Ксения Маршал – Бывшие. Няня для подкидыша босса (страница 3)

Родионов точно меня видел и точно узнал. Спасает только то, что все случилось на улице, а не в офисе. Вдруг он принял меня за мимо проходящую? Типа, просто совпадение… Интересно, каковы шансы на такой исход? Может, стоит на всякий случай изменить внешность? Перекраситься из блондинки в брюнетку, сделать себе стильное каре, отрезать челку, вставить цветные линзы…

Шпионский детектив, честное слово! Не буду я из-за кого-то там себя перекраивать!

– Родионову и дела до меня нет! – громко сообщаю своему отражению в ванной очевидную истину перед сном. – Ты – пройденный этап и отработанный материал. Завтра в офисе в этом лично убедишься.

Однако уверенные слова не приносят покоя, и, лежа в кровати, я долго верчусь – впервые не хочу уходить из дома на работу. И молюсь о том, чтобы не встретить завтра Марка Константиновича.

Глава 4

– Доброе утро, Асенька, – здоровается шеф с улыбкой, когда я появляюсь в приемной. – Кофе не нужно, я сегодня пораньше пришел, сам себе приготовил. И спасибо за рекламации.

Говорю же, нормальный он мужик, просто иногда на любого находит. Здороваюсь и сажусь за рабочее место, начинаю трудиться. Потряхивает, конечно. Вздрагиваю от каждого шороха, а от звука открывающейся двери каждый раз подпрыгиваю на месте. Потому что жду, что в любой момент появится Родионов, и боюсь этого.

– Что-то ты дерганая какая-то, – говорит Машка, заявившаяся в компании Олеськи ко мне в приемную, чтобы позвать на обед. Им как раз по пути. – Львович что ли лютует? – понизив голос, чтобы мой начальник не услышал.

– Не, как раз сегодня он в прекрасном настроении. Асенькой зовет, – прыскаю со смеху. Вообще ласковые обращения мне от шефа не часто перепадают. В основном я для него Ася, реже – Анастасия. – Наверное, сегодня праздник какой-то, – говорю вслух.

– Еще бы, – хмыкает Олеся. – Генеральный объявил утром, что ваш отдел лучший по показателям, и приказал всех премировать. Я лично слышала.

– Ой, тогда получается, я вас угощаю обедом, – хихикаю, обрадованная новостями. Жизнь-то налаживается!

Девчонки гудят одобрительно, а дальше все резко переворачивается с ног на голову. Олеся нагибается, чтобы взять со стула оставленную сумочку, громко охает и начинает оседать. Ее лицо вмиг становится белее бумаги для принтера, а губы синеют.

– Скорую! – командует более адекватная Машка, и я трясущимися пальцами тыкаю в нужные цифры на стационарном телефоне.

Путано объясняюсь и с уверенностью могу назвать только срок беременности в неделях – двадцать восемь. Слишком много, чтобы ударно трудиться, и слишком мало, чтобы рожать. Олеся только дышит тяжело и постоянно повторяет, что ей плохо.

– Нет, кровяных выделений нет, – после тщательного осмотра подруги сообщаю диспетчеру.

– Голова болит и не вижу ничего, – подсказывает наконец Олеся, и я передаю ее слова медикам.

К беременным неотложку присылают быстро. Пока ждем врачей, устраиваем Олесю на диванчике прямо у меня в приемной, подкладываем под голову и плечи все нашедшиеся подушки, поим водой. Вскоре приемная заполняется народом. Подругу уносят на специальных носилках, причем делают это наши охранники.

– Похоже на гестоз, – сообщает врач что-то непонятное перед тем, как уйти.

Я же сажусь на тот самый диванчик и изо всех сил молюсь за подругу и ее малыша. Только бы с ними все было хорошо. Понимаю, что нужно бы навести порядок в приемной, разогнать взбудораженный происшествием народ, но сил ни на что нет. Я слишком истощена, как физически, так и морально. Наверное, именно поэтому и не замечаю новое лицо, под шумок появившееся в помещении.

– Это что еще за балаган? – требует ответа уверенный твердый голос. – Напоминаю, обеденный перерыв давно закончился. Или у вас насущных дел нет? – строго интересуется у окружающих мой кошмар – Марк Константинович. – Так я могу поспособствовать.

Хмурый, сосредоточенный и такой же сногсшибательно-превосходящий простых людей. Человек из другой лиги. Его темно-зеленый костюм оттеняет карие глаза, делая их чуть ли не мистически-потусторонними, а черная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, демонстрируя нарочитую небрежность. Взгляд как всегда тяжелый, давящий и способный заставить усомниться в себе даже сущего ангела.

Не верится, что когда-то я видела этого мужчину другим. Смеющимся, нежным, внимательным. Способным говорить часами на разные темы, а еще ухаживать, дарить цветы и яркие моменты… Сейчас к Родионову даже приближаться страшно. Грозный, мрачный, отстраненный. Не хотела бы я навлечь на себя его гнев. Да и вообще привлекать внимание не хотела!

Но удержаться от того, чтобы рассматривать пристально знакомые до боли черты, не удается. Тем более Марк находится так близко – руку протяни и достанешь. Конечно же, я не посмею. Кто такая обычная секретарша, и кто – сам Родионов.

За три года он все же изменился. Как будто сделался бескомпромисснее и жестче – эти видно по прорисовавшимся более четко мимическим морщинам. Точно – шире в плечах и массивнее. Удивительно, насколько чужим и в то же время родным может восприниматься человек. Потому что я до сих пор помню, как жарко и жадно целовали меня эти недовольно сомкнутые сейчас губы. Как сладко и надежно было находиться в этих сильных руках.

Сейчас? Предложи мне подобное – и я в страхе рвану в закат. Марк Константинович способен напугать кого угодно, меня – тем более. Ведь я как никто знаю, на что он способен…

Пока витаю в собственных невеселых мыслях, не замечаю даже, как приемная пустеет. Остаемся только я, Родионов и Львович, подобострастно заглядывающий новому генеральному в рот.

– Я пришел украсть у вас секретаршу, – объявляет вдруг моему шефу Марк Константинович, прожигая при этом меня нечитаемым взглядом.

Грудь словно молнией прошибает. И если до этого я планировала подняться с дивана и приступить к рабочим обязанностям, то теперь организм отказывает настолько, что меня выносить придется. Самостоятельно сдвинуться с места я уже не смогу.

Глава 5

Марк

Попалась, птичка! Как, однако, удачно складываются обстоятельства. Не для уехавшей в больницу секретарши, конечно. Но с ней, я уверен, все будет в порядке – врачи сказали, что особых поводов для беспокойства нет. А вот мою ушедшую в крутое пике жизнь еще налаживать и налаживать.

И касается это в основном той, кого я вынуждено выдрал из сердца с мясом. Предал – не важно, что диктовали паскудные обстоятельства. Невнятное оправдание для мужика, вот и я не собираюсь впустую воздух сотрясать. Асе от этого точно не легче.

Сидит, моя девочка, как кукла, на диванчике. Застыла восковой копией самой себя. В ее глазах я не вижу огня, не наблюдаю больше живого интереса. Она словно захлопнулась. Закрылась в раковине от ужасов этого жестокого мира.

Моя хрупкая, вынужденная стать сильной девочка.

Все такая же нежная, такая же чистая, красивая – аж дух захватывает. Прикоснуться страшно – испорчу же. И замкнутая. Поломавшаяся, но не сломленная. Или это я так Асю воспринимаю из-за того, что точно знаю, что ей пришлось вынести?

Та авария оставила след на нас обоих. Моей фарфоровой девочке перемололо тело, мне – душу, вынудив оставить самое дорогое, чтобы тем самым спасти. И пусть в ее потускневших глазах я выгляжу подонком, не заслуживающим не то что уважения, а даже капли внимания, зато она жива, невредима и сидит сейчас передо мной, ошеломленно переваривая новость о совместной работе.

Да, милая, я теперь твой начальник, а обстоятельства так удачно сложились, что еще и без секретарши. И тебе, Асенька, придется мне помочь. Твой шеф, уверен, и слова против не скажет. Слишком боится потерять нагретое местечко.

– Идемте, Анастасия, – поторапливаю свою растерянную девочку. – Дела не ждут.

Первым подхватывается Игорь Львович:

– Да-да, конечно! Идите, Асенька, – кивает болванчиком, а мне хочется свернуть его дряблую шею.

Это что еще за Асенька, а? Анастасия Юрьевна она для всех посторонних! Или этот шеф ей не посторонний? Смотрю, прищурившись, сперва на Львовича – мужик бледнеет и дерганым движением ослабляет узел галстука, затем на Асю. Девочка тоже бледная, но я связываю это с волнением за подругу. А более ничем своих эмоций не выдает.

– На каком основании? – выдает наконец она холодно. Умница. Ни под кого и никогда не прогибайся. – Я не согласна. Адресуйте ваше предложение Марии, думаю, она против не будет, – вскидывает высоко точеный подбородок.

Ненадолго зависаю на нем, любуясь. А после выдаю:

– А это не предложение, уважаемая Анастасия Юрьевна. Отдел кадров уже готовит приказ, – вру конечно.

Но на кой мне какая-то там Марина в приемной, если даже она вдруг и выглядит как сисястая модель из мужского журнала? Я своей Асей любоваться хочу. И никто не помешает мне этого добиться.

– Идите-идите, Асенька, – снова проверяет на прочность мои нервы Львович. Уволить его что ли, чтобы за языком научился следить? Скриплю зубами, что заставляет начальника отдела закупок суетиться еще сильнее. – Ни о чем не беспокойтесь, я пока сам справлюсь, а завтра уже кого-нибудь из девочек в приемной посажу. Работа генерального важнее.

Ладно, мужик, живи пока. Ася кидает в мою сторону прожигающий взгляд, полный ненависти, и я мысленно обещаю себе непременно это исправить. Теперь уже можно. Берет сумочку, вынимает из шкафа куртку и демонстративно становится позади меня.