Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 4)

Мой взгляд приковала основная сцена, где эффектно появилась группа заклинателей огня с настоящим фаер-шоу. Пять бледных, явно не местных, мужчин, облаченных во все красное, держали в руках металлические палки с круглыми отверстиями на концах, пропитанные особой жидкостью. Спешный ритм незнакомой музыки стучал в ушах когда в такт ее ускорению заклинатели выдохнули изо рта в кольца огонь, а тот, повинуясь их силе соединился с другими потоками, образуя причудливый узор. Пламенные змеи по воле заклинателей переплелись между собой взвиваясь в небо, а их отблески отразились от стекол домов и витрин, создавая чувство будто весь город в огне. Люди, стоящие в первом ряду испуганно отшатнулись, но кроме жара, скользнувшего по ногам, ничего опасного не произошло.

Это было по-настоящему волшебно. Настолько, что вызвало во мне тягучую, темную зависть.

Завершив выступление мужчины низко поклонились, скрываясь за темными кулисами сцены. Уже вечерело и, кажется, это была завершающая часть программы перед финальным салютом. Жители начали мало-помалу рассредотачиваться по более удобным местам на возвышенностях. Я подняла глаза к небу, тоже готовясь увидеть яркие небесные огни и загадать желание. В нашей стране существовала традиция: в день Фьерии на закате, во время когда граница между светом и тьмой сужается, отдавая последнему свое правление, каждый может попросить темного создателя о самом сокровенном будь то здоровье близких или удача в делах. Поверье гласит, что именно в этот день он открывает свое сердце для фьерцев забирая их просьбы у сестры под свое крыло.

Мои желания вот уже десятый год были неизменны и взглянув в сторону моря, где солнце отбрасывало последние в этом дне оранжевые отблески, я в очередной раз прошептала:

– Отец, чье имя шепчут звезды в ночи, укрой меня от бед под пологом своего плаща, даруй мне свободу, что танцует в твоих владениях, и… любовь, что пылает в самом сердце тьмы.

Стоило шепоту на губах утихнуть, как краем глаза я уловила движение на сцене. По деревянным ступеням поднимался пожилой мужчина в длинной черной рясе до самых ступней. Белые волосы резко выделялись на фоне одежды, хотя большее внимание привлекало его испещренное морщинами лицо, что издалека казалось усеянным шрамами.

В руках у старца не было реквизита и если бы не уверенный и быстрый шаг, можно было подумать, что он потерялся. Так, видимо, решил и один из стражников, ступивший на лестницу, очевидно чтобы прогнать его. Но тот уже достиг сцены и безошибочно упер взгляд в королевский помост. Родители были слишком увлечены беседой с советником Эдансом, чтобы заметить с каким напряжением мужчина оглядел их, как он прикрыл краснеющие веки, а когда вновь распахнул, смотря уже прямо на меня, его глазницы были белы как мел.

– Провидец. – по толпе прокатился шепоток.

В нашей стране магов, наделенных этим Даром практически не встречалось, ведь говорят, чтобы его получить, нужно познать саму тьму. К таким людям прислушивались, их мнение было неоспоримо, а потому когда мужчина заговорил на площади, заполненной тысячей людей, воцарилась полнейшая тишина. Был слышен только шум волнующегося моря и нервные вздохи горожан, затаивших дыхание.

Я, повинуясь какому-то зову приподнялась с места, и оказалась на краю парапета, вцепившись ладонями в деревянное ограждение.

Между тем провидец зашелся кашлем, его губы поаалели приоткрываясь:

– Грядет тьма, что затопит собою все вокруг. Она разрастется как зараза по континенту отравляя сильных и уничтожая слабых. Ей не будет конца и края и мир рискует снова рухнуть, распасться как карточный домик. Из мира людей эта тьма будет подвластна только ему, повелителю теней, королю с сердцевиной из самой тени. И решить каким он будет в этой схватке: укротителем или, ведомой марионеткой, сможет только его королева, девушка предначертанная договором и силой, что определит исход событий. Она сможет все исправить только если откроет свое сердце для Дара или пронзит его собственное. И он уже идет за ней.”

Ноги ослабли и я покачнулась в последний момент удерживаясь за парапет. Рядом оказалась мама. Она положила ладони мне на плечи и кажется, прошептала что-то успокаивающее на ухо, только вот звук ее голоса не долетал до моего сознания. Липкий страх разросся по телу и я не могла проглотить вязкую слюну, не дающую вздохнуть.

Вокруг все загудело. Небо озарилось переливчатыми огнями. Маленькие серебристые цветы то тут, то там озаряли ночную высь. Каждый выстрел салюта создавал впечатление, что звезды падают на землю рассыпаясь искрами у ее поверхности.

А я смотрела на свои дрожащие ладони и не могла пошевелиться. Стража, что гурьбой поднялась на сцену, буквально стащила с нее провидца, пока тот отчаянно шептал “Он идет. Идет за тобой. ” Удивительно ли, но этот шепот казалось слышала только я. На глаза выступили слезы, крупными каплями скатывающиеся по щекам и шее.

Все, что происходило дальше, было похоже на водоворот, что затягивает со стремительной скоростью в пучину. Меня спешно отвели в покои, где служанки заставили выпить какой-то горький отвар, а затем оставили с приказом от короля ложиться спать. Я ждала каких-то объяснений, хоть чего-то, что пролило бы истину на слова провидца, но за пределами покоев царила тишина, а выйти туда в одиночку не решилась бы в страхе снова увидеть эти белесые глаза. Сон, конечно же, не шел, поэтому следующие часы я лежала в постели рассматривая раскрашенный звездами потолок и прислушиваясь к звукам за дверью. Когда в нее раздался тихий стук, заставивший меня замереть в появившуюся щелку показалось взволнованное лицо Латенсии.

– Юви? Можно к тебе?

Я кивнула и девушка расположилась рядом со мной на кровати. В детстве мы часто засыпали так в обнимку, особенно в дни, когда нам было страшно или грустно.

– Хочешь поговорить?

– Ты знаешь что произошло?

– Не многое. Но поговаривают, что провидца допросили лучшие маги твоего отца. Он оказался болен теневой чахоткой и наверняка нес чушь. Тебе не стоит бояться россказней больного старика.

– Но он провидец, Тенси.

– Больной провидец. Сейчас ты в безопасности, в самом защищенном месте страны, под охраной сотни стражников. Прийти сюда в такой час даже для меня было не просто.

На ее губах расцвела приободряющая улыбка, когда девушка легонько коснулась моей руки. Страх постепенно уходил.

– Возможно ты и права.

– Хочешь расскажу сказку?

– Только если хорошую.

Ее руки перебирали мои длинные пряди, пока подруга напевала нашу любимую балладу о звезде, которая полюбила человека:

Ведь если звездный свет не разрушающ,

То почему любви боишься ты?

Мое сердце забилось в более спокойном ритме, а история о всеобъемлющих чувствах, вселяла надежду на светлое будущее. Ведь если звезде это под силу, то и мне это точно когда-то удастся. В конце концов осталась всего неделя до моей свободы. А там может и Отец Тьмы выполнит загаданное желание.

Подруга уже спала, когда мне почудилось, что на открытом балконе, сквозь тонкую занавеску с меня не сводит глаз чья-то призрачная тень. По лицу и шее пробежался холодок, несвойственный для Фьерии. И тогда стоило закричать, разбудить фрейлину и подвергнуть критике ее слова о защищенности замка, однако мне вдруг подумалось, что тени просто страшен свет от лампы, что горела в углу покоев, раз она не делала попыток приблизиться. Это предположение или же банальная усталость позволили все же погрузиться в сон.

ГЛАВА 3

Меня разбудил звук распахнувшейся двери и шелест юбок, который я узнала бы из тысячи.

– Доброе утро, моя прекрасная, повзрослевшая дочь!

В покои, грациозно стуча каблуками, вошла королева Фьерии.

Потянувшись в кровати я обнаружила, что Латенсия опять ушмыгнула до рассвета – не хотела чтобы родители узнали о нашей близкой дружбе. Не знаю почему подруга так волновалась: несмотря на происхождение они не были тиранами, запрещающими общение с людьми более низкого статуса. Впрочем, это ее выбор.

Странно, но даже после краткого отдыха, я чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии, словно сон оберегали сами создатели. Накинув на плечи домашний халат я проследовала на балкон где по приказу матушки слуги год от года накрывали праздничный завтрак. Пересекая порог невольно вспомнился образ из тени.

Соланта Луксор стояла на краю выступающей террасы устремив свой взгляд на водную гладь Алтумского моря, что бушевало в нескольких метрах от пола.

Она была идеальной королевой по меркам многих: высокая и статная, с платиновыми светлыми волосами, достигающими бедер, уложенными в элегантную прическу и одетая по последнему писку моды в платье-русалку изумрудного оттенка. Ее образ был безупречен делая женщину похожей на морскую нимфу, вышедшую из пучины вод.

Что немаловажно, королева была умна, образованна, много читала и как опытный политик вела деловые переговоры, ловко лавируя между неудобными вопросами оппонента. Однако она была женщиной, а значит по мнению мирового сообщества не должна была пользоваться всем этим в полной мере. Хотя мама, казалась счастливой, живя больше двадцати лет в тени моего отца.

Я опустилась на стул вдыхая соленый и пьянящий морской воздух. Не знаю когда во мне проявилась любовь к созерцанию природы, но каждый раз когда я вглядывалась в бушующие синие волны, брыжжующие до самого балкона и наблюдала за горизонтом, чувствовала себя частью этой могучей стихии. А когда поднимала глаза к искрящемуся голубому небу, объятому перистыми облаками, и слушала крики перелетных чаек, представляла себя одной из птиц, что легко может расправить белоснежные крылья и улететь туда, где нет места правилам и запретам, договорам и нежеланным обязательствам.