Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 5)

– Мама, насчет вчерашнего…

– Тебе нечего опасаться, милая. – попыталась успокоить она, но видя решительный настрой в глазах дочери, тяжело вздохнула поведав о событиях этой ночи.

После произошедшего провидца схватили и допросили. Мужчина сообщил, что живет в Ветустусе давно, хотя сам родом из Дайвеса, столицы северного Имменсияра. Мама бросила на меня взволнованный взгляд, но я лишь отмахнулась. От слов на сцене мужчина не отрекся, уверяя, что последние десять лет его посещает одно и тоже видение как мир падёт под ударом одержимого северного мага. Он неоднократно пытался предупредить моего отца, слал письма, добивался встречи с “истинной королевой” (что бы это еще значило), но, его, конечно, не допустили посчитав выжившим из ума стариком, хотя теневая горячка, что и правда была обнаружена придворными магами, не влияла на способности предсказания. Поэтому отец и не смог предъявить ему какие-либо серьезные обвинения, хотя за дерзость на сцене и внесение смуты среди жителей повелел изгнать мужчину за пределы столицы.

– Так что не забивай себе голову ерундой. – подытожила мама и сжала меня в крепких объятиях. – Ничего страшного не произошло.

Тихий всхлип раздался возле уха.

– Ты что плачешь? – Я оглядела родное лицо и синие глаза, на которые так были похожи мои собственные, но не нашла в них ничего тревожного. Хотя возможно королева умело это скрывала.

– Только если от осознания того насколько моя девочка взрослая. А теперь давай это отметим.

Завтрак был поистине изысканным. Аппетитно уложенные на серебряных подносах бриоши из пышного теста, мягкие сыры, кусочки нежнейшего омлета с трюфелями и, конечно, традиционный торт с заварным кремом и двадцатью пятью тонкими свечами.

Мама подала два камешка, которые следовало потереть друг от друга чтобы получить огонь. Во Фьерии было не принято задувать свечи, лишая тем самым себя источника света. По древнему обычаю их нужно было зажигать, дожидаясь пока те полностью прогорят, чтобы затем стать звездами и освещать имениннику путь.

– А отец к нам присоединится?

– У него с утра много государственных дел, милая.

От резкого росчерка на стыке камушков мелькнули искры, но пламя не появилось. Как и второй раз. Проклятье. Видя мои тщетные попытки мама, нахмурившись, мягко положила ладонь на стиснутые кулаки:

– Наверное они испорчены… Позволь тебе помочь.

Я кивнула и ее тоненький палец с золотым тонким кольцом коснулся первой свечи, зарождая огонь, а затем пламя охватило и все остальные. Настроение упало совсем.

– Вот что, Юви. Как насчет того чтобы отметить день рождения на воде? Я помню тебе нравились морские прогулки.

– Но вы всегда были против этой затеи. – С сомнением ответила я. – “Королевской семье небезопасно выходить в открытое море!” “Кто останется у власти если произойдет крушение или нападут пираты с Латроноса?”, “Это очень недальновидное предложение”. – процитировала я слова мамы, сказанные в мой пятнадцатый день рождения.

С тех пор разговоры о море больше не звучали в наших беседах. Родители посчитали что дочь вняла приведенным доводам, а сама дочь, ну, в-общем то, познала их на своем опыте. Ровно через год после того дня, в знак подросткового протеста я решила искупаться под окнами этого самого балкона спустившись вниз по связанным простыням. Помню, волны в тот день разбушевались не на шутку, ударяясь потоком о скалы и создавая пышную пену. В один момент резко нахлынувшая глубина и темнота под ногами, так сковали тело, что я не сразу смогла закричать дежурившей наверху Латенсии. Соленая вода попала в легкие и угроза захлебнуться ею стала более чем реальной, пока под ногами не появилась какая-то устойчивая поверхность, на которой я смогла дождаться спасения. Уже позже, исключительно сверху, осмотрев этот утес я не обнаружила ничего подобного, списав исключительность случая на кроху того везения, которым меня все же наградили создатели.

– Мы подумали что тебе не мешает развеяться. Согласна? – слова королевы вырвали меня из волнующего воспоминания. Прошло время, страх того странного дня притупился и вот уже море манило мою душу как прежде.

– Конечно да!

Лето во Фьерии находилось в зените. Впереди маячили еще пять месяцев знойного тепла и жарких южных ветров, прежде чем страна ненадолго погрузится в холода.

К выбору наряда в этот раз я подошла с особой тщательностью, отослав служанок, с заранее заготовленными от матери образами, и, доверив почетную роль советчика Латенсии.

– Ну и для кого это мы наряжаемся? – спросила она игриво, прикладывая к моему телу очередное облако сахарной ваты.

– Ты сама знаешь для кого. – с улыбкой ответила я откидывая предложенный вариант.

– Ты правда думаешь, что у все может получиться? – Знаете этот взгляд полный снисхождения и стыда за чужие мечты? Так вот подруга владела им в совершенстве.

– Да. Отец пообещал, что как только я стану свободной от договора буду вольна в выборе супруга.

– Но любишь ли ты его? И что немаловажно, любит ли он в ответ?

Ответом ей стало мое молчание. Погрузившись с головой в гардероб мне все же удалось выудить из его недр симпатичное платье.

– Юви, оно не совсем…

– Даже не начинай, Тенси. Больше не могу смотреть на твое розовое безумие.

Девушка обиженно засопела, но все же помогла мне одеться и соорудить на голове прическу, а затем убежала готовиться самой, пока я направилась в гостиную оценить результат.

Из овального стекла на меня смотрела молодая девушка, облаченная в белоснежное платье из плотного, но нежного атласа, что плотно облегало фигуру и оттеняло южный загар. У наряда не было пышных юбок или колец кринолина отчего девушка казалась утонченной и женственной – подол лишь слегка струился по полу, скрывая мерцающие туфельки. Акцентом в образе стали короткие рукава и корсет, аккуратно обвивающий талию, что выделялись засчет множества алых цветов, вышитых плотными линиями, и зеленых листьев, переплетающихся в живом рисунке.

Волосы обсидианово-черного оттенка были собраны в небольшой пучок на затылке и лишь некоторые пряди вились у лица, создавая с невинным цветом платья интригующий контраст. И сложно было угадать в этом образе девушку королевских кровей если бы не тиара с геральдическими лилиями, изящно вплетенная в косу на макушке, да уверенный взгляд, который пока являлся только в отражении.

У выхода из замка меня уже дожидалась подруга вместе с главной фрейлиной и женщиной грозного вида, зовущей себя моей матерью. Королева недовольно поджала губы при виде моего наряда, но кажется пришла к какому-то умозаключению, потому что черты точеного лица расслабились и мы всем составом погрузились к карету.

Извилистая дорога вдоль моря вела нас к пункту назначения – прибрежному порту, в котором всю праздную чету ждал большой трехмачтовый парусник.

По меркам континента Фьерия была большим государством, широко протянувшимся на миллионы ярдов с севера на юг. С запада ее омывали теплые течения Алтумского моря, а с севера и до юго-востока по кругу с нами граничили четыре дружественных королевства, поддерживающих со страной экономические и дипломатические отношения. Так во всяком случае было еще десять лет назад.

В виду особенностей географического положения жаркое лето во Фьерии длилось десять месяцев, в то время как зима, в сравнении с северными соседями больше похожая на холодную осень, всего два. За всю жизнь мне удалось повидать снег только дважды и оба в детстве, во время визита с семьей в Имменсияр. Даже в Восточных горах, что огибали страну полумесяцем, пики были покрыты не снежными шапками, а цветущими деревьями и кустарниками.

На пути перед нами предстала изрезанная береговая линия, поэтому дорога петляла, устраивая в карете нехилую тряску. “Уж лучше ехать верхом” – подумалось мне. Как будто это было возможно. По правилам этикета, дамы могли передвигаться вне кареты только на уроках верховой езды, да и то по специально отведенным маршрутам.

Когда лошади, наконец, ступили на земли залива Рене, меня уже порядком мутило. Было приятно почувствовать под ногами что-то твердое и избежать анафемы за осквернение содержимым желудка священного места.

Сквозь разрывы низких плотных облаков, собирающихся у горизонта, ярко светило солнце, отражая золотисто-янтарными красками солнечную дорожку на морской глади.

Именно там, слегка покачиваясь на волнах, перед нами предстал трехмачтовый гигант с белым флаг на высокой мачте. На палубе уже толпились многочисленные гости, до берега доносилась ненавязчивая мелодия флейты, а паруса были подняты, что означало только одно – команда готова к отплытию. К берегу пристала большая лодка, в которой слаженно работали не менее десятка гребцов, чтобы доставить нас на борт.

Стоило ступить на корабль, как гости склонились в приветственном поклоне, а потом принялись поздравлять меня с именинами громко аплодируя. Не обошлось правда, и без косых взглядов почтенных дам, посвященных моему выбору платья.

Команда судна работала слаженно и спустя несколько минут мы отплыли, а я, освободившись от общества очередной кумушки, восторженно огляделась вокруг. Весь борт: палуба, планширь и такелаж были украшен белыми и розовыми лентами, флажками и цветами, что источали нежный аромат. На праздновании собрался весь высший свет Фьерии, и оказалось, мой отец уже был тут, как и самые высокомерные, ой, то есть высокородные особы, что почтили нас своим присутствием.