Ксения Кантор – Мое бессовестное счастье (страница 6)
Зашуршали по мокрому асфальту шины. Выехав со двора, машина рванула в ярко освещенное кольцо и влилась в поток. К этому времени пробки рассосались, движение стало свободнее, тем не менее я вел медленно. Продолжал тихо шелестеть кондиционер, обдавая теплым, сухим воздухом, и меня мучила нестерпимая жажда.
– Передай бутылку воды, пожалуйста, она в дверном кармане.
И знаете, что сделала Алина? Достала бутылку, открыла крышку и только после этого протянула мне. Причем сделала это неосознанно, скорее по наитию, но как само собой разумеющееся. Скажете мелочь? А вот и нет. В моей машине побывало много разных девушек, и ни одна из них не додумалась до такой простейшей вещи.
Своим поступком Алина выбила меня из привычного состояния усталого равнодушия, напомнив о человечности, элементарной заботе, а еще о том, что в этом циничном городе оставались люди, не утратившие душевности даже по отношению к фактически чужому и не самому приятному человеку. И у этого человека сейчас непривычно ныло под ребрами. Ощущения приятные, но тревожные, ничего подобного раньше не испытывал.
Обдумывая ситуацию и свою странную реакцию, я так и не смог понять, какого черта со мной происходит. Уставший под конец дня мозг категорически отказывался работать. Поэтому расслабившись, я просто вел машину. Мимо проплывали столичные районы с ярко освещенными высотками, и снова стал накрапывать дождь.
Как вдруг промелькнула мысль – а что если она медсестра или врач, тогда предусмотрительная забота – не более чем профессиональная привычка. И не имеет ничего общего с тем, что я себе нафантазировал.
– Кем ты работаешь?
Алина чуть нахмурилась, явно не ожидала подобного вопроса.
– Копирайтером в рекламном агентстве. Пишу статьи для разных компаний.
Значит, не фантазии.
Сосредоточившись на разговоре, я уточнил:
– Копирайтером? – вот уж не ожидал. В моем представлении подобным занимались лишь студенты, готовые на скучную, низкооплачиваемую работу только чтобы перебиться до стипендии. В голове не укладывалось, что можно добровольно выбрать такую профессию. Этому было только одно объяснение. – Образование есть?
– Закончила журфак, но довольно быстро поняла, что не обладаю необходимыми личными качествами для этой профессии. А вот писать люблю.
– И о чем же ты пишешь?
– О разном. О товарах и услугах, о компаниях, магазинах, ресторанах, специалистах из различных областей. Очень расширяет кругозор, кстати. Вот сегодня закончила статью-анонс об открытии нового винного бутика на Третьяковке. Представляешь, у них есть эксклюзивные вина двадцатилетней выдержки!
Я ее энтузиазма не разделял и сказал, как думал:
– Прогорят. Пока есть «Красное и белое», «Винлаб» и прочие алкомаркеты нет ни единого шанса на успех. Алкоголиков куда больше, чем гурманов.
– Фу, как цинично.
– А я и есть циник. – сопроводившая слова усмешка вышла невеселой и какой-то жёсткой. – Профессия обязывает.
– Не знала, что преподавание в институте так калечит личность.
Я даже притормозил, чтобы посмотреть на Алену и убедиться, что она не шутит. Но на кукольной мордашке выражение удивления и… сочувствия? Да быть того не может! Неужели еще не загуглила мое имя? Вот удивила. Обычно на меня ведется настоящая охота со стороны столичных хищниц. И почти каждое «случайное» знакомство – тщательно спланированная и виртуозная спецоперация. А она всерьез полагает, что я препод. Сюр, да и только. Давно я так не веселился. Губы против воли растянулись в улыбке, а настроение неожиданно поползло вверх.
Отвернувшись, я вернул внимание на дорогу.
– Вообще-то, я адвокат по семейным делам. Преподавание – скорее акт благотворительности.
– Адвокат? – ее брови изумленно взметнулись вверх. – О, вот теперь все встало на свои места. А я-то думала откуда у препода такие часы и машина.
– Разбираешься в брендах?
– Не очень, но кое-что из прошлой жизни запомнила. – она явно не хотела развивать эту тему, поэтому быстро вернула разговор в прежнее русло. – А насчет цинизма. Все же не прикрывайся профессией. Это твой личный выбор. Ведь есть адвокаты по защите детей, социальным вопросам… уверена, среди них много добрых, чутких людей, не утративших способность сопереживать.
Вроде взрослая дамочка, а верит в сказки. И вновь меня улыбнуло.
– Ни разу таких не встречал.
– Протестую! Ты не можешь знать всех столичных адвокатов! – хитро прищурившись, Алина смерила меня победоносным взглядом.
– Протест принят. Но поверь, почти все мои коллеги – закостенелые мизантропы, на дух не переносящие людей. Единственные, с кем они готовы общаться – клиенты, которые им платят.
– Звучит ужасно. Ты тоже такой?
– Скорее да, чем нет. Знаешь, иногда я делаю ставки с самим собой. Стоит взяться за новое дело, как я могу почти со стопроцентной вероятностью сказать, что будет происходить дальше и чем все закончится. Но иногда ошибаюсь. Наверное, это и не дает мне скатиться до синдрома Бога.
Сказал и тут же осекся. В какой момент беседа переключилась на меня? А синеглазка не промах, и правда мастер слова, как ловко раскрутила меня на откровения.
Так за беседой мы доехали до конечного пункта и остановились у страшной девятиэтажки. Облупленный фасад, окна – бойницы, в которых виднелись убогие интерьеры из девяностых. Стремное место, и оно никак не вязалось с белокурым ангелочком, сидевшим рядом.
– Ты живешь здесь?
– Ну что ты, просто решила посмотреть район, – она шутила, пытаясь скрыть неловкость. И все же я уловил нотки стыдливости. – Спасибо, что подвез.
Выйдя из машины, Алина помахала миниатюрной ладошкой и уже развернулась к подъездным дверям, как я окликнул:
– Алина… скажи дочери, пусть перепишет эссе и принесёт мне.
Легкий кивок и снова обворожительная улыбка с ямочками на щеках. Ну, до чего же красивая! Проводив ее взглядом до подъездных дверей, поймал себя на любопытной мысли:
Кожаный салон, едва уловимый аромат табака и мужественный профиль, подсвеченный мелькающими огнями города. В этой картинке идеальным было все. Даже крепкие пальцы с тонкими темными волосками на фалангах. Мой взгляд то и дело скользил по салону, стараясь впитать каждую деталь и запомнить. Кто знает, когда еще случится мчать по вечерней Москве с красавцем-мужчиной за рулем. Было нечто приватное, волнительное и пробирающее до дрожи в нашей неожиданной поездке. И даже поднимаясь по ступенькам, я все еще слышала низкий, бархатистый голос Тиона.
Пребывая в самом расплавленном состоянии, я не сразу поняла, почему очутилась в кромешной темноте. Пришлось резко вернуться с небес на землю и включить на телефоне фонарик. Пройдясь по пыльным стенам, луч остановился на круглом плафоне. Так и есть, опять лампочка перегорела. Проклятие, надо снова писать управляющему, а потом ждать не меньше недели, прежде чем вкрутят новую лампу. Подавив судорожный вздох, я вставила ключ в замочную скважину.
Еще дверь не открылась, а София уже нетерпеливо притоптывала в коридоре. Но едва я переступила порог, щурясь от яркого света, как дочь в ужасе отшатнулась.
– Мам, у тебя дезодорант закончился? Могла бы мой взять.
Скорее по старой привычке, для начала проверила зрачки дочери и убедившись, что с теми полный порядок, облегченно выдохнула. Кто хоть раз сталкивался с зависимостью, поймет. Даже если все хорошо, ты всегда настороже.
– Нет, острячка. Это все иваси.
– Иностранец, что ли? Как бы то ни было, бросай его! Это античеловечный запах.
От такого комментария меня разобрал смех.
– Сейчас приму душ и все пройдет.
– Окей, но я жду подробностей.
Я мигом насторожилась.
– Каких?
– О встрече с Багратионом Давидовичем, конечно.
В голове промелькнуло с десяток догадок. Нас заметил кто-то из ее сокурсников в метро? Или София видела, как я выхожу из его машины?
– Как ты узнала?
– Мам, ты меня пугаешь, – дочь хмурилась и нервно отстукивала ногой по полу. – Я сама дала тебе пропуск в универ. Помнишь?
Хлопнув себя по лбу, я рассмеялась. Вот тупица! Совсем из головы вылетело. Но за этот бесконечно долгий день столько всего произошло, немудрено слегка потеряться в событиях.
– Все хорошо. Он дал тебе возможность переписать эссе. Ты уж постарайся, не подведи меня.
Почему-то рассказывать о вечерней встрече не хотелось. Может быть, как-нибудь потом, но точно не сейчас. В теле еще порхали легкокрылые бабочки, пусть еще поживут.
Приняв душ, я впервые за долгое время нанесла на тело крем и маску на лицо. Вдруг снова захотелось ухаживать за собой. А всего-то понадобилось чуточку внимания, заботы, учтивости от привлекательного мужчины. Белла права, мне определенно нужно взбодриться. Вот только с кем?
Мозг мгновенно подкинул подходящего кандидата: непроницаемый темный взгляд и жесткий абрис лица, черные волосы, лежащие легкой волной, поджарое тело. Потрясающая внешность – броская, породистая, на такого один раз взглянешь и уже не забудешь. Мне встречались разные мужчины – на улице, в метро, на работе, но стоило признать – все эти индивиды не шли ни в какое сравнение с Тионом.
Но был один момент. Столь же четко в памяти запечатлелся другой образ. До предела напряженный, агрессивный и мрачный. Он выглядел как снаряд, начиненный взрывоопасными веществами, и готовыми полыхнуть в любую секунду. Я физически ощущала исходившую от него угрозу и молчаливое предупреждение. И тот безудержный смех на платформе вовсе не от веселья, а попытка психики избавиться от удушающего страха. Самое ужасное, испугалась я не драки, а Тиона.