Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 3)

Стало жарко, пар изо рта уже не шёл. Лес вернулся в свой обычный ночной ритм. Что это было!? Где я?! Как теперь вернуться домой?! Я действительно сбежала, или это часть «игры» этого существа?

Глаза уже привыкли к темноте, да и что таить – изъян на моём лице обладал удивительно острым зрением. Но, как понять, куда идти, сколько я бежала и в каком направлении? Снова паника.

Я лежала, уткнувшись лицом в землю, боясь поднять глаза. Боялась, что оно еще здесь. Пытаясь привести дыхание в норму, я перебирала пальцами мох, хвою, всё, что попадалось, это успокаивало, сквозь сердцебиение и шум в голове начали проступать звуки извне.

Лай! Такой знакомый и родной. Бо, ты рядом! Я попыталась крикнуть. Голос сорвался на хрип.

– Алина! А–ли–на! Бо, ищи, ищи! – Артём бежал следом за псом. Яркий фонарь осветил пространство над моей головой.

– М–м–м–мм–м, – всё, что я смогла выдавить. Он услышал.

– Алина! Что случилось? Ты цела? Я, я, я…прости меня, я не должен был оставлять тебя…Господи, как ты тут оказалась? – он рухнул передо мной на колени, его руки дрожали, когда он обхватил моё лицо, отчаянно вглядываясь в мои глаза, проверяя, в сознании ли я. Я повернулась к нему, жестом показала, что всё нормально, попыталась встать.

Глаза Артёма замерли, уставившись в одну точку за моей спиной. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, превратилось в восковую маску, словно его мозг отказывался обрабатывать не укладывающиеся в формулы данные.

– Что там? – прошипела я, боясь услышать ответ.

– Ни–ничего, п–пойдём домой, – – заикаясь, ответил Тёма, его голос сорвался на фальцет. Он схватил меня за руку, почти выдернув на ноги, и потянул прочь. Я поднялась и сразу обернулась.

Лес всё еще молчал. Не то чтобы была полная тишина – шелестели ветви от порывов ветра, ухали ночные птицы, стрекотали насекомые, – но это был иной, отстранённый шум, словно сама природа отгородилась от того, что лежало здесь, в ложбинке, заваленной прошлогодней хвоей, в полуметре от места, где только что лежала я.

Сначала я не поняла, что вижу. Сознание отказывалось складывать разрозненные детали в единую, ужасающую картину. Бледное, неестественное пятно среди зелени мха и бурой земли, освещенной фонарём. Сделала шаг, ветка хрустнула под ногой с оглушительным, как выстрел, звуком.

И тогда запах. Тяжёлый, сладковатый и гнилостный, он повис в воздухе, плотный и осязаемый. Он въедался в ноздри, лип к одежде, заполнял собой всё пространство. От него першило в горле и мутило в желудке.

Бледная, неестественно вывернутая рука. Пальцы скрючены в последней попытке за что-то ухватиться. Ткань куртки, оборванная и испачканная землёй. Иней. Крошечные кристаллики инея, еще не растаявшие, серебрились на воротнике куртки. Но самое страшное – лицо. Полупогребённое в листве, выражавшее дикий первобытный ужас, оно было обращено к небу двумя чёрными пятнами. Такими же, как и то, что «украшало» моё лицо.

Почувствовала, как подкашиваются ноги. Мир сузился до этих двух черных провалов в бледной маске и до жгучего стыда, пожиравшего меня изнутри. И я, и этот несчастный неизвестный нам человек отмечены одним проклятием, одной «генетической мутацией».

Артём рванул меня за собой, пытаясь закрыть мне глаза ладонью, но я вырвалась, не в силах оторвать взгляд.

– Нет… – это был не крик, а выдох, полный такого отчаяния, что Артём рванул ко мне.

– Алина, не смотри! – он попытался заслонить мне обзор своим телом, прижав мою голову к своей груди, но было поздно. Я уже видела. Видела, как его взгляд метнулся с моего лица на это… и обратно. И в его глазах, широких от ужаса, я прочла не просто шок, а страшное, неопровержимое понимание. Он тоже увидел связь.

ГЛАВА 2. УТРО В ХОЛОДНЫХ ТОНАХ.

Наши гости смотались, не прощаясь, как только услышали о теле в лесу. Стася, как самая трезвая, села за руль.

Участковый был на месте уже в четыре утра и судорожно ожидал приезда следователя из СК. Артём проводил Пал Иваныча до места. Я дороги не помнила. Никаких вопросов он задавать не стал: и меня, и Артёма он знал с малых лет и только посочувствовал, глядя на мои трясущиеся руки. Вытащил из кармана пузырёк с настойкой пустырника. Спросил сколько мне лет, отмерил двадцать пять капель и сунул ложку мне в рот. Пытался отправить спать и зачем-то проверил закрыты ли все окна в доме.

А я всё еще не могла прийти в себя, не то, что уснуть. Голова раскалывалась, а глаз всё жгло и жгло, будто под кожей медленно тлели угли. Бесконечный поток вопросов не давал возможности сосредоточиться хоть на чём–то. «Вдруг это не просто пятно…Что, если это отметина, предвещающая смерть и мне? Но почему только сейчас…»

Я сидела на ступеньках крыльца, укрытая пледом, скручивая его бахрому в узлы, и раскачивалась вперёд-назад, как пациентка психиатрической клиники. Да, скорее всего так и есть, я просто сошла с ума. Мерещатся монстры, лёд, трупы…Нет, труп есть на самом деле. Он лежит в лесу за моим домом. И у него чёрные пятна вместо глаз. Как у меня. Эта мысль билась в висках навязчивой, безумной дробью, от которой тряслись колени.

Полиция приехала к шести утра. Из чёрной машины вышли двое. Молодой невысокий парень с очень весёлыми глазами, рыжими кудряшками и мягкими чертами лица, усыпанного приятными веснушками. Он был похож скорее на бармена, чем на полицейского – такой задорный, энергичный. Несмотря на то, что на лице его были видны явные следы недосыпания, шёл он довольно бодро и не умолкая что-то рассказывал своему, как я сразу поняла, начальнику.

Начальник же был полной противоположностью. Высокий, под метр девяносто, в темном, идеально сидящем пальто, несмотря на летнее утро. Он шёл, засунув руки в карманы, плечи расправлены, подбородок слегка приподнят – поза человека, привыкшего доминировать. Суровый, даже тяжелый взгляд, который, казалось, взвешивал и оценивал всё вокруг.…Он был ненамного старше, но всё в нём выдавало исключительную серьёзность. Слушал он своего напарника немного раздраженно, лишь раз ответив ему сдержанным кивком головы.

Его глаза, холодные серебристо-серые, скользнули по нашему дому, по Артёму, замершему рядом со мной, и на мгновение остановились на мне. Не на моём лице, а именно на мне – он словно снимал мерку с моего страха. От этого взгляда я снова почувствовала стеклянные мурашки.

Пройдя мимо нас, не сказав ни слова, они сразу направились к Павлу Ивановичу, представились, пожали руки и направились к месту, где было обнаружено тело. Мы слышали, как их шаги стихли за домом. Вновь наступила тишина, полная невысказанных вопросов, ожидания и страха.

Снова захотелось бежать. Не знаю куда, лишь бы бежать. Спрятаться от всего, что произошло, и забыть. Но разве возможно забыть такое? Внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок. Разбиваясь от чувства жалости к себе я снова и снова перебирала в голове всё то, чем, как мне казалось, обидела меня судьба. «Мамочка, если бы ты была со мной, ничего этого бы не случилось. Ты слышишь меня, мама?».

Артём взял со стола оставленную кем-то из ребят пачку сигарет и впервые при мне закурил. После первой же затяжки он резко закашлялся и отбросил сигарету, нервно утопив ботинком, во влажной траве.

Слеза покатилась по моей щеке. Бо лёг рядом и положил голову мне на колени. Я тихо всхлипывала и шмыгала носом.

Через полчаса подъехала еще одна машина, очевидно с экспертами- криминалистами. Они прибыли следом, словно тени –бесшумная слаженная команда и, не заметив нашего присутствия, прошли сразу к месту, как будто достоверно знали его расположение.

А мы сидели и молча ждали, пока там, в лесу, системно, по частям, разбирают на доказательства вчерашнюю ночь.

В туманном утреннем свете чиркнула зажигалка. Майор следственного комитета Титов Алексей Дмитриевич втянул едкий серый дым, и половина сигареты опала на влажный от росы мох.

– Четвёртое, Семён, четвёртое тело. А мы так были в полной ж… так и топчемся на месте, – сказал он, глядя на напарника абсолютно бесстрастными глазами. Несмотря на содержание фразы, он произнёс её с таким равнодушным спокойствием, будто всё шло по плану.

– Дмитрич, а ты видел глаз у девки?! Один в один, как у всех наших жмуриков! Вот по-любому она что-то да знает! – в глазах лейтенанта Колышкина горел огонь любопытства. Ищейка почуяла след. Но куда он вёл Семён пока не догадывался.

– Девка, жмурики, товарищ лейтенант, ты не в кабаке, – все так же сдержанно и равнодушно осадил бойкого напарника майор.

– Виноват.

– Павел Иванович, давайте кратко и по сути. Вы узнаете, кто это?

Участковый заговорил в полголоса.

– Нет, этот точно не с нашей деревни, я тут двадцать пять лет…– старик замялся, но продолжил, показывая головой в сторону дачных домов, – майор, я их обоих с пелёнок знаю. Девчонка – золото. Тяжёлая судьба, мать умерла, да и лицо у ней, ну сами видели, но добрейшей души человек. Парень – умница, всё детство за ней, как за хрустальной, да и сейчас… Ну не способны они вот так человека, да и явно не вчера он помер-то, может несчастный случай? Али не тут его, ну это…

– Способность, Павел Иванович, редко зависит от личных качеств. Чаще от стечения обстоятельств. Вам ли не знать. Дайте, пожалуйста, ориентировку на установление личности. Мужчина, 25- 30 лет. Приметы: тёмные волосы, рост около 180. Одежда – синяя куртка, джинсы. Может на неделе кто-то приезжал? Родственники или знакомые к кому-нибудь? – Алексей вёл беседу, лишь изредка отрывая глаза от записной книжки. Семён что-то строчил в телефоне.