Ксения Кокорева – Дело о Похитителе сказок (страница 9)

– То, что нам нужно, – вынес вердикт Волк.

– Именно!

Найти Караванную улицу не составило труда. Подчиняясь подсказкам навигатора, Петя и Волк бодро понеслись по ночным улицам. Время от времени мальчику казалось, что за ними украдкой наблюдают чьи-то внимательные глаза, но сколько он ни вертел головой, ничего и никого заметить не удалось. Друзья пронеслись через пустынный в этот поздний час Невский проспект, свернули на Малую Садовую и оттуда на Итальянскую. Эхо гулко следовало за их шагами, бросались в сторону тени. Памятники коту Елисею и кошке Василисе проводили друзей ленивыми взглядами – они видели и не такое. Подумаешь, мальчик бежит. А с ним маленький толстенький Волк. Ничего особенного, не стоит ради этого отрываться от более важных дел: вылизывания блестящей шерстки, умывания усов и потягушек на крыше.

Друзья пробежали Манежную площадь и остановились возле величественного здания Дома кино. Кентавренка они увидели сразу. Тот не скучал. Небольшая скульптура играла в классики прямо на ступеньках.

– Привет! – Кентавренок выглядел таким маленьким и, в общем, дружелюбным, что Петя даже не успел задуматься, прилично ли здороваться с мифическим созданием таким образом.

– Приветствую тебя, путник, что пришел издалека, – радостно откликнулся Кентавренок. – И тебя, серый волк, что в лесах пробирается скрытно. Пусть снизойдут на вас мир и богов благосклонность. Путь же ваш будет свободен, как утренний ветер!

– Доброй ночи, – ответил Волк. – Скажи, пожалуйста, ты не мог бы проводить нас… то есть, прости, указать путь через ворота Афины?

Кентавренок задумался. Было видно, что он очень сильно старается понять, чего хотят от него Петя и Волк, но ничего не получается. Малыш неуверенно улыбнулся и ответил:

– Не понимаю слов твоих, незнакомец. Смысл ускользает, как ветер, скользит из сетей, что рыбак на просушку оставил около хижины, словно дым очага ускользает, когда разожжен неумелой рукою…

– Приехали. – Петя и Волк озадаченно переглянулись.

– Может, с ним надо на древнегреческом? – предположил Волк.

– Он же по-русски с нами разговаривает. Только странно как-то… Как стихами.

– Значит, и отвечать надо стихами. Петя, ты умеешь сочинять стихи?

Глава 11

– Я?! – Петя посмотрел на Волка с таким ужасом, как будто только что наступил на змею.

– Ну не я же…

Кентавренок ждал. Волк смотрел с укоризной.

– Петя, соберись.

Мальчик честно попытался. Потом еще раз попытался. Но на ум ничего, кроме вызубренных в школе «Белеет парус одинокий»[5] и «У Лукоморья дуб зеленый»[6], не приходило. Ну не поэт же он, в конце концов! Почему он должен уметь говорить стихами?!

– Петя, ты хочешь узнать, где Соловей-разбойник, или нет?!

Петя вздохнул. Выдохнул. И совершенно неожиданно для себя заговорил:

– За что же, о люди, мне муки такие? Стихи на заказ – это пытка, не в шутку! – получилось довольно проникновенно, от души. Даже Волк оценил. – Вдохновение – дар, только муза решает, кого одарить им и во время какое…

Тут у мальчика закончились и дыхание, и приступ вдохновения. Но, кажется, хватило и этого. Кентавренок очень обрадовался:

– Еще раз приветствую, путник, и волка рядом с тобою. Что привело вас сюда, ко подножию храма искусства?

– Понимаешь, нам ужасно… Да что ж такое, опять не понимает! Петя!

– Ищем давно мы ворота премудрой Афины, – без запинки отчеканил Петя. Кажется, он уже начал привыкать к своеобразному стилю речи Кентавренка. Во всяком случае, шпарил не задумываясь: – Сможешь ли ты проводить нас к богине прекрасной?

Кентавренок немного помолчал, попрыгал на одной ножке (наверное, так лучше думалось) и ответил:

– Ворота Афины стоят величаво, как стражи веков, высоки и прочны и прославлены тонкой резьбою. Но только страшись: совоокая дева Афина известна и мудростью, данною ею отцом, и своим отношением к пришедшим без спроса. Разгневаться может она, и тогда…

– Но нам очень надо! – взмолился Волк. – Понимаешь, мы весь день бегаем, пытаемся найти эти несчастные ворота. И у сфинксов были, и у Пифии, и у норн… Ладно, мы тогда не знали, что нам нужны ворота… Просто. Слушай, кентаврик, поздно уже, а мы еще и не обедали. Пойдем, сходим к этим воротам да по домам, а?

Кентавренок мало что понял из страстной, но сбивчивой речи Волка, однако неподдельное чувство (вероятно, голода) тронуло его. Он окинул друзей каким-то очень недетским мудрым взглядом и ответил:

– Я провожу вас к воротам премудрой богини. Мне скучно…

– Ну, вот и хорошо, – обрадовался Волк. Петя, который уже ног под собой не чуял, тоже воспрял духом. Может, и правда, сходят сейчас к воротам, всё узнают и спать? Мальчик душераздирающе зевнул. Хорошо, что завтра выходной, можно будет выспаться. Ах, нет, не получится – дома гостья, и неизвестно еще, что им с дедушкой взбредет в голову.

Троица отправилась в путь. Они снова шли тихими и пустынными улицами, и снова Петю не покидало довольно неприятное ощущение чужих взглядов. Когда проходили по Марсову полю, ощущение усилилось настолько, что зачесалась спина.

– Ты ничего не чувствуешь? – рискнул он спросить Волка.

– Да нет. – Волк поднял морду и напряженно принюхался. Ветер нес запах теплой воды, водорослей и земли. Обычные запахи. – А что?

– Как будто на нас кто-то смотрит. – Петя поежился и огляделся.

Лучше бы не оглядывался. Прямо на него совершенно бесшумно, растопырив огромные серые крылья, планировало что-то большое, клыкастое и когтистое. Абсолютно машинально мальчик отскочил, и существо, царапнув воздух, пролетело мимо, а потом резко развернулось и пошло на второй круг. То, что произошло дальше, Петя мечтал бы забыть и не вспоминать никогда. Он мог бы гордиться, если бы размахнулся и врезал когтистой твари прямо в полете. Тихонько восхищался бы собой, если бы поймал летающее чудовище голыми руками. Но это… Когда прямо перед ним снова оказалось непонятное существо, Петя… завизжал, как девчонка, прямо в раскрытую клыкастую пасть. Визг получился что надо: существо отшвырнуло в сторону, Волк зажал уши, где-то неподалеку завыли сирены и залаяли собаки…

Третья атака не состоялась по техническим причинам. Оглушенное чудовище, хлопая крыльями, поднялось высоко в небо. Разделся далекий многоголосый хохот.

– Их там что, много? – выдохнул Петя.

– Что это было?! – пришел в себя Волк.

Кентавренок, сохранявший удивительное спокойствие, пожал плечами:

– Это жители каменных зданий, химерами также зовутся. В крыльях их слышен ночной переменчивый ветер. Часто летают они над домами в безлунную полночь. Бояться не надо – хоть мрачны они ликом, но в сердце их пламень. Хранители города древнего наши химеры.

– Прекрасно, – проворчал Волк. – И что теперь? Их много? Чего они от нас хотели?

– Да ничего не хотели. – Рядом захлопали крылья, и на дорожку рядом с друзьями приземлилось странное существо. Насупленная клыкастая пасть чем-то напоминала львиную. Под толстеньким пузиком висел пышный венок.

– Ты, парень, это… зла не держи, – проговорило существо. – Наш дружбан просто неудачно пошутил.

– А вы кто? – Петю слегка потряхивало после этой «шуточки».

– Я – химера. И эти вон… – Химера показала крылом куда-то вверх. – Тоже. Мы вообще-то мирные. Дома сторожим. Я, например, с Кузнечного переулка, меня еще в тысяча восемьсот девяносто пятом году создали. Вон тот… – Химера снова показала вверх, где (Петя присмотрелся) кружилась парочка таких же крылатых существ. – С Апраксина. А во-о-он те, что высоко летают, самые у нас знаменитые в тусовке – из особняка великого князя Владимира Александровича на Дворцовой.

– А кто вы все такие? – еще раз спросил Петя. – Кто такие химеры?

Чудовище пожало каменными плечами:

– Да кто ж нас знает! Вообще, когда-то давным-давно люди верили, что мы огнедышащие чудовища. С головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом-змеей. Порождение Тифона и Ехидны, между прочим!

– Что-то непохоже. – Волк придирчиво обошел чудовище вокруг и даже понюхал. Пахло камнем, пылью и бензином. И немножко дождем.

– Так это сейчас! – Химера брезгливо убрала крыло подальше от Волка. – Эти архитекторы совсем не заморачиваются с нашим обликом. Делают пострашнее и всё!

– И часто вы так… летаете? – уточнил Петя.

– Бывает! Хочется иногда, знаешь ли, крылья поразмять! Ну, бывай, парень! Не обижайся, мы не со зла!

Химера захлопала крыльями и резко взлетела. Петя перевел дыхание.

– За такие шуточки… – начал он. Но не договорил: в небе кружили химеры, а ссориться с ними Петя не собирался.

Друзья миновали памятник Суворову, вышли на Дворцовую набережную и тут… Оказалось, что встреча с химерой – не самое страшное, что могло случиться с ними в эту длинную-длинную ночь. Впереди поджидали гораздо более серьезные испытания. И одно из них Петя видел прямо перед собой.

Глава 12

– И что теперь? – со вздохом протянул Волк.

– Путь наш лежит через водную гладь на затерянный остров: на нем обитает богиня, дочь прародителя Зевса, что мудростью славен своею и грозно с Олимпа взирает на смертных, – объяснил Кентавренок.

– Как мы пересечем эту, с позволения сказать, водную гладь? – Петя смотрел на хорошо знакомую ему Неву с неприязнью.

Дело в том, что за всей этой беготней, общением с памятниками, химерами и прочей древнегреческой нечестью мальчик забыл о таком простом и известном всем жителям города на Неве факте: мосты на ночь разводят. Вот так просто. Разводят, и все. И теперь они втроем стояли на берегу и разглядывали, наверное, самый знаменитый питерский вид – взметнувшиеся вверх крылья Троицкого моста. Путь на Заячий остров, который Кентавренок назвал затерянным, был закрыт.