Ксения Казакова – Долгая дорога к себе (страница 7)
При этих словах, женщины откровенно рассмеялись.
– Да…, это уж точно, – заметила одна из них, сидевшая спиной в дальнем углу бухгалтерии.
А Наташа, почувствовав насмешку, и приняв ее на свой счет, неожиданно произнесла:
– Может быть вы и правы. Я, пожалуй, попробую. Выйдя на работу на следующий день, девушка пожалела о своем решении. Она не представляла с чего начать. А Владимир Иванович не пришел на работу. Заболел. Казалось, что у всех работников завода были какие-то вопросы к главному бухгалтеру. Кому-то подписать накладную, кому-то ордер на выдачу денег в подотчет. Наташа не понимала, чем она может помочь. А бухгалтерия смотрела на нее одним большим глазом и, затаив дыхание, ждала развязки.
Буквально через полчаса после начала рабочего дня позвонила секретарь и сообщила, что директор завода приглашает главного бухгалтера к себе. На что Наташа ответила, что Владимир Иванович заболел.
– Что ж теперь заводу остановиться? – съехидничали в трубке. Зайди сама.
– А мы что с вами на «ты»? – ледяным голосом парировала замглавбуха.
Бухгалтерия замерла. Стал слышен рев грузовиков за окном и колоритная перебранка грузчиков.
Дверь распахнулась, и в бухгалтерию влетело нечто. Вероятно, оно и было секретаршей. Маленькая пигалица лет сорока с неописуемо некрасивым лицом. Что-то между китайцем и неандертальцем. Узкие брюки обтягивали костлявый зад, а декольте кричало о хроническом недоедании.
– Боже мой! И эта мышка у нас теперь заместитель главного бухгалтера? – обмахиваясь отпечатанным приказом о назначении Наташи на должность, – желчно произнесла она.
– Распишись! Нет, вы только посмотрите! Она меня даже не слышит!
Но Наташа уже выходила из бухгалтерии. Войдя в кабинет директора, и поздоровавшись, спросила:
– Вызывали?
Директор, сухощавый мужчина лет пятидесяти, был явно очень озабочен. Он одновременно кричал на кого-то в трубку и что-то искал среди бумаг.
– Я же вам русским языком сказал, пока самосвалы не пройдут техосмотр, никого за ворота не выпускать. Вы что штрафы хотите мне обеспечить?! Не проплачено? А почему не проплачено? Так, понял. Все! Это давно нужно было сделать, а не в последний день! Бухгалтер у них заболел!
– Давайте познакомимся, – разочарованно глядя на совсем юную девушку, предложил бросив телефонную трубку. – Присаживайтесь, пожалуйста. Я и сам здесь человек новый. Поэтому будем осваиваться вместе. Меня зовут Денис Матвеевич. А Владимир Иванович не сказал мне, что вы так молоды.
– Вы знаете, Денис Матвеевич, я не настаивала на этой должности. А сейчас мне кажется, что мне сюда вообще не стоило приходить.
– Уже испугались?
– Не то чтобы испугалась, но коллектив тут странный.
– Вы, наверное, о Галине? Да, она человек своеобразный. Работает на заводе чуть ли не со дня его основания. Прежний директор поощрял ее бестактность, а коллектив привык. Но это поправимо. Я поговорю с ней. А сейчас, принесите мне, пожалуйста, сводку по отгрузке за вчерашний день. И проплатите вот эти счета. Это нужно срочно сделать.
Вернувшись на свое место, Наташа почувствовала на себе взгляд бухгалтерии.
– Кто готовит сводку по отгрузке продукции? – громко спросила она. Бухгалтерия сморгнула Татьяниным глазом и ее же голосом заверещала.
– Я на больничном была!
– Ну и что из того? Уже час как вы на рабочем месте. В чем проблема?
Проблема рассосалась как-то сама собой. Тайком друг от друга женщины стали посвящать новое начальство в тайны «кирпичного двора».
Владимир Иванович, оказывается, ушел в запой. Это теперь недели на две. Работать главным бухгалтером сюда никто не хочет идти, поэтому его и держат. Галина – старая дева, злая на весь свет. В особенности на молодых и хорошеньких женщин. Что сами они работают здесь, в основном, потому, что живут поблизости и ни одна из них не имеет специального образования. Работают уже много лет Владимир Иванович действительно появился через две недели в разгар квартального отчета. На все вопросы, накопившиеся у нового заместителя, ответил коротко:
– Учись сама разбираться. Что и откуда. Найдешь сама – запомнишь навсегда. Подскажу я – до следующего отчета.
Через два месяца он ушел в отпуск по состоянию здоровья и больше не вернулся. Замену ему не нашли ни до полугодового отчета, ни до годового. Наташа дома до глубокой ночи читала учебники, а на работе составляла отчет.
– С тобой я живу или с твоей себестоимостью, – возмущался Артем.
Однажды в бухгалтерию вошел секретарь парторганизации, Ковалев. Он галантно поздоровался и тоном прокурора произнес:
– Как всем нам известно, половина года бухгалтерия завода работает, по-существу, без главного бухгалтера. Молодой наш сотрудник, – он повернулся лицом к Наташе, – старалась, не отрицаю. Но недостаток опыта не позволил ей навести надлежащий порядок на этом участке нашего предприятия. Городской комитет партии направил к нам специалиста высокой квалификации, который возглавит бухгалтерию с сегодняшнего дня.
– Валентина Михайловна, войдите, пожалуйста, – крикнул он в открытую дверь.
В двери появилась сияющая физиономия Галины, а за ней бюст Валентины Михайловны. Став посреди бухгалтерии, она долгим взглядом ощупала каждого. На Наташе ее взгляд даже не остановился.
– Ну что ж, – сказала она. Как не сложна моя задача, но решение партии для меня закон. Так что товарищи, попрошу принять во внимание, что поблажек не будет. Учет, учет и еще раз учет! В бухгалтерии нужно будет провести субботник. Вычистить всю грязь и пыль. Она брезгливо смахнула с лацкана пиджака воображаемую соринку и, повернувшись к Ковалеву, спросила:
– А где мой кабинет?
– А вот ваш стол, – услужливо указала на стол главного бухгалтера кассир Мария Федоровна.
– Я спросила кабинет, а не стол. Взглядом Валентина Михайловна поставила кассира на место.
Вопрос с отдельным кабинетом был решен в течение получаса. Валентина Михайловна оказалась неплохим психологом. Она позволила Марии Федоровне реабилитировать себя, вызвав на ковер и получив от нее полный отчет про «кто есть кто».
Следующую вызвала Наташу.
– Ты, милочка, не переживай. Как работала, так и будешь работать за главного бухгалтера. А я буду тебя контролировать. Между нами говоря, – Валентина Михайловна сменила тон на подкупающе доверительный, – я здесь не надолго. Я работала в бюджетной организации. Производства не знаю. Очень рассчитываю на твою поддержку. А сейчас иди.
В присутствии посторонних «посланник партии» вела себя по отношению к Наташе пренебрежительно. А, вызвав в кабинет, становилась родной матерью. Политика кнута и пряника не помогла. Девушка написала заявление на увольнение и ушла с завода.
Дома ее ждала неожиданная радость. Артем сообщил, что им дают квартиру.
– Как это? – удивилась Наташа – ведь наша очередь еще очень далеко.
– Понимаешь, ко мне подошел полковник с кафедры и попросил провернуть комбинацию. У него есть квартира полуторная в старом доме. А училище сдает новую девятиэтажку. У полковника есть связи в комиссии по распределению. Вот он и предлагает впихнуть меня в список поближе. Мне выделяют квартиру, и мы с ним обмениваемся.
– Вот сволочь! – люди годами ждут квартиры, а он аферы проворачивает.
– Наташа, что мы с тобой воспитывать их будем? Или все-таки используем свой шанс?
– Ты прав. Но все равно противно.
– Зато у нас будет своя крыша. Представляешь?
Когда через неделю список на квартиры был утвержден, полковник вдруг передумал переезжать в девятиэтажку. Только вычеркнуть из очереди Артема уже не рискнули. Ограничились однокомнатной квартирой. И даже это было для молодой семьи нежданным счастьем.
Глава 24
Наташа устроилась на работу в техникум. После завода с ней произошла какая-то метаморфоза. Она поняла, что при желании может справиться с любой работой. Директор техникума предложила параллельно с бухгалтерией несколько часов в неделю преподавательской работы.
Войдя впервые в аудиторию в качестве преподавателя, девушка поначалу растерялась. Вместе с вчерашними выпускниками школ за столами сидели ребята, отслужившие армию. Ее ровесники.
– У–у–у–у у! – Раздалось вместо приветствия.
– Здравствуйте, – ответила она негромко.
– Хи–хи–хи–хи–хи, – послышался идиотский смех механической игрушки, видимо принесенный кем-то для такого случая. Студенты радостно подхватили его. Наташа посмотрела на доброжелательные, счастливые от солнечного дня, осознания своей молодости и беззаботности лица и тоже рассмеялась.
Контакт был налажен. И ребята за все время их занятий ни разу ее не подвели. К немалому удивлению и зависти бывалых преподавателей, бесконечно жаловавшихся на зарвавшуюся молодежь.
Однажды в аудиторию заглянула директор и позвала Наташу:
– Звонила ваша мама, Наташенька. Просила передать, чтобы вы приехали. Умерла ваша бабушка. Вы ее очень любили?
Как гром среди ясного неба прозвучали эти слова. Бабушка была всегда. Была неслышной, незаметной. Она просто была, как воздух, как вода, как теплое солнышко.
Никто и никогда не уделял ей особого внимания, потому что у всех было море своих проблем. А она, вытесненная Марией и Виктором в маленькую комнатку своего дома, молилась за них своему Богу день и ночь. Старшей дочери просила у Бога разума, а младшей сил вынести ее горе с больным ребенком.