела в подвале.

Я осторожно взяла хлеб и благодарно улыбнулась.

— Ешь сейчас, — прошептала она. — Милдрет говорит с кем-то на улице, а девочки, если увидят, ничего не скажут.

Несмотря на то, что руки мои были мокрыми и грязными, ничто не способно было помешать мне насладиться вкусом и запахом свежей выпечки. Я снова бросила взгляд на Дилу. Она казалась такой легкой, такой хрупкой, словно из стекла. Тронешь неаккуратно и разобьется.

— Давно ты здесь? — даже до конца не прожевав первый кусочек, спросила я. Так приятно было хоть с кем-то поговорить.

— Полгода где-то, — она снова опасливо обернулась.

— Ты не пыталась бежать? — я затаила дыхание, понимая, к чему может привести этот вопрос.

— Нет! — испугалась Дила. — Ты что! Это невозможно! Говорят, одна из девушек когда-то пыталась, но Милдрет послала своих громил и они быстро нашли беглянку, а потом пороли до полусмерти. Милдрет не любит, когда ее вклады самовольничают. Все ее мысли только о деньгах, в прочем, как и у всех на этом полуострове. Если не хочешь умереть в грязной луже у притона Крайма, забудь о побеге.

— Ты не понимаешь, — я схватила за запястье девушку, которая собралась было уходить. — Я должна! — показалось, что кто-то идет, и мы обе застыли, прислушиваясь, но никто так и не вышел в зал. — Долго объяснять, но лучше попытаться бежать, чем провести остаток дней в этой конуре!

Девушка всматривалась в мои глаза долго-долго, а потом кивнула:

— Вариант только один — это покинуть полуостров, сразу же. В лодках, отплывающих в Заэрон недостатка нет, да и перевозчик вопросов задавать не станет, но без денег соваться даже не стоит.

— Я думала еще о валестских гротах…

— Даже не думай! — Дила склонилась ниже и заговорила быстрее. — Это тропа смерти для беглецов. Там тебя и бросят умирать, когда нагонят. В Заэроне укрыться легче, хотя бы на время, а потом идти как можно дальше. Они не перестанут тебя искать. Милдрет удавит за каждый пест!

— Хорошо, допустим, я нашла деньги, но как выбраться из Пристанища?

— Я подумаю над этим, — сказала девушка.

— Почему? Почему ты подошла ко мне?

— Огонь в твоих глазах еще не угас, — печально улыбнулась она. — Для тебя еще есть надежда.

— Пойдем со мной, — попросила я, вглядываясь в ее добрые серые глаза.