Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 2)

– Тебе конец.

Сон пропал сменяясь нарастающей тревогой. В ночи я чувствовала себя слепым котенком, и с того дня почти всегда просила служанку оставлять одну лампу зажженной. Вокруг еще было темно, но за спиной уже виднелась узкая полоска рассветного солнца. Я замерла, прислушиваясь к шестому чувству, которое редко когда подводило. А сейчас оно почти кричало: “Беги”.

Кое-как перебросившись вниз я поморщилась. После непродолжительного сна тело болело, а нижняя часть и вовсе онемела колючими иголочками сковывая икры. Превозмогая это чувство лишь соприкоснувшись подошвами с землей я дала ногам ускорение. Шум в ушах заглушал беспокойство, змеей подбирающееся к шее. По земле клубился ночной туман, оседая капельками на ногах отчего им вмиг стало холодно. Нервно сглотнув, я перепрыгнула высокое дерево, преграждающее дорогу, когда в голове вполне отчетливо раздался низкий шепот с моим именем. Это, и еще шелест листьев, что послышался где-то впереди, заставили меня резко свернуть вправо, заныривая под низкие кусты, цепляя на волосы репейник и царапая лицо. Я не задумывалась куда бегу, но совершала шаг за шагом в надежде скрыться от своего ночного кошмара.

Когда впереди показался городок: аккуратный, с ровно уложенной брусчаткой и низкоэтажной каменной застройкой его горящие масляные фонари буквально стали для меня спасительными. Пустынные улицы еще были погружены в сон – не было видно даже разгульных пьяниц, что в эти часы обычно подпирали двери кабаков или отдыхали на травке возле них. Не было никого, у кого бы я могла попросить помощи или защиты. Звуки сбитых каблуков, касающихся каменной дороги, создавали гулкое эхо, безошибочно давая обнаружить преследователю мое месторасположение. Мысли хаотично метались в голове – как я планировала укрыться в этом маленьком городишке? Ничего не стоило найти меня среди трех улиц и десятка домов. Глухой отстук сердца начал тикающий отсчет.

Когда я почти потеряла надежду, выкашливая легкие на маленьком перекрестке, передо мной предстало спасение – высокое здание из резного камня, что возвышалось среди остальных построек, а его белоснежный шпиль и изящные башенки стремились точно к небу, за счет чего их было видно даже на фоне темного неба. Храм матери Света. Странно было видеть его здесь – мелькнуло в моей голове сомнение, но его заглушил тусклый огонек – отблеск свечей в окошке первого этажа. В храме точно кто-то был и этот кто-то не спал, иначе бы не жег понапрасну свечи. Сковывающий душу страх возник в груди, а его холодные воздушные щупальца попытались обхватить мои щиколотки. Испуганно вскрикнув, я сбросила их и со всей мочи понеслась к двери, отчаянно принявшись колотить по дереву, собирая занозы от обшарпанного материала глубоко под кожу. А между тем шепот повторился.

Наконец, дверь отворилась и передо мной предстал пожилой и заспанный священнослужитель в длинной, белой рясе с вышитым в районе груди изображением солнца. Я ошиблась, когда подумала, что храм действующий: в воздухе не витал свежий запах благовоний, а за спиной мужчины располагался лишь запущенный алтарь, потертая фреска с высокой белокурой женщиной и местами прогнивший, деревянный пол. Но это было не важно: нерушимый закон должен действовать и здесь.

– Патер, помоги, защити дочь Матери Света. Дай убежище в своей обители, спаси от злого человека, что хочет моей смерти.

Между тем священник, наконец, протер ладонями глаза и удивленно вскинул брови, осматривая ночную визитершу. Конечно, не часто в его стенах просили защиты юные леди, покрытые слоем грязи и пыли, в местами порванном плаще и дорожном платье, некогда из дорогого синего бархата, но уже пошорканного и со следами репейника на воротнике. И хоть сейчас я была похожа на нищенку, собирающую на улицах милостыню, мужчина все же признал богатую аристократку, уверенно говорящую о ветхом законе, защищающем нуждающихся в храмовой обители.

Окинув взглядом мои платиновые черные волосы, что спутались и рассыпались по плечам, он перевел взгляд на лицо, взглядываясь в его черты и пронзительные синие глаза, что не потушило даже трехдневное скитание.

– Дитя… нет, простите… Ваше величество… – Мужчина склонился в почтительном поклоне. Конечно, он понял. Мужчина не был глуп и вероятно в молодости даже служил молодому принцу Торвусу, пока тот не вошел в полную силу теней. Наверняка в его памяти сохранилась королевская родословная – в которой не было столь юных девушек. У почивших короля с королевой имелся только один наследник, ныне король, совсем недавно связавший себя узами брака с принцессой Фьерии. Проклятье.

– Прошу вас, Патер. – сказала я настойчивее, уповая на силу собственного голоса, муштрированного учителем словесности годами.

Мужчина замешкался. За помощь мне его могли казнить, но и отказ выполнить просьбу мог привести к тому же. И только я открыла рот чтобы подтолкнуть его к верному решению, как взгляд служителя медленно скосился куда-то мне за спину, а сомнение в глазах сменилось неподдельным страхом: мышцы на лице напряглись, а оно само приобрело сероватый оттенок. Пространство сузилось и замедлилось, когда следом священник рухнул на колени, касаясь лбом сырого камня, а из его губ раздалось невнятное бормотание “Ваше величество…”.

Вот и все. Уха коснулось холодное дыхание и тот же шепот, звучащий теперь у затылка, хотя я точно знала, что он находится дальше. Не опуская подбородка и слепив из лица самое презрительное выражение которое только умела, я повернулась, заранее зная кого увижу в свете фонарного столба. Свой ночной кошмар. Мортена Умбрайта. Короля Имменсияра и… моего мужа.

Темные щупальца ледяного воздуха, медленно прошлись по моему лицу и чуть плотнее сомкнулись на горле, заставляя вздрогнуть и непроизвольно покрыться мурашками.

Я сглотнула проталкивая тугой комок страха и накатывающей паники. Надеялась ли я уйти от опаснейшего на континенте человека? Да. Признаю ли что эта надежда была большой ошибкой? Определенно.

– Доброго утра, светлячок. Далеко собралась?

Глубокий и низкий бас теперь звучал наяву, эхом отдаваясь от внешних стен храма, в котором я хотела укрыться от его обладателя. Мужчина остановился в нескольких метрах от центральных дверей, очевидно, не видя необходимости подходить ближе и хотя на ступенях была именно я, он возвышался надо мной, а не наоборот. Как и всегда.

Король Имменсияра был красив. Эта мысль будоражила многих девушек, ставящих во главу угла внешнюю привлекательность мужчины, а не его характер. Впрочем, и этого Мортену было не доставать. Высокий и статный, он производил впечатление гладиатора, вышедшего на арену в ожидании смертельного поединка и любого, кто посмеет бросить вызов непобедимому чемпиону. Мужчина смотрел в мои глаза с насмешкой, отмечая того самого смертника, а его губы, сложенные в высокомерную улыбку, не сходившую с точеного лица много лет, уже выносили беззвучный приговор.

Его взгляд становился суровее по мере того как он скользил по мне подмечая все: испорченную одежду, отсутствие корсета и отрезанные по плечи волосы. Даже мой голод с вывихнутой лодыжкой уверена, не были для него тайной. Конечно, на контрасте со мной, король словно сошел с альбомов портнихи, шьюшей наряды исключительно для высшей знати: темный дорогой сюртук плотного покроя облегал подтянутое тело, а синий плащ, подбитый мехом придавал ему еще большей кровожадности: будто тот только что вернулся с охоты. Эту ассоциацию подкреплял и меч, легко перекинутый через бедро. Хотя с учетом того, что как ровно мужчина держался с учетом недавнего ранения, едва ли он был ему нужен.

Мортен сделал шаг вперед, и мое тело инстинктивно сжалось, чем вызвало еще больший холод в его взгляде, хотя им и так можно было заморозить целый континент. Я молчала, но в этом безмолвии содержалось больше смысла, чем во всех невысказанных словах. Мольбы к палачу для трясущихся на плахе. Я же сохраню остатки гордости даже перед лицом смерти.

Но подарить успокоение, как я малодушно надеялась, было слишком великодушно для него. Мортен придумал для меня месть куда мучительнее. С жестким взглядом он вынул из-за спины круглую дорожную сумку и ее бросил на землю, прокатывая до самых моих ног. Кожаные ремешки распустились открывая содержимое – голову молодого юноши, что еще недавно улыбался и напевал под нос крестьянские песни. Теперь же его глаза были широко раскрыты, а неровная рана на шее подтверждала, что смерть моего помощника в побеге отнюдь не была легкой.

– Глупо было убегать, светлячок.

ГЛАВА 2

За десять дней до этого.

Коридоры замка были пусты и стук моих каблуков звонко отдавался эхом от высокого сводчатого потолка. Я шла то и дело останавливаясь у огромных панорамных окон, отделанных разноцветными витражами и мозаикой. И хотя это место было моим домом, изученным вдоль и поперек, всякий раз как впервые я чувствовала внутренний трепет при взгляде на причудливые картины, выложенные из красочных кусочков расплавленного кварцевого песка, соды и известняка.

Картины, изображающие историю.

По легенде некогда мир, в котором мы живем был соткан и взращен из полотна мрака самим Отцом Тьмы. Кем он был: телесным божеством или эфемерным духом никому доподлинно не известно, но за долгие века устоялось считать его нашим создателем и хранителем. Долгое время Отец Тьмы правил в одиночку, не желая делиться ни с кем своей властью. Люди в древнем мире рождались и умирали во тьме, прятались и голодали в постоянной борьбе за выживание. По земле ходили страшные существа с клыками, щупальцами и жалами, после встречи с которыми редко оставался шанс уцелеть.