Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 5)

Семён завел двигатель. Последнее, что я увидела в боковом зеркале, – это носилки с чёрным пакетом, которые несли через мой двор. Артём сидел рядом, его рука лежала поверх моей, большой палец бессознательно проводил круги по моей коже – ритмичное, успокаивающее движение, которое он делал с детства, когда мне было страшно.

***

Титов не любил это место. И хотя по долгу службы Алексей бывал здесь нередко, он всё еще не мог равнодушно переносить местный запах и циничных юмор здешних сотрудников.

Морг встретил его обыденностью и тоской, здесь всё работало по своему налаженному сценарию. Воздух был пропитан формалином и сладковатым душком тления. Гул вентиляции и мерцающий свет люминесцентных ламп подчёркивали характер учреждения.

– А–а–а, майор Титов! – громовый и на удивление жизнерадостный бас главного судмедэксперта огласил кафельное помещение.

– Здорово, Аид! Ну пойдём. Поведаешь мне, что–то новенькое?

Андрей Игоревич Дамских, мужчина исполинского роста и такого же впечатляющего веса, имени своего не любил, а потому свёл его до весьма подходящей делу всей его жизни аббревиатуры. Со стороны он напоминал медведя, сытого и довольного. Всегда в хорошем расположении духа, он улыбался так заразительно, что даже ледяной взгляд Титова становился чуточку мягче. Аид жестом пригласил майора к столу.

– Ну что, друг мой, много нового не скажу, – бросил он, откидывая простыню, – да, почти ничего нового.

Титов подошёл ближе. На мраморном столе лежало то самое тело, найденное в лесу странной девушкой, которая прочно застряла в голове Титова. Рядом, на соседнем столе, были разложены фотографии и отчёты по трём предыдущим жертвам.

– Объекты номер один, – он кивнул на фото мужчины средних лет, – номер два, три, – взгляд сместился на фотографии молодой девушки и женщины постарше, – и объект номер четыре, наш «новенький». Время смерти разное, места обнаружения – разные. Но почерк… Почти идеальный.

Титов молча смотрел. Он уже знал, что увидит, но от этого не становилось легче.

– Причина смерти? – тихо спросил Титов.

– Формально такая же – остановка сердца. Но что её вызвало? – патологоанатом развёл руками. – Ни травм, ни признаков удушья, ядов в крови не найдено. Сердце просто… разорвалось изнутри. Судя по гистологии, все четверо скончались в состоянии ужаса, который я не могу измерить никакими приборами. А этот иней…

Он взял со стола пробирку, внутри лежали несколько крошечных кристаллов, странно поблёскивавших под люминесцентными лампами.

– Не вода. Состав не поддаётся идентификации. Нечто среднее между минералом и… органическим соединением. И он был на всех. На одежде, в волосах, в этих глазах.

Патологоанатом отложил пинцет и снял перчатки.

– Лёша, я видел всякое. Но это… Это не серийник, это вообще не человек, понимаешь? Ни один инструмент, ни одно оружие, которое я знаю, не оставляет такого следа. Это что–то другое. Они, как под копирку.

Титов медленно подошёл к столу и посмотрел на ряд фотографий. Четыре лица. Четыре пары чёрных пятен на месте глаз. Он мысленно вернулся к даче, к испуганной девушке, прижимавшей к себе плед. К её лицу, наполовину скрытому под таким же чёрным пятном. «…такая же проблема с глазами, как и у вас…»

Аид ловким движением, отработанным до автоматизма, зафиксировал голову и указал пинцетом на лицо.

– Глазные яблоки на месте, – продолжил Аид, его палец в стерильной перчатке описал круг в воздухе над лицом покойного. – Но это уже не глаза. Склеры – белки – полностью почернели. Не от кровоизлияния, а… как будто пропитаны тушью или чем-то вроде того. Радужная оболочка и зрачок не различимы. Просто два чёрных, глянцевых шарика. Структура однородна, не травмирована…

Он взял пинцет и осторожно прикоснулся к коже вокруг глаз.

– А вот это – самое интересное. Кожа периорбитальной области. Видишь текстуру? – он придвинул лампу. Кожа вокруг глаз была не просто тёмной. Она превратилась в плотный, неровный, стянутый рубец, напоминающий потрескавшуюся вулканическую породу. – Келлоид. Чёрный келлоидный рубец. Он формируется при глубоком повреждении, но, чтобы такого цвета и такой площади… и чтобы он образовался мгновенно, в момент смерти…

Громко выдохнув, патологоанатом вернулся к фотографиям.

– Идеальное совпадение. Не просто похоже. Один и тот же патологический процесс. Словно некий агент вызвал мгновенный некроз тканей глаза и мгновенное же рубцевание кожи. Без воспаления, без заживления. Сразу – конечная стадия.

Он отложил пинцет и скрестил руки на груди.

– Это не ожог в обычном понимании. Это… метка. Штамп. Причина смерти у всех – острая сердечная недостаточность на фоне шока. Я почти уверен, что они умерли не от боли, а от того, что увидели в последнее мгновение. А их глаза… их глаза просто не выдержали этого ужаса, ты видел лица?

Алексей вышел из морга на свежий воздух и сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких запах смерти. Его мозг, отточенный годами расследований, лихорадочно работал, перебирая версии.

«Чёрные глаза. Келлоидные рубцы. Мгновенная смерть от ужаса. Никакой связи между жертвами…Это на что–то похоже? Эффект от наркотика? Галлюциногена? Случаи были – люди сходили с ума, у них отказывало сердце. Но чтобы так… чтобы именно глаза…»

Он мысленно пролистал отчёты из базы данных. Новые синтетические, мощные психоделики… Ничего даже отдалённо не давало такой специфической, ужасающей симптоматики.

«Лабораторная ошибка? Новая, неизвестная дрянь?» – это была самая логичная, пусть и призрачная, версия. Она укладывалась в рамки привычного зла. Наркотик. Кто-то производит, кто-то распространяет, кто-то употребляет и умирает. Цепочка. Её нужно проследить и разорвать. Алина – молодая, приятная, если не считать, ну этого…» – Титов будто сам перед собой боялся говорить о её лице, – «Анализы пришли?»

Титов достал телефон и пролистал до свежего сообщения из лаборатории. Отчёт о медицинском освидетельствовании Алины и Артёма. Он пробежал глазами по списку.

«Кровь, моча. Алкоголь – отрицательно. Опиаты, каннабиоиды, амфетамины, психоделики… Список на три страницы. Всё отрицательно. Абсолютно чисто. Как у новорождённого».

Он шлёпнул телефоном по ладони, испытывая странную смесь разочарования и растущей тревоги. Наркотик – удобная версия. Она объясняла «галлюцинации» Алины. Но она разбивалась в пух и прах о её чистые анализы.

«Значит, не наркотик. Или… или это что-то, что не определяется стандартными тестами. Что-то совершенно новое. А она… была под воздействием? Но тогда почему жива? Почему у неё только один глаз такой? Мало приняла? Связь есть. Прямая и очевидная. Но она не укладывается ни в одну схему. Ни в криминальную, ни в медицинскую».

Он закурил, глубоко затягиваясь. Логичная версия с наркотиком рассыпалась, оставляя после себя вакуум, который начинала заполнять леденящая душу мысль: они имеют дело с чем-то, что не подчиняется известным законам – ни уголовного кодекса, ни науки. А единственная ниточка, ведущая к разгадке – это испуганная девушка с абсолютно чистыми анализами и лицом, которое, казалось, было лишь намёком на ту страшную метку, что ставила смерть на своих жертвах.

ГЛАВА 3. ПОДАРОК ОТ ПАПЫ.

День после обнаружения тела. Алина.

После четырёх часов, проведенных в ожидании анализов, чьи результаты мне и так были достоверно известны, мы с Артёмом, уставшие и опустошённые добрели до вокзала.

Обычная получасовая поездка на электричке казалась рейсом Калининград–Владивосток. Время остановилось, а стук колес отмерял не пройдённые километры, а мои оставшиеся нервные клетки.

Домой шли молча. Плечи Артёма были напряжены каменной усталостью, а я спотыкалась о каждую неровность грунтовой дороги. Бо выбежал навстречу, радостно виляя хвостом, но я даже не удостоила его вниманием. Направилась в дом. Артём пошёл за мной, но на пороге я развернулась и твёрдо сказала ему идти домой и отдохнуть.

– Иди давай в душ, я пока сделаю чай, – он словно не слушал меня.

– Нет, Тёма, тебе надо выспаться, ты и так из–за меня влип… – я бессознательно скручивала край футболки.

– Выгоняешь?

– Нет, беспокоюсь, прости меня…– я всё еще сгорала от стыда перед ним.

– Тогда давай так: я домой не пойду. Мне там… страшно. А с тобой – нет. Договорились?

Впервые, после пережитого, я смогла улыбнуться.

– Хорошо, я в душ…

Мы выпили чаю, есть я еще не могла, Артём тоже. Тело валилось с ног от усталости, но мозг отчаянно сопротивлялся. Жуткие сцены прошедшей ночи вставали перед глазами, меня снова начало трясти.

– Так давай укладывайся, я через минуту приду, – он выскочил за дверь и вернулся с двумя книгами, – я тебе почитаю перед сном. Выбирай, «Черепашки–ниндзя в Греции» или «Приключения секретной семёрки»?

– Давай семёрку…

В детстве мы перечитывали всю серию раз двадцать, а еще играли в маленьких детективов. Залезали в заброшенный дом, искали сокровища индейцев в нашем лесу, подозревали сторожа дядю Витю в преступном сговоре с продавщицей сельпо. Помню, как вели слежку за ним, после обнаружения передачи бутылки с подозрительно мутной жидкостью из–под «полы» нашего единственного магазина. «Не траванёмся? – Обижаешь! Но ослепнуть можно…» – меньше, чем на заговор сектантов этот разговор не тянул.

Под спокойный голос Артёма, рассказывающий о шалостях юных персонажей Энид Блайтон, я уснула детским безмятежным сном.