Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 7)

Тем не менее и у короля Имменсияра и у простого сапожника Фьерии было кое-что общее, не подвластное ни одному народу. Каждый житель континента по достижению двадцатилетнего возраста должен был пройти испытание по обретению своей тени, чтобы баланс темных и светлый сил и дальше был нерушим.

Мама говорила мне в детстве:

– Тень – это магическая часть души, нечто призрачное и иллюзорное, что неотделимо от нашего сознания и служит его продолжением. Тот, кому удастся пройти испытание становится унусом и обретает Дар в виде особой способности, следующей за хозяином всю его оставшуюся жизнь.

– А если я не смогу пройти испытание? – испуганно шептала я, ухватившись за подол ее платья.

– Тогда ты останешься простым человеком, каким являешься и сейчас. Но ты обязательно пройдешь его, милая.

Позже, я узнала, что Дар может быть совершенно любым. Кому-то везет больше и его наделяют невероятной силой: управлением огнем, водой или иной стихией, телекинезом, возможностью менять свою внешность, силой полета. Как моя мама, что управляла огненной стихией так, будто та текла в ней вместе с кровью раскаленной лавой.

Кому-то достается от тени полезный Дар: умение видеть в темноте, чувствительное обоняние или слух, Дар к холоду или теплу, иллюзиям или способности подчинять животных. Нередки и ситуации, когда человек получает что-то проще: способность дышать под водой, магнетизм или эмпатия.

По всему миру особо почитались аликуты – маги, что в отличие от унусов обладали двумя и больше тенями, а значит и столькими же способностями. Как правило они находились на службе у короны: занимали важные должности и исполняли связующие для страны поручения. Или сами были правителями государств. Например, мой отец, которому достались от теней поистине великие магические силы: телепатия, управление молниями и Дар устойчивости к голоду.

А у меня не было тени… Ни одной…

Считалось, что детям, одаренных магов, тень тоже преподносит что-то внушительное. Чаще всего так и происходило. Но насмешка судьбы заключалась в том, что на выбор тени нельзя повлиять и ее решение не зависит от твоих прошлых поступков или поступков родителей, только от поведения на испытании и твоего собственного выбора.

Таких как я тоже было немало. Нас называли нихилами, что в переводе с древнего языка означало “пустой”. Нам не удалось обуздать свою тень и пройти испытание, а потому мы не обладали никакой магией. Хотя провидец и упомянул о некой моей силе, что определит исход событий.

Нихилы и одаренные тенью сосуществовали в мире относительно спокойно. Но отличия в положениях между классами все же были. Если маги занимали почетные должности, служили в крупных картелях, возглавляли и работали в министерствах и ведомствах, то нихилам оставалось меньшее – рабочие профессии, простые служащие, мелкие чиновники. Редкий нихил занимал должность выше, хотя формального запрета на то не было.

Еще реже нихилом была королевская особа, например принцесса. Если быть точнее, то никогда. Каждого наследника знатного рода обязывали пройти испытание с достоинством, а это в понимании родителей и общества означало только одно – получить Дар, который прославит семью и род. И если дочь графа, скажем, обретет способность особого зрения, позволяющего видеть рыбу в реке, то она и ее семья мигом выйдут из фавора знати, а толпа женихов, ранее стоявшая за дверью красавицы, поредеет до одного-двух кавалеров. В то время как тот же Дар мог возвысить обычного гражданина до прославленного рыботорговца, наделив богатством и властью.

Впрочем, во всех мирах есть одни и те же закономерности.

Несмотря на то, что Дар выбирается для своего обладателя по только тени ведомому правилу, каждый родитель двадватилетнего чада молится создателям о чем-то впечатляющем. Ожидания моих венценосных отца и матери не оправдались. И вот спустя пять лет я вернулась в то место, где это случилось.

Храм Арканум возвышался над выступающей частью полуострова как огромный корабль, поставленный на якорь с помощью мощных контрфорсов. Две высокие башни: Южная и Северная высились на десятки метров в небо, а главной достопримечательностью храма являлась знаменитая статуя Отца Тьмы у входа. Высокий под два метра ростом, в черной мантии, что гранитной линией тянулась до самой стены, он приветствовал входящих пронизывающим взглядом, проверяя на прочность их души. Стеклянные глаза создателя в отблесках факелов казались живыми, а костлявая рука, протянутая по направлению к двери приглашала присоединиться к его миру в тени.

Я дала указание сопровождающей меня в дороге Латенсии дожидаться в карете и вошла внутрь, чувствуя холодок, растекающийся волной по спине.

Каждый, кто посетил собор отмечал отсутствие в нем каменных внутренних стен. Их заменяли колонны, соединённые между собой легкими арками и переходами. На глубоких нишах отсутствовали росписи, как в храмах Матери Света, а вместо них, на стенах плясали тени от сотен факелов, словно ожившие духи или неведомые силы кажущиеся зловещим присутствием в каждом уголке.

Собор Арканум и правда был местом невероятной силы. Она сконцентрировалась здесь благодаря молитвам тысяч жителей за века существования храма. Ведь по легенде именно на этом месте у скалы и произошло примирение Отца Тьмы и Матери Света.

Прикоснуться к духовному памятнику было мечтой многих людей и потому во Фьерию до сих пор продолжают стекаться паломники из разных уголков мира.

И именно в этом храме проходит испытание вся знать нашей страны. Как и в любом государстве, исторически светлом или темном, древняя церемония принадлежит Отцу Тьмы, как покровителю всех теней на континенте.

Пройдя мимо узких лавочек в несколько рядов, предназначенных для прихожан, я прошла по специальному коридору и поднялась на второй этаж. Благодарю отцу, он также был пуст: меня ждали. Тут не было статуй или мест для молитв. Вместо этого огромный зал, освещаемый лишь маленьким резным окошком, расположенным прямо на потолке. Луч света из него падал точно в центр зала, создавая призрачное свечение и мягко рассеиваясь на пару метров вокруг. Но большую часть комнаты занимала темнота, которая подобно густому туману клубилась по углам, как затаившись в ожидании зверь.

Я прикусила губу, возвращаясь в тот самый день.

Темный зал и маленький луч с потолка. Я в удобном платье, не сковывающем движений – на испытание снаряжали как на войну. В нательном поясе небольшой клинок и серебряное кольцо: его мне должна будет надеть тень в знак подчинения новой хозяйке. Наизусть помню всю процедуру – столько инструктажа не проходила даже по бальным танцам, являющимися обязательным ритуалом каждого фьерского приема.

Делаю глубокий вдох и вхожу в зал. Нервозность нарастает с каждый шагом, создающим отчетливое эхо, которое удваивает звук и делает его более громким и насыщенным. Мне следует пройти в центр под самый луч и выпить странную жидкость на тумбе, чьи серебряные пузырьки даже издалека пугающе булькали и шипели. Темная субстанция сдавливает горло хвойной крепостью. О снадобье, что приняла, знаю только что готовят его темные жрецы под особым ритуалом. Надеюсь, не тысячу лет назад.

Со стиснутыми зубами опускаюсь на колени. Я слышала как минимум сотню историй о том, что будет дальше, поведанных от родителей или подданных и кардинально отличающихся друг от друга. Кому-то приходилось сражаться с теневыми солдатами, у кого-то испытание происходило в виде диалога с самим собой, а чье-то было похоже на странную викторину с ответами на вопросы. Иногда тень просила смастерить какую-то вещь, а иногда испытуемому приходилось слушать неприятную мелодию, бьющую по ушам. Доходили и слухи, что иногда Дары достаются за умелую игру в карты или умение лгать.

И потому когда вокруг наступает кромешная темнота, холодная и обжигающая, теряюсь, верчу головой по сторонам до вспыхивающих звездочек в глазах, но ничего не вижу.

– Меня ослепили? Зачем? – Шумно втягиваю спертый воздух и не слышу даже звука собственного голоса. Подняться с колен, да ещё и в темноте оказалось сложнее чем могло показаться. Головокружение сливается с тревожностью в будоражащий коктейль. По спине ползут мурашки и я обхватываю себя руками в успокаивающем жесте.

В чем заключается испытание? Просидеть какое-то время в темноте? Найти что-то в этой пропитанной смолой комнате?

Чтобы проверить первую теорию ложусь на пол и раскидывая руки в стороны, чувствуя каждой частичкой себя острые гранитные камни. Тишина вокруг звенит, чему только способствует нарастающий шум в ушах. Не знаю сколько времени проходит: десять минут, час, а может целый день, но бездействовать и дальше было не по мне.

Чуть приподнявшись шарю руками по полу. Кроме каменной кладки, что холодила руки и нескольких царапин на ладонях, заработанных от этого действия, ничего.

Дурное предчувствие не покидает с начала испытания, как будто бесформенные пасти самой смерти постепенно схлопывают окружающее пространство, а совсем скоро доберутся и до меня. Чувствую себя запертой в древнем мире Отца Тьмы, когда не было священного луча и человечество погибало в такой же мрачной долине.

– Посветить бы чем-то. – шепчу я, а следом подскакиваю на месте.