Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 3)

Первый витраж являл собой черное матовое стекло, не пропускающее в галерею утреннее солнце. Даже мое отражение через мрачную пелену казалось темным и расплывчатым.

Так существовали люди пока Матерь Света, по преданиям младшая сестра создателя, не прибыла из другого мира даруя священный луч. Тот вмиг озарил тьму, дал жизнь всему новому: создавая моря, реки и озера, острова и материки, зарождая новые виды жизни. Люди впервые увидели ясное голубое небо, что все это время было скрыто в чернильных облаках. Темные создания боялись света, и люди, защищаясь от них, стали переселяться ближе к лучу, осваивая земледелие, собирательство, строя дома, храмы, даруя подношения Матери Света и молясь, чтобы ее милость не заканчивалась.

На следующем витраже через затемненные стекла как и в нашей истории стала пробиваться линия белого, искрящегося стекла, создавая в галерее полоску света, вокруг которой мягко клубилась пыль и мелкие жучки. В самом низу у земли росли реалистичной мозаикой ажурные яркие цветы, что стремились всей своей сутью вверх, а по колосящейся траве панно бегали причудливые зверушки.

Матери Света было приятно такое внимание и вопреки настоянию старшего брата, она решила увеличить священный луч, расширяя его отблески на все большие и большие территории. Стали появляться города, страны, выделяющиеся по степени внимания Матери и силе ее света на конкретной земле. Но была и обратная медаль, горькая ложка дёгтя в этой бочке меда. Все люди хотели быть ближе к лучу и занять центральное место под ним. Началась вражда, войны за территорию. Брат пошел на брата, сосед на соседа.

Следующее окно это красочно описывало: посветлевшее полотно и яркий луч, животные, деревья, и люди. Однако весь витраж был забрызган красной мелкой мозаикой имитирующей пролитую кровь.

Матерь Света была огорчена. Она подарила людям самое ценное что у нее было, отдала кусочек себя, чтобы те жили и радовались, а между тем эти глупые создания погрязли в пучине злости, ненависти и жестокости. Но сама она была неопытна, молода и отходчива, а потому не могла долго злиться на людей. Смотря на них сверху она видела и хорошее: как те сопереживали, заботились, любили…

Подумала Матерь: “Если все из-за нехватки моего света, то я дам им его без остатка”. И ударила она священным лучом по земле будто хлыстом и рассыпался тот на миллионы искр, которые осветили все вокруг от земли и до самого неба.

Но свет этот был настолько сияющ и горяч, что вокруг все стало умирать: высохли моря и океаны, погиб урожай, а вся ранее зеленая земля стала сохнуть и трескаться как разбитое зеркало. А люди… Если кто и решался выйти из своих домов, их ждала участь ослепнуть или покрыться волдырями от сильных ожогов. Иные и вовсе сгорали в солнечном пламени. В какой-то момент свечение стало настолько ярким, что все вокруг исчезло, кроме белого света, выжигащего все на своем пути.

Четвертый витраж являл собой яркие лимонные стекла плотного оттенка со сколами по углам. Они и сейчас слепили проходящих мимо людей так, что те жмурились и стремились как можно скорее пройти мимо.

Мир снова умирал, только на иной грани. Лишь немногие уцелели, спрятавшись в темных подвалах и сараях, казематах и норах, молясь о спасении тьме. Как иронично.

Сама же Матерь Света была зла: “Люди получили все, что хотели, почему они просят защиты от моей благодати?” Но создательнице хватило мудрости попросить помощи у брата, который молча наблюдал за действиями сестры и не вмешивался. И мужчина пошел навстречу родной крови.

Свою правую ладонь положил он на ладонь Матери Света, державшей осколок священного луча. И в миг яркость его стала тише и больше не слепила людей и не жгла посевы, а наоборот согревала все живое, даря тепло и безопасность.

Второй же ладонью убрал он руку девушки, что придерживала луч для постоянного света и вместо нее поставил свою ладонь, чтобы свет и тьма существовали всегда вместе. С тех пор, солнце – самый большой осколок священного луча – светил только днем и не так ярко, чтобы губить, а ночью, сменялся на темного собрата – луну – драгоценный камень из перстня Отца тьмы, напоминающий о том, что ночь больше не вечна.

Людям же от Матери и Отца были дарованы тени чтобы напоминать – без света не бывает тьмы, а без тьмы не будет света.

Последний витраж был моим самым любимым.

На нем изображался Ветустус – столица нашего королевства – Фьерии. Большой и зеленый каменный город, с резными башенками, уличными лавочками, и длинной, извилистой как сама жизнь, рекой – Флумен.

Прошла уже тысяча лет с этой истории и сейчас наше государство процветало.

А мне как принцессе Фьерии надлежит сделать все, чтобы сохранить это спокойствие и мир.

– Ювита! Ну где ты ходишь! Мы опаздываем! – В коридоре стуча тонкими шпильками показалась высокая блондинка – моя лучшая подруга и по совместительству личная фрейлина Латенсия.

– Я задумалась.

– Опять витаешь в своих мыслях?

Размышления и правда не покидали меня. Наша столица не просто так оказалась на последнем витраже, повествующем о дне, когда свет и тень примирились. Фьерия была первым государством возникшим под священным лучом. Именно мы раньше остальных прочувствовали на себе его первую благодать и кару, фактически возродившись заново. За что и получили название в переводе с древнего языка означающее “гордая”.

Сегодняшняя дата как раз именовалась днем Фьерии – праздником, объединяющим многомиллионное население нашей страны. Каждый год в канун летнего солнцестояния белоснежные флаги украшали фасады наших домов, их вывешивали на балконы и окна, а городское убранство пестрело лилиями – символами нашей покровительницы Матери Света. В честь торжества по всей стране проходили масштабные празднования, выступления, фестивали, а наиболее яркие мероприятия традиционно проводились в Ветустусе на центральной площади, где мне сейчас и положено быть, о чем Латенсия напомнила, наверное, уже в сотый раз.

С тяжелым вздохом я одернула длинный шлейф пудрового платья, неудобно тянущегося при ходьбе. Его глубокий квадратный вырез открывал ключицы, а короткие рукава-фонарики делали из меня не больше не меньше куклу.

Нет, не подумайте, мне нравилось быть принцессой, нравилась роль, отведенная в этом мире и даже диадема, туго вплетенная в черную косу, не давила грузом ответственности. Но воспитание моих родителей… мягко говоря не соответствовало моим задачам.

Согласитесь, едва ли в искусстве переговоров может помочь умение делать ровные стежки по тенселю, а в бюджетировании региона навык читать по цветам? А значит если я хочу стать хорошей королевой, мне нужно большее чем искусство быть леди.

Поэтому вот уже пару лет я тайком от венценосной семьи обучалась трем языкам и дипломатии, изучала историю и географию, экономику и право. И рвалась продемонстрировать навыки на практике.

Вот и сейчас когда в окружении толпы стражников меня проводили на помост я направилась в сторону посла Меридиса и, под прожигающий спину взгляд отца, завела диалог о важности сохранения торговых отношений между нашими странами. Посол был очень мил и заверил “молодую красивую принцессу” о своем намерении и дальше вести деловые отношения с Фьерией чем несказанно мне польстил, пока не утонул взглядом в глубинах моего скромного корсажа. Вот так всегда.

– Ювита, о чем мы с тобой говорили? Ты не должна вести себя подобно королю или члену совета, заводя переговоры с послами и обсуждая какие-то договоренности.. – Вот первое, что я услышала от мужчины, восседающего на троне, когда заняла свое (во всех смыслах) место – молчащая и чуть позади него.

Его Величество Хумилиус Луксор разменял уже шестой десяток, но еще выглядел достаточно молодо: густые каштановые волосы вились до самых плеч, скрываясь редкими седыми прядями в золоте короны, а роскошная мантия белоснежного оттенка подчеркивала загар и напоминала гостям Фьерии о близости страны к теплому морю. Отец был военным, эту выправку сложно было с чем-то спутать, поэтому на важных собраниях ему удавалось создать тишину просто поднявшись с места. Хотя, в этом помогал и жесткий взгляд карих глаз, который не сулил перечащему ничего хорошего. Впрочем, этот взгляд я унаследовала от него. Как и любовь к спорам.

– Отец, если… ничего не помешает, вскоре я смогу править Фьерией. И хочу быть готовой к тому, что меня ждет.

– Мы не можем знать этого наверняка, Юви. – Между его бровей залегла морщинка, что бывало всякий раз стоило мне заговорить о будущем.

– Но ведь осталась всего неделя…

– Я это помню. И ты помни.

Поймав предупреждающе-успокоительный взгляд матери я прикусила язык.

Ладно, этот вопрос и правда может подождать, как минимум до конца шоу. К тому же судя по возгласам толпы, посмотреть и правда было на что.

Танцоры на ходулях, заклинатели стихий, музыканты и артефакторы с чудными машинами – в этом году праздник получился по-настоящему масштабным, в очередной раз подтверждая статус моего любимого. Наравне с днём рождения, который приходился на следующий день.

С помоста было отлично видно весь развернувшийся на площади карнавал. Народ веселился и танцевал под музыку нашей страны: заводные переливы скрипок доносились из каждого угла, заставляя мое тело ерзать на стуле – так хотелось присоединиться к толпе танцующих и закружиться в ритмичной пляске. Но увы, сегодня королевской чете было положено только наблюдать.