Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 4)

– Это… понимаете, товарищ майор. Вчера они тут шумную компанию закатили, те правда умотали, еще до моего прихода, но так я их знаю, одногруппники Алишины: Маринка, Стаська, да с ними три пацана…все нормальные, хоть и выпимши были… Я их координаты взял, для протокола. А этого, – он бросил взгляд на тело, – ни разу не видел.

– Ясно, Семён, координаты запиши, опроси. А теперь, Павел Иванович, главный вопрос, – майор закрыл записную книжку и посмотрел прямо на участкового, – Кто и при каких обстоятельствах обнаружил тело? Со всеми деталями.

Павел Иванович вздохнул, понижая голос почти до шёпота:

– Девчонка, Алина. Ночью в лесу заблудилась. Говорит, от гостей сбежала, тут у неё… стресс. Галлюцинации, говорит, были. Монстры, лёд, белые следы, глаза, говорит, мутные… Но точно трезвая была, как стекло. Парень, Артём, с собакой её искал. Вот они на тело и наткнулись, когда она назад выбиралась. Да она в такой истерике была, тряслась вся. Я ей пустырника дал.

Титов несколько секунд молча смотрел на участкового, в голосе появилась сталь:

– Галлюцинации, но трезвая. В тёплую летнюю ночь мороз. На одежде покойного кристаллы инея. Совпадение, Павел Иванович?

Участковый лишь растерянно развёл руками. Титов снова открыл блокнот и обвёл имя «Алина» чётким, жирным кругом.

Подошли эксперты. Фотограф. Резкие вспышки камеры на мгновение выхватывали из утренних сумерек жуткие картины: иней на куртке, черные круги вместо глаз, скрюченные пальцы, распахнутый в предсмертном крике рот. Щёлк–щёлк–щёлк. Криминалист выискивал то, что не видно глазу. Он замерял, зарисовывал в планшет, аккуратно пинцетом складывал в стерильные пакетики и конверты невидимые миру улики: волокна ткани, обломок ногтя, частички грунта. Его работа была тихой и кропотливой, как работа реставратора, только воссоздавал он не картину, а последние моменты жизни молодого парня, чья жизнь оборвалась по неизвестной причине, но, как и жизнь еще трёх жертв, по уже знакомому следователям, злому и беспощадному сценарию. Опытный следопыт, осматривая узоры инея на куртке, вдруг резко отдернул руку, словно обжегся холодом: «Что за черт… Здесь же тепло!»

Врач присел на корточки рядом с телом. Холодными пальцами в латексных перчатках он осторожно касался кожи, проверяя окоченение, определяя примерное время смерти. В его движениях не было ни брезгливости, ни сочувствия – только профессиональный интерес.

– Окоченение полное. Смерть наступила около трёх суток назад. Точно скажу после вскрытия.

– На этом закончили. – подытожил майор. – Ждите труповозку и готовьте тело к перевозке, а и, Игорь Михайлович, осмотрите еще берег озера рядом с домом. Не думаю, что там что–то есть, так, для чистоты совести. Семён, пойдём по говорим с ребятами.

– Следственный комитет, майор Титов, – он показал удостоверение, но мы едва успели разглядеть фотографию, – Алина и Артём? Верно? – спросил он, и, не ожидая ответа, продолжил, – к несчастью, обстоятельства вынуждают задать вам несколько вопросов. Можно внутри?

Я вышла из оцепенения и подняла глаза на майора. Он смотрел на меня прямо, но его выражение не демонстрировало отвращения или неприязни – лишь холодная фиксация деталей. «Он видел его глаза. Он всё понял…» Очередной шквал вопросов.

Артём открыл дверь и впустил их. Потом подошёл ко мне и, почти взвалив на себя, завёл в дом.

– Присаживайтесь, – сказал Тёма следователям, которые тактично стояли, ожидая разрешения. Титов по-хозяйски деловито занял кресло, Колышкин устроился сбоку с телефоном наготове. Я сжалась на краю дивана. Артём сел рядом, создавая между мной и системой безопасный барьер.

– Она еще в шоке, вы извините…– неловко начал было мой защитник, но майор прервал его, обращаясь напрямую ко мне.

– Итак, Алина. Вы обнаружили тело. Опишите, как это произошло. С самого начала.

Я смотрела на свои руки, безвольно лежавшие на коленях, дрожь еще не прошла, но заметно ослабла.

– Как вы оказались в лесу ночью?

Я подняла испуганный взгляд, глаз пронзила очередная огненная вспышка, дёрнулась всем телом, как от удара током, и непроизвольно прикрыла лицо руками. Прошептала:

– Я… мне нужно было побыть одной. Ушла от гостей.

Лейтенант присел на корточки возле меня и дружелюбно продолжил сухую речь старшего товарища:

– Гости – это те самые одногруппники? Марина и Стася? Станислава? Не поссорились случайно?

Я ответила монотонным киванием:

– Нет, всё нормально было. Я просто устала. Не привыкла долго быть в большой компании. А лес я знаю хорошо.

– Продолжайте. Что вы видели в лесу? Слышали? – он смотрел на меня так, будто все ответы были ему известны. Я подняла испуганный взгляд, глаз пронзила очередная огненная вспышка. Вздрогнула.

– Что с вами?

– Голова болит. Я…ничего не видела, я просто шла, шла, потом стало темно, и я заблудилась. И потом… потом Артём с Бо меня нашли, и мы… наткнулись на него, – слёзы предательски полились из глаз, я закрыла лицо руками и почувствовала, что боль в глазу, наконец–то, отступает. «Это от нервов… Должно быть, от нервов…»

– Вы употребляли что–то на вечеринке? Алкоголь, наркотики?

– Нет, нет! Я вообще никогда не пью! Тем более наркотики! – я почти сорвалась на крик в попытке защитить себя от нелепых нападок, вскочила с дивана, сжав руки в кулаки. Но, вспомнив, в каком состоянии были мои гости после вечеринки, поняла, что вопрос следователя был вполне логичен. Он не пытается меня оскорбить, он лишь выполняет свою работу, – Извините, – одёрнула я саму себя и сразу же опустилась обратно, сгорбившись, словно пойманный в чём-то ребёнок. Титов оставался невозмутимым, мой эмоциональный выпад повлиял на него так же, как влияет капля дождя на гору Фудзи. После небольшой паузы, он продолжил, не отрывая взгляд от моего лица:

– Вы утверждаете, что были абсолютно трезвы. Участковый зафиксировал это. Но вы говорили ему о галлюцинациях. Лёд. Следы. Глаза, – голос его стал тише, но от этого казался опаснее. Титов сменил позу и, наклонившись перёд, уперся локтями в колени, – Что вы видели, Алина?

Слёз было уже не сдержать, голос срывался:

– Я не знаю! Не помню! Мне показалось… было страшно!

Артём вмешался:

– Она в шоке. Вы же видите её состояние. Она не может сейчас это обсуждать.

Лейтенант Колышкин встал и направился на кухню, пока я давилась всхлипами, он спокойно налил воды из графина и поднёс мне стакан. Титов перевёл острый взгляд, говорящий «ты сам вызвался, мальчик», на Артёма и продолжил спокойно:

– Вы, Артём, нашли тело вместе. Что вы увидели? Может, заметили что–то, что упустила Алина? Какие–то детали? – следователь недвусмысленно посмотрел на мой глаз. Мне показалось, что сейчас он прожжёт еще одно чёрное пятно, поверх старого. Но Артём не сдавался.

– Я видел мёртвого человека. И свою подругу в истерике. Всё, что было до этого с нами, – не имеет значения. Что было с ним ни я, ни Алина не знаем!

–Артём, я расскажу…– я решила, что молчать бессмысленно и подробно описала всё, что пережила этой ночью. Озеро, мутные белёсые глаза без зрачков, страшный оскал, мерцание следов, бег и падение. Я видела, как на лице Артёма появился страх. Ему то это за что? И так возится со мной, а теперь из–за меня влип в историю. Теперь и он решил, что я больная на всю голову, теперь и он отвернётся.

Титов не отреагировал, лишь сделал пару заметок в записной книжке. Удивительно, как вся эта ночь, весь ужас, который ранее мне был неведом и который оставил шрам на сердце, наверное, уже навсегда, поместился в двух строках записной книжки этого равнодушного следователя.

– А где вы были три дня назад?

– В среду? Я был в универе, отвозил литературу в библиотеку, потом заехал к маме, домой вернулся на последней электричке. Меня видела соседка из двенадцатого, она с работы возвращалась. Я ей пакеты донёс. А Алина…

– А Алина сама нам расскажет, вы уже успокоились? – Семён забрал стакан, который ходуном ходил в моих руках, и поставил на стол.

– Я ездила забрать оплату за квартиру у жильцов, потом поехала к феечке, ну то есть к Фаине, это моя крёстная, и осталась у неё ночевать. Приехала в четверг, днём.

Майор кивнул лейтенанту, тот что–то записал в телефон и в прежней жизнерадостной манере попросил контакты обеспечивающих наше алиби.

– Иней на одежде покойного… В тёплую летнюю ночь…– Титов будто размышлял вслух, – Как вы это объясните?

Минутное замешательство, а потом что–то внутри меня сорвалось с цепи. Я закричала.

– А вы спросите того, кто это сделал! Почему вы мучаете нас?!

Титов не изменил выражения лица, лишь наклонился ближе ко мне и вкрадчиво и холодно ответил:

– Потому что, Алина, у четверых погибших, включая того парня в лесу, такая же проблема с глазами, как и у вас, – он встал, его взгляд пристально задержался на моём злосчастном пятне, – и это единственная зацепка, которая у нас есть.

Не говоря больше ни слова, майор, вышел из дома. Семён обратился к нам уже более серьезно, с неким официозом:

– Вы согласны проехать с нами для медицинского освидетельствования? Мы должны исключить влияние веществ.

Мы молча встали и пошли к машине. Артём лишь попросил Павла Ивановича, писавшего какие-то бумаги у меня на крыльце, проследить за Бо. Тот по-отечески кивнул и проводил нас до машины сочувствующим взглядом.