Ксения Лунева – Пророчество света и тьмы (страница 11)
Единственным любимым местом был широкий письменный стол из дуба у большого стрельчатого окна. Мягкий свет падал на его поверхность, выделяя среди прочей мебели. За этим столом я написала сотню писем главам государств и высокопоставленным сановникам. И ни одно из них не увидело адресата.
Этим днем время лилось как течение в стоячей воде. В который раз я расчесывала волосы за туалетным столиком, задумчиво водя гребнем по уже идеально прямым прядям. Мое отражение было непривычно тихо, и даже глаза обычно сияющие подобно синим водам Алтумского моря, не горели яркой искрой.
– Ваше высочество, я принесла обед. – Десятый круг марафона шагами по комнате прервался и от радости я чуть не кинулась на шею испуганной служанке. – Куда могу его поставить?
– Сюда, на стол. Правда я ждала его еще около часа назад.
Девушка учащенно заморгала и ее лицо как-то побелело, особенно на фоне рыжих волос вьющихся вокруг тела подобно маленьким змейкам. Неужели так волнуется прислуживая принцессе?
– Постой. Не видела тебя раньше. – Девушке явно было не больше двадцати, хотя наша экономка, точно не брала прислугу младше. – Недавно пришла работать?
– Да, Ваше высочество. Меня зовут Марта.
– Что ж, рада знакомству, Марта. У меня к тебе будет поручение. Передай, моему отцу, что я желаю его видеть.
– Короля нет в замке.
– Что? – Она осеклась, но я уже оказалась рядом, почуяв след как ищейка. – И где же он?
– Мне не велено! Простите!
Порывисто развернувшись, мои ответы, облаченные в молочную форму, направились к двери.
– Стой!
Девушка застыла на пороге словно что-то вспомнила.
– Вам просили передать. – Марта вложила мне в руку какую-то коробочку, перевязанную черной лентой и выскочила прочь.
Дверь снова закрылась, замок щелкнул, а врученная вещь полетела на кровать. Желудок стянуло спазмами, поэтому мысль о голодовке пришлось оставить на крайний случай. Слюнки потекли при взгляде на серебряный поднос. Несколько блюд покоились на нем начиная с закусок из сыров и оливок, до птицы под острым соусом из жгучего Латроноского перца, и даже пирога со сладкими яблоками из королевского сада.
Помню как в детстве, мы компанией срывали эти яблоки, воображая себя пиратами, захватившими замок в поисках добычи. Латенсия отказалась играть, боясь в попытках забраться на дерево порвать свое платье и мне пришлось отстаивать девичью честь перед двумя здоровенными парнями. Я, конечно, справилась, забравшись на самый верх, за что потом получила выговор от матушки. Подумаешь, юбка задралась местами почти до талии, открывая длинные панталончики с дырами на коленях, а всклокоченные волосы забились зелеными листьями. Мне было восемь и всю долгую речь о манерах дамы в обществе я слушала, ковыряя землю носком от ботинка, пока за спиной королевы мальчишки показывали мне рожи.
– Все такие же сладкие. – простонала я надкусывая пирог. Перед глазами встало испуганное лицо Тимиди на корабле. – Только мы уже не те, что раньше…
Блеск на кровати привлек мое внимание напоминая о переданном подарке. Шелковая лента, туго стягивающая сверток, поддалась с тихим шелестом, словно неохотно раскрывая свою тайну. Внутри оказалась музыкальная шкатулка, но не такая, как я видела раньше. Черный лак, идеально гладкий, словно обсидиан, не отражал свет, а поглощал его, создавая впечатление бездонной глубины. Никаких украшений, гравировок или камней – лишь строгая геометрия и зловещая красота. Лишь на правом боку обнаружился небольшой серебряный рычажок.
Пальцы покалывало от волнения когда я коснулась, приводя механизм в движение. Крышка медленно отъехала в сторону являя моему взору десятки маленьких бриллиантовых звездочек, рассыпанных вокруг винтов и колесиков. Так вот куда вложил все силы и умения мастер, создавший это творение. Только талантливым магам, с Даром власти над механизмами было по силам создать такой шедевр. Причем и мелодию они создают на заказ, поэтому в такой шкатулке она может быть совершенно любой. И откуда только Латенсия достала ее? В том, что это подарок от девушки я не сомневалась. Сердце приятно застучало в груди и только за это можно было простить подруге жестокие слова в карете.
Наконец зазвучала музыка. Дудук и скрипка.
Мелодия начиналась легко и нежно, как струны весенней капели. Мягкое певучее звучание проникало прямо внутрь, легко достигая бьющегося органа. А когда к нему прибавились нотки скрипки, меня прошиб горячий пот. Протяжные, щемящие звуки были похожи на молитву, исповедь, покаяние души.
Поставив шкатулку на столик я больше не могла сдерживать порывы своего сердца. Оказавшись в центре комнаты я прикрыла глаза и отпустила все мысли.
Ладонь опускается до самого пола, очерчивая пальцами тонкую дорожку, волосы легкой волной летят вниз. Музыка становится чуть быстрее, соединяется с воздухом и делает его пьянящим и сладким. Волна телом вверх и этот воздух обильно заполняет лёгкие, кружа голову. Скрипка в шкатулке извивается, поет о печальной истории, но во мне нет места для грусти.
И спина прогибается назад. Вижу потолок со нарисованными в детстве звездами и улыбаюсь. А в музыке красота и легкость, что-то светлое и парящее, что веками остается вне времени и пространства. Оно натягивается, меняется, убыстряется подобно стуку моего сердца, что отбивает свой, жизненный ритм.
Кружусь, создавая пируэты, то в одну, то в другую сторону. Подол не успевает за ногами, не чувствующими холода каменного пола, и сминается к бедрам. Я вспоминаю как мама учила меня этому танцу. Кому как не ей, принцессе Дукима знать, как чувствовать эту музыку. Наверное для нее это было отдушиной по родным местам.
Последние нарастающие аккорды перед концом.
Поднимаю руки вверх, к луне, которая поглядывает за моим таинством через открытый балкон. Сознание где-то далеко на волнах спокойствия и умиротворения, глаза закрыты, а голова откинута назад. Мне удивительно хорошо, как в том времени, когда самой большой проблемой было скрыть от мамы новый синяк на руке, что заработала подравшись на кулаках с темноглазым мальчиком из детства.
Дверь ударяется о стену, с такой силой, что наверняка останется вмятина. Я застываю подобно каменному изваянию в саду. На пороге стоит отец в полном обмундировании. На его мече кровь, стекающая густыми каплями на персиковый ковер, а в глазах эмоции, от которых у меня волосы встают дыбом. Но самое страшное это его тени – трое воинственных мужчин сейчас сливались с окружающей обстановкой, растеряв всю свою густую черноту, как и перстень с аместистом на среднем пальце. Наконец, отец останавливает тяжелое дыхание и его губы складываются в страшные слова:
– Мортен во Фьерии.
ГЛАВА 6
Я неслась по коридорам замка сшибая все на своем пути. Досталось даже антикварной вазе, полной свежесрезанных алых роз, что при столкновении рухнула с постамента и треснула у основания. Проходящие мимо слуги спешно кланялись и тут же жались к стенам, избегая той же участи.
Прошлым вечером после шокирующих слов, отец не потрудился что-либо объяснить. Он долго смотрел в стену невидящим взглядом, а затем резко скрываясь за дверью сообщил, что будет ждать меня в тронном зале утром. И ушел. А алые капли, навсегда впитавшиеся в персиковый ковер, остались.
Сегодня стражники без слов распахнули передо мной массивные двери и взгляду открылись знакомые черты роскошного зала. Белоснежные колонны, увенчанные золотой лепниной, множество люстр, ярко освещающих помещение, искусный мраморный пол с цветочными орнаментами и, конечно, трон короля и королевы из цельной гранитной плиты, на которой лучшие каменщики выгравировали солнечные лучи. Этот зал был местом силы и власти правящей семьи Фьерии, но сейчас даже он как-то померк, чувствуя надвигающуюся беду.
Я замерла на пороге, наблюдая скопление мужчин за широким дубовым столом. Советники отца, министры и послы – кажется каждый близкий к короне чиновник был приглашен на этот экстренный совет. Стоял самый настоящий гвалт: я явилась в разгар прений, хотя без презрительных взглядов, намекающих, что великие умы не привыкли заседать в присутствии женщины, не обошлось. Но после одобрительного кивка отца, все вернулись к обсуждению насущной проблемы.
– Мы должны отстоять границу. Если позволим ему продвинуться вглубь страны, то фактически признаем поражение и навсегда останемся слабыми перед другими государствами. – Покрываясь потом от напряжения упорно вещал граф Филипп де Альена, министр иностранных дел.
– А перед кем нам теперь держать суверенитет?! Большая часть континента в вассалитете у Имменсияра. Нужно договориться с королем о выгодных для Фьерии условиях мирного договора! – наивное предложение о соглашении с тем, кто не знает, что это такое, принадлежало герцогу де Фискусу, почтенному властителю финансов.