Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 2)

Вечно менявшая цвет волос – сегодня он был синим, Стася улыбнулась:

– Ты меняешь солнечные очки, а я цвет волос, вот такие мы непостоянные. А нам молодым всё позволено, правда, Алинка, привет, – она по–доброму обняла меня, – ну что, показывай свою усадьбу!

– Да в общем то у меня тут всё, как на ладони. Вы проходите, располагайтесь, – приглашающим жестом, стараясь скрыть дрожь в пальцах, я впустила ребят в свою лачугу. Вот почему я постоянно унижаю не только себя, но и всё, что меня окружает? «Лачуга» моя очень даже хороша, светлая, аккуратная с теплой мансардой. Невзирая на возраст она нигде не покосилась, не обветшала. Среди своих пожилых ровесников выглядела как «дама в расцвете лет», а не «старушка на закате дней». Сохранились резные ставни и балясины. Артём развесил на открытой веранде гирлянды, а я расставила ароматические свечи. Уютная и романтичная атмосфера. Моя «лачуга» прекрасна!

Вечеринка развивалась по своему сценарию. Гости выкатили из машины годовой запас алкоголя, который планировали употребить за вечер. Парни занялись шашлыком, что–то бурно обсуждая. Макс ловко управлялся с углями, и Марина не отходила от него ни на шаг, то и дело касаясь его руки со смехом, который звучал чуть громче, чем того требовала ситуация. Стася с Дэном пили пиво на веранде и хохотали. Я пыталась помочь на кухне, но чувствовала себя лишней, пятой спицей в колеснице. Разливала напитки, подкладывала закуски, но мои попытки встрять в общий разговор разбивались о стену давних шуток и воспоминаний, к которым я не имела отношения.

Вспышка произошла за картами. Мы играли в «Крокодила». Ход Марины. Она вытянула записку, прочитала и её взгляд сразу нашел меня.

– О, это легко! – она хищно улыбнулась. Она встала, закрыла один глаз ладонью и начала неуклюже тыкаться лицом в стену, издавая жалобные звуки.

– Слепой котёнок! – весело крикнул Кирилл.

– Нет! – засмеялась Марина. – Почти! – она продолжила изображать нытьё и прикрывать глаз рукой, нелепо сгорбившись и глядя прямо на меня.

Все стразу поняли, на кого это похоже. Я застыла, чувствуя, как уши и пятно на моём лице начинают пылать.

– Марин, не смешно, – тихо, но твёрдо сказал Артём.

– Да ладно тебе, мы же все свои! – отмахнулась она, но села, поймав осуждающий взгляд Макса.

Солнце уже начало опускаться за кроны сосен, окрашивая небо в персиковые тона. Воздух, тягучий и сладкий от цветущих яблонь соседского сада, медленно остывал, уступая место пряному дыму мангала, сигаретному смогу и перегару. Пытались поиграть в волейбол, но ребят хватило минут на пять, потом надоело. Заготовленные Артёмом настолки остались без какого-либо внимания, зато его самого одарили очень красноречивым взглядом, стоило ему предложить сыграть в «Манчкин». Алкоголь и сплетни были единственным смыслообразующим ядром этого странного собрания. Перемыли кости всем, кого я знала и всем, кого не знала. Марина прошлась по моему одиночеству и безнадёжно тикающим часикам, нет, конечно, она не хотела меня обидеть, она била по самому больному вообще без цели, лишь бы занять всё пространство своим непрекращающимся монологом.

В какой-то момент Марина, уже изрядно выпив, обняла меня за плечи, и её дыхание, сладкое от коктейля, обожгло щёку.

– Алин, ну чего ты тут в своей дыре сидишь? Мужиков нет, карьеры нет… Время-то идёт. Тебе уже пора замуж, детей, а ты… – она с жалостью посмотрела на меня, и в этом взгляде было куда больше жестокости, чем в её дурацкой пантомиме.

Марина всегда была в центре внимания, и сегодняшний вечер не стал исключением. Макс не отрывался от её выреза, Стася смотрела ей в рот, а я смотрела на закат и болтала с Тёмой. Я знала, что ему так же некомфортно здесь находиться, но он остался, чтобы поддержать.

Осоловевший от подачек Бо лежал в ногах у Артёма, как верный страж, ожидающий очередного вкусного вознаграждения.

Когда стемнело окончательно, компания раскололась. Кирилл, к тому времени уже безнадёжно пьяный, уснул в гамаке. Дэн и Стася, взяв бутылку вина, пошли гулять к реке. Марина и Макс куда-то исчезли. А я… Я была лишней в этой истории, точнее история эта была не моя. Фальшивые улыбки, натянутые диалоги. Мне проще было сдать им эту дачу и уехать, дав им возможность насладиться жизнью. Зачем я тут? Почему я на это согласилась?

Очередной акт самобичевания прервался отвратительным звуком рвоты. Артём рванул спасать перепившего Кирюшу… И правда ангел… Я решила зайти домой и умыться. Но открыв дверь в мое убежище, мой уютный уголочек тишины и безопасности, увидела Марину и Макса в процессе, предваряющем соитие. Они целовались, нет, они поедали друг друга. Лямки марининой майки были спущены с плеч, Макс недвусмысленно держал ее за бёдра, а она шарила руками под его рубашкой, и им совершенно не было дела ни до меня, ни до того, что они в моём доме.

Они даже не услышали, как я открыла дверь. Я простояла на пороге несколько секунд, ощущая, как по лицу разливается жгучий стыд, будто это я в чём-то виновата. Потом тихо прикрыла дверь и выскочила обратно. Ноги сами понесли меня в сторону леса.

Крыльцо, забор, калитка, сосны.

Я в безопасности, в своем мире. В мире, где все мне знакомо и близко. Я знаю когда упала верхушка сосны, помню, когда она начала обрастать мхом. Знаю белок, которые часто приходят на мой участок за съестным, уверены, что не откажу и не обижу. Они не боятся даже Бо, что носится за ними со своим страшным оскалом, который сам пёс принимает за дружелюбную улыбку. Я сама протоптала эту дорожку, от калитки до маленького серебристого лесного озера.

Опомнилась уже на берегу. Солнце закатилось за горизонт, остался лишь лёгкий намёк на его недавнее пребывание. Лес наполнился звуками ночи.

Конечно, мы гуляли тут и в тёмное время суток, но уйти вот так, без фонарика, без Бо. И Артема я не предупредила. Дура. Ладно, что может случится? Просто вернусь к дому тем же путём. Музыку уже не слышно, надеюсь наши гости свалили. Перед тем, как развернуться я посмотрела на потемневшую озерную гладь. Вода была черной, не видно солнечных бликов, не слышно всплесков рыбы, не шастают по поверхности водомерки. Черная дыра на теле леса. Черная, как мой глаз.

На противоположном берегу между деревьями промелькнули рога. Рога?! Сердце пропустило удар. Олень? Нет, рога не оленьи, какие–то коровьи. Откуда тут коровы? Что это? Я спряталась за ствол сосны. Глаза! На меня смотрели белые мутные глаза, огромные, как чайные блюдца. Меня пробрало дрожью. По коже поползли колючие, ледяные мурашки, будто за шиворот насыпали мелких осколков стекла. Спиной я почувствовала движение – порыв воздуха, будто кто–то пробежал мимо. Резко обернулась. Бо, это ты? Тишина. Не живая и мирная – гнетущая и вязкая. Стало страшно. Так страшно, как никогда раньше. Белые следы нечеловечески длинных ног простирались повсюду, вспыхивали и гасли. Движение улавливалось то дальше – между соснами, то ближе – буквально передо мной. Снова за спиной, у самого берега, над головой. Между стволами мелькали рога и обрывки полупрозрачной ткани. Я вросла в дерево спиной, впилась ногтями в шершавую кору, боясь вдохнуть. Неужели ребята решили так пошутить, но за что такая жестокость?

Изо рта шел пар. Какой пар в разгаре лета?! Ночь теплая, я в тонкой футболке. Но пар валил, как в середине февраля. Звук хрустящего льда донёсся с озера.

Я же не пила алкоголь, может мне что-то подмешали? Нет. Ног коснулся иней. Он пополз по стволам сосен тончайшей паутиной, с тихим, едва слышным треском, вырисовывая на коре сложные, незнакомые витиеватые узоры. Следы на земле продолжали накручивать петли и лабиринты. Нечто мчалось с невероятной скоростью, не замечая моего присутствия, словно я случайно попала в какой-то безумный ледяной танец. Сосны вокруг начали медленно, почти незаметно сдвигаться, смыкаясь в сплошную черную стену. Тропинка, по которой я пришла, исчезла, будто ее и не было. Я зажмурилась, пытаясь уйти от наваждения. Сейчас я открою глаза и ничего этого не будет, это глюки, до дома меньше километра, Артем наверняка уже идет за мной вместе с Бо.

Ледяное дыхание коснулось щеки. Чёрное пятно на моём лице горело. Я распахнула глаза.

Два огромных мутно-белых круга смотрели на меня в упор.

Ступор. Паника. Ступор. Я не могу пошевелиться. Существо наклонило голову, разглядывая меня с неподдельным интересом, как будто не ожидало увидеть здесь человека. Как будто это я забрела в его мир, а не он каким-то необъяснимым способом попал в наш. И тут рот существа растянулся в мерзейшей улыбке. Длинный острозубый оскал, слюна, стекающая с треугольных, почти акульих, клыков. Чудовище издало звук, похожий на скрежет ломающихся костей, смешанный с шепотом проклятия на языке, который я не знала, но понимала всем нутром – беги. Инстинкт сработал, я рванула вправо. Изо все сил я неслась прочь, не разбирая дороги, не понимая направления, не боясь навернуться. «Беги! Беги! Беги!»

Не знаю, сколько длился этот марафон, но в конечном счёте я рухнула в мох. Дыхание сбилось, во рту чувствовался металлический привкус, ноги налились свинцом, в висках бешено колотило. Но я ещё дышала, я пока ещё была жива. «Надо вставать! За мной несётся нечто!» – промелькнуло в голове, но по звенящей тишине я поняла – никто за мной не гнался. Я была одна: ни белых следов, ни ветра, ни инея, ни малейшего подобия движения не было.