Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 1)
Ксения Лунева
Пророчество света и тьмы
ГЛАВА 1
Я бежала по сырой земле то и дело увязая ногами в грязи и запуская зловонную жидкость в свои без того мокрые туфли. Сердце гулко билось в районе горла, а голос давно превратился в сиплый кашель, намекая на будущую простуду. Впрочем, едва ли это было большей проблемой, чем то, что бежала я уже третьи сутки, а бесконечный лес даже не думал заканчиваться. Пейзаж практически не менялся: зеленые сосны, прорезающие облака, пахучие папоротники и тисы – вот мои спутники на протяжении всего пути. И если сначала я с легкостью огибала природные преграды, то чуть погодя чаща сгустилась настолько, что между некоторыми стволами приходилось продираться, цепляя подол платья и плаща, больше похожих на мокрые тряпки, чем на предметы некогда роскошного гардероба.
Каждый шаг отдавался болью в правой лодыжке – кажется я подвернула ногу. Тело, непривыкшее к большой физической нагрузке, изнемогало от усталости и умоляло дать немного сна и отдыха, но я упорно игнорировала его сигналы, продолжая держать путь туда, где рано или поздно должен был показаться небольшой городок из детских воспоминаний. Лучше конечно рано.
И все же спустя несколько часов сильный укол в сердце вынудил меня остановиться и признать, что не в силах сделать и шагу без риска окунуться лицом в образовавшиеся после дождя лужи. Оглядевшись по сторонам я принялась искать место для укрытия и ночлега. Только вот однообразная поляна, окутанная цепью высоких, мужественных сосен не оставляла иных вариантов кроме как карабкаться вверх на дерево подобно опоссуму. Благо даже без арсенала из когтей и цепкого хвоста делать я это умела.
Ужасно хотелось есть. Небольшие припасы из кладовой довольно быстро закончились, но даже при сильной экономии их и не удалось бы растянуть на несколько дней. Плотоядно осмотрев местность на предмет потенциального ужина, я смирилась что лягу спать голодной. Опять. Нет, конечно, можно было рискнуть и полакомиться кислотно-алыми ягодами тиса, призывно росшего на краю поляны, однако если после этого я умру, смысла в тяготах последних дней будет ноль: даже не осведомленный в ботанике человек знал, что все части этого хвойного красавца ядовиты и неизменно ведут к смерти голодного путника, позарившегося на сочные плоды.
Сделав пару глотков из фляжки и невесело заключив, что та опустела, я принялась взбираться, попутно проклиная дающую о себе знать лодыжку. Уже смеркалось, а значит стоило бы поторопиться: у меня не было ни свечи, ни огнива чтобы разогнать наступающую темноту, да и привлекать внимание пламенем в чернильную северную ночь не самая лучшая идея.
Остановившись на расстоянии нескольких метров от земли, я приняла удобную позу, насколько это вообще возможно сидя на ветке шириной не более обхвата бедра. Успокоение дарило только то, что с этой высоты открывался хороший обзор на поляну и мне не были страшны дикие звери и всё, что блуждало ночью по лесу в поисках пропитания. Хотя встреча моим преследователем пугала больше, чем с ночными хищниками. А то, что он четко следовал по моим следам не вызывало никаких сомнений. Вдалеке с характерным вскриком поднялся в воздух орел.
“Дождусь рассвета и в путь в каком бы состоянии не была” – решила я, уповая на скрытые резервы организма, которые рано или поздно должны были проявить себя.
К моменту как солнце совсем укатилось за горизонт и его перестало быть видно из моего скромного убежища я освоилась и даже разместила на соседней ветке худосочную дорожную сумку. Увы, небольшая фляжка, расческа, зеркало и золотое кольцо, которое я заложила в ломбард по приезду на постоялый двор – все, что было при мне, когда пришлось спешно выпрыгивать из кареты и вихрем нестись в сторону леса. Не было даже смысла лезть внутрь и лицезреть то, что увы никак не могло утолить голод и заглушить звуки пустого желудка, издающего пение на всю округу.
“Не стоит отказывать себе в удовольствии поспать, раз уж поесть этим вечером не удастся”: подумала я, упираясь головой о ствол и вытягивая ноги вдоль ветки. Та подозрительно хрустнула, заставляя пожалеть о выборе столь ненадежного жилища, но перебираться сейчас не представлялось возможным – в сгустившейся темноте я не видела дальше собственных пальцев. Оставалось только уповать на милость дерева, которое примет меня за чуть растолстевшую сову и удержит до утра.
Плотнее закутавшись в плащ и прикрывая глаза я поблагодарила Матерь Света за существующее лето, что хоть и было холоднее, чем в родных местах, но не грозило за ночь отморозить все части тела.
Сквозь молочную пелену мне снился сон. Воспоминание. Мне пять лет. Я сижу на коленях у мамы пока та медленно проводит деревянным гребнем по моим темным волосам, распутывая особо густые пряди пальцами. Я терпелива, почти не капризничаю, пока она вынимает веточки, застрявшие в длинных косах после лазания по деревьям – помню правила вечернего ритуала, в награду за которым всегда следует сказка. Вот и сейчас, укрыв по шею тяжелым пуховым одеялом, мама присаживается на край моей постели, гасит свечи движением ладони и начинает свой рассказ:
“В одном королевстве жила-была принцесса. Девочка добрая, искренняя и красивая, но немного непослушная – как и все мы в детстве. Пугали девочку и мама, и папа, и подданные страшным принцем, что жил далеко на севере в замке из железа и острых копий.
– Волосы принца темны как ночь, а ладони извергают пламя как из пасти дракона! И кто попадется ему на глаза – сгорает заживо!
Поначалу девочка и правда боялась неведомого принца, но шли годы, и любопытство стало овладевать ею больше, чем страх. Да еще и поспорила как-то принцесса с подружкой – дочерью графини: сможет ли к принцу сходить? Не струсит ли? А трусить ей никак нельзя было – что это за принцесса такая, если будет бояться всего подряд? Поэтому когда родители принимали очередных послов, а няня отлучилась на кухню, принцесса отправилась в путь. Шла она долго, и хотя путь был недалек, пробираться по лесной чаще оказалось непростой задачей даже для такой смелой девочки. Упорно шла она мимо раскосых сосен и елей и через пару часов оказалась возле замка, высматривая в стрельчатых окнах страшного принца. Но его нигде не было. И когда девочка уже почти повернула обратно, в окошке самой высокой башни блеснул свет.
– Кто посмел меня потревожить?! – раздался на всю округу громкий возглас.
В этот момент принцессе стало по-настоящему страшно: хотелось убежать домой, к маме и папе, вот только ноги ее намертво приросли к земле.
– Я-я-я-я. – дрожа как осиновый лист ответила она.
– И что теб…Кхе-кхе… Что ты… Кхе-кхе… хочешь?… Апчхи!
Неожиданно из окна башни показался мальчик. Он еще раз чихнул, рассыпая темные волосы на высокий лоб. Девочка застыла в недоумении изучая “страшного” принца, но ни острых рогов, ни колючей чешуи так и не проступило на его лице. Только румянец от простуды розовил щеки.
– И чего ты смеешься? – недовольно пробурчал мальчик потирая нос кулаком.
– Да ты вовсе не страшный! Совсем маленький, немного старше меня! А в королевстве болтают, что огонь создаешь и сжигаешь в нем людей.
– Ну подпалить я немного, может и могу, особенно тех, кто суется на мои земли без приглашения. А так, я миролюбивый.
И не заметила принцесса, как целый день прошел за приятной беседой – так они увлеклись обсуждая все на свете. И лишь когда солнце стало клониться к горизонту, поняла – надо возвращаться домой.
– Ну мне пора… – сказала она принцу и помахала на прощание рукой.
– О… Ну, это… Тебе я разрешаю иногда заходить на мои земли. А то скучно одному. – признался мальчик улыбаясь.
И принцесса улыбнулась ему в ответ. У нее появился друг.
– Что было дальше? – пролепетала я широко зевая убаюканная маминой историей.
– А дальше принц и принцесса стали взрослыми и их крепкая дружба выросла вместе с ними превратившись в любовь.
Свет в комнате погас.
На утро я, конечно, забыла об этой сказке. Тем более вечером должен был состояться мой первый бал, по случаю которого портниха пошила красивое нежно-розовое платье с жемчужными бусинками. В тронном зале было много людей, но особенно мне приметился хмурый мальчик, что стоял рядом с высокой дамой, подмигиващей каждый раз когда я смотрела в их сторону и строгим мужчиной.
А позже нас представили друг другу. Принц Мортен. Так его звали.
Мальчик недовольно сдвинул темные брови осматриваясь по сторонам, чем вызвал мое недоумение: как можно не веселиться, когда вокруг так интересно? Тут и там снуют гости в разноцветных нарядах, играет шумный оркестр и нам разрешают играть в салки прямо в зале. Он вздрогнул когда я подхватила его ладошку чтобы отвести на любимые качалки в виде лошадей, а затем выдернул руку так, что я упала бы, не придержи папа за спину. Раздались вздохи, женщина, к которой прижимался Мортен, принялась просить у меня прощения, а его отец отведя в сторону что-то грозно выговаривал мальчику и сильно дергал его за рукав. Мои щеки запылали от стыда, ведь я сама полезла к нему, а теперь Мортена точно накажут и лишат сладостей. Перед уходом я хотела извиниться, но Мортен опередил меня, склонившись к уху и зло прошипел: