Ксения Маршал – Бывшие. Няня для подкидыша босса (страница 2)

– Ну что за мужик! – с придыханием тянет Машка, пока я ошалело таращусь на нового босса. – Ходячий соблазн. Не отказалась бы я оказаться под таким…

– Ага, я тоже… – согласно вздыхает Олеська. – Хотя с моим пузом это и будет трудновыполнимо. Ну и про мужа родного, забывать, конечно, не стоит…

– Да вон, даже Аську проняло, – хихикает Маша. – Так что мы тебя не виним. Беременные хоть и похожи больше на милых бегемотиков, а все же остаются женщинами.

– О нет, дорогая, – наша беременная подруга качает головой, глядя покровительственно на меня. – Только не этот экземпляр. Выбери кого попроще, чтобы запасть. Родионов тебя пережует и выплюнет.

О том, что именно так все и случилось, молчу. Сижу, свыкаюсь с острым приступом боли за ребрами, с мыслью, что теперь придется работать бок о бок с тем, кто в самый тяжелый момент моей жизни переступил и спокойно двинулся дальше. Перевариваю встречу, которая никогда не должна была произойти.

Может, Родионов не будет торчать в офисе каждый день? Серьезно, наша контора – не его уровень, слишком мелко для такой акулы, как Марк Константинович. Я вообще удивлена, что обнаружила его тут, а не в головном офисе какой-нибудь международной корпорации.

Родионов тем временем представляется, описывает перспективы и направления будущей работы. Причем, не рисуется, не бахвалится, а уверенно перечисляет то, что собирается сделать, и чего планирует в итоге достичь. Он смотрит поверх десятков голов и при этом не замечает никого конкретно. Будто люди интересуют Марка Константиновича исключительно как полезная масса, до индивидуальностей ему дела нет.

Я же, несмотря на это, старательно отвожу глаза. Последнее, чего хочу, это столкнуться взглядами со своим болезненным прошлым. Я скинула эти воспоминания в глубокий колодец и плотно закрыла крышкой. Нырять туда больше не собираюсь. Нужно как-то продержаться это собрание, а потом стараться не попадаться Родионову на глаза.

Не потому, что я думаю, что он будет мстить или приударит за мной, а исключительно чтобы сберечь собственные нервы. Возможно, Марк Константинович уже и не помнит жизнерадостную девчонку Настю, которая грела ему постель и не просила взамен ничего, довольствуясь обещанием обязательно пожениться. И уж точно он не станет в отделе кадров искать мою фамилию. Так что шансы оттянуть встречу, а то и вовсе избежать таковой я смело оцениваю как высокие.

Когда нас отпускают по кабинетам, я стараюсь нырнуть в самую гущу толпы, чтобы не привлечь лишнего внимания. Одеваюсь я строго, стильно, но не ярко, поэтому успешно мимикрирую под остальной офисный персонал – в какой-то момент даже Олеська с Машей теряют меня. А я спешу скрыться за дверьми собственной приемной.

Сердце колотится так, словно я стометровку пробежала и побила мировой рекорд, дыхание сбито. Благо начальник, недовольный итогами собрания, заваливает работой, и мне есть на что отвлечься.

Телефон нагревается от входящих сообщений. По куче смайликов во всплывающих то и дело окнах, понимаю, что наш чат под названием «Жалобищная» бурлит от эмоций. Но отвечать девчонкам нет времени. По пути домой почитаю.

Игорь Львович перед уходом долго орет на меня, перечисляя все недочеты, как мнимые, так и обоснованные. Конечно, иногда бывает я косячу в работе, я же не робот, чтобы всегда выполнять все безупречно. Демонстративно делает глоток кофе из чашки и выплевывает обратно.

– Ладно мозгами Бог обделил, так хоть руки из правильного места должны расти! – брюзжит мой непосредственный начальник. Сижу, слушаю молча, но уважение на лице стараюсь удерживать. Вообще Львович нормальный мужик, почти не обижает, но иногда на него находит. Вот как сейчас, например. Видимо, получил нагоняй от Родионова. Или плохие вести. – Уж нажать кнопку на кофемашине много ума не надо! – он еще бранится какое-то время – я отключаюсь и не слушаю – пока окончательно не выдыхается. – И перед уходом распечатай мне рекламации для поставщиков, я завтра их посмотрю, – заканчивает на прагматичной ноте начальник и оставляет меня одну.

Офис постепенно пустеет, я же всегда рада задержаться немного. Домой совершенно не хочется, так что, наверное, нужно поблагодарить Львовича за отсрочку. Скидываю маме смс и приступаю к работе.

Покидаю бизнес-центр с приличной задержкой. Все знакомые давно ушли, так что прощаюсь только с охраной внизу. А пока иду к автобусной остановке, рядом тормозит машина. Огромная, хищная, идеально чистая и наполированная. Переднее стекло опускается, и я натыкаюсь на тяжелый темный взгляд, пробирающий до самого нутра. Ноги от неожиданности заплетаются, я чуть не падаю на ровном месте. Но эта заминка служит катализатором, собираю волю в кулак и припускаю к подошедшему к остановке автобусу. В самый последний момент запрыгиваю внутрь и скрываюсь в безопасности переполненного салона. И дышу, дышу, дышу…

Глава 3

Прошлое снова догоняет. Почему-то оно всегда быстрее меня – убежать не получается. Воспоминания, обиды, боли. Я твержу себе, что они фантомные. Раз мое искореженное тело смогло восстановиться, то душа – тем более. Белесые шрамы тому доказательство. И если лазер может помочь убрать их с кожи, до сердца ни один даже самый современный аппарат в мире не доберется. Так и живу с уродливыми рубцами. Но ведь затянувшимися же!

Домой прихожу разбитая. Только вот не усталость после работы тому виной. Отпираю дверь своим ключом, чтобы никого не беспокоить, и тут же слышу крики:

– Да что ты такой безрукий уродился! Даже полку прибить не способен! Пошел вон отсюда! Сплошное разочарование… – ярится отец.

– Да я виноват, что сверло у тебя тупое? Никак дырку просверлить не может, – басовито возмущается Данька.

В четырнадцать его не особо впечатляют отповеди отца. Он к ним уже привык, да и гораздо авторитетнее для моего младшего брата мнение друзей. Вижу, как он выходит из кухни и скрывается в нашей с ним комнате.

– Не смей говорить такие вещи ребенку, – холодно цедит мама. Ее голос звенит от напряжения, но хотя бы не срывается на крик. – Дрель и правда как-то странно работает.

– Тебя спросить забыл, – огрызается отец. – Весь дом без меня развалите… – выговаривает он недовольно, но уже не так громко, как кричал до этого на Даньку.

Выезжает в инвалидной коляске в коридор и, не кинув в мою сторону даже взгляда, направляется в свою комнату. Раньше у них с мамой была общая спальня, но после несчастного случая все изменилось. Нам с братом пришлось съехаться и отдать освободившуюся комнату папе. Третью занимает мама, когда отдыхает и не ухаживает за отцом.

– Привет… – роняю никому не нужное и скидываю туфли.

Ноги ноют, и я шевелю пальчиками, чтобы разогнать кровь. Прохожу в комнату, достаю из шкафа домашнюю одежду. Даня сидит, уткнувшись в монитор компьютера, надев на голову наушники и ни на что не реагируя. Здороваться смысла нет, как и пытаться завести разговор по душам – туда брат никого не пускает.

Раньше отец имел хоть какое-то влияние на Даньку, но теперь уже нет. Вспыльчивый, постоянно раздраженный, практически беспомощный инвалид – не кумир и даже не пример для подражания. И брат всеми силами демонстрирует это. Я спасаюсь от домашнего кошмара на работе – да и должен в семье хоть кто-то зарабатывать деньги, иначе умрем с голоду – а вот мама варится во всем этом двадцать четыре на семь. Пытается как-то сглаживать углы, но она тоже человек и устает. Как физически, так и морально.

Иду в ванную, где мою руки и переодеваюсь. Потом на кухню – ужинать.

– Есть будешь? – спрашивает ма, украдкой вытирая влагу с глаз. – У нас макароны с сосисками.

Еда теперь в нашем доме тоже простая. Из серии, что быстрее готовится. А кому не нравится, может постоять у плиты, убив весь вечер. Отец о таком, естественно, не помышляет, Данька удовлетворяет потребности чипсами, а вот я иногда балую всех нас какими-нибудь интересными блюдами. Но только не сегодня.

– Да.

Ужинаю в одиночестве и задаюсь вопросом: как так получилось, что мы стали настолько чужими друг другу. Пока отец смотрит телевизор в комнате, мама работает. Она бухгалтер. Но после того, как папу сбил самокатчик и укатил в закат, все бремя ухода за супругом упало на ее плечи. Маме пришлось уйти из офиса, теперь работает дома. Берет несложные заказы, которые не требуют много времени на исполнение. Конечно, такая деятельность приносит слезы по сравнению с тем, что она зарабатывала раньше, но в нашей ситуации любые деньги на вес золота.

Вся наша жизнь поменялась, когда с отцом случилось несчастье. Мне тоже пришлось перевестись на заочное, чтобы иметь возможность зарабатывать. Данька скатился на двойки и связался с дурной компанией. Заявил, что собирается уйти из школы после девятого класса, пойти работать и жить отдельно. Скандал был такой, что маме стало плохо с сердцем. После этого брат о своих планах не заикается, но я боюсь, что он дурной идеи не оставил.

Но самое ужасное, что я не могу винить брата. Ну кому понравится жить в такой угнетающей атмосфере, как у нас дома? Конечно, молодой парень хочет сбежать. А я сама, кажется, уже ничего не хочу. Покоя разве что. Раньше собиралась защищать диплом и строить карьеру, теперь сильно сомневаюсь, что последнее мне удастся.