Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 18)

– Аллооооо, – он не ответил, он жалобно заскулил.

– Семён, начальство вызывает, я внизу у тебя 15 минут, собирайся, – голос Титова был обыкновенно серьёзен.

Посмотрел на часы – половина восьмого утра. «Он там что, совсем охренел? Сам меня вчера в этот бар потащил…» Кое–как Колышкин сполз с кровати, собрал вчерашнюю одежду с пола, пять минут на душ, две шипящие таблетки в стакан, кроссовки, ключи, телефон. В лифте, он чуть было не вырубился, но всё же нашёл в себе остатки сил вывалиться на улицу.

У подъезда стояла знакомая машина, а возле неё курил майор. Ничего в его облике не выдавало вчерашних излияний. Идеальный костюм, белоснежная рубашка, чисто выбритое лицо. Даже синяков под глазами не было. В нос ударил запах сигаретного дыма и освежающего парфюма с нотами сандала.

Титов оглядел Колышкина сверху вниз, приподнял брови и едко улыбнулся:

– Мда, ну и видок у тебя…

– Как будто я один вчера в баре был, – обиженно простонал Семён.

–Садись, времени нет.

Машина направилась к управлению. Титов сразу пошёл к начальнику. Добронравов встретил его с таким удивлённым выражением лица, что Алексею стало не по себе.

– Разрешите войти?

– Входите, Алексей Дмитриевич, –сказал генерал с каким–то напыщенным официозом. Титов вошёл. В кабинете за длинным столом для рабочих совещаний сидели трое: майор ФСБ Игнатьев, какой–то японец и, очевидно переводчик. Посетители встали, чекист протянул руку для приветствия, Титов пожал.

– С товарищем Игнатьевым вы уже знакомы, – продолжил Владимир Евгеньевич, – разрешите представить, посол Японии в Российской Федерации Агито Суто. Посол поклонился, Титов постарался соблюсти этикет, но был так ошарашен, что у него получилось только неуклюже кивнуть головой. – Вот с самого утра прилетел к нам из столицы. Присаживайтесь, господа, – начальник сделал приглашающий жест рукой. Титов занял кресло. Он был натянут как стрела, казалось, еще секунда и он лопнет от нетерпения узнать, что делают в кабинете его начальника столь высокие гости, да еще и в компании ФСБшника

– Мы выражаем крайнюю озабоченность расследованием инцидента в порту, – начал посол, на хорошем русском. «Зачем ему переводчик?» – подумал Титов, и тут же собрался, посол продолжил,

– Японская сторона, столкнувшаяся с аналогичными случаями у себя, может предложить помощь своих экспертов, возможно мы имеем дело с транснациональной преступной сетью, совершенно исключительного характера, – голос посла понизился. – Однако, вчера на высочайшем уровне в ходе телефонного разговора с Киндзё тэнно было принято решение, что это дело вести будете именно вы, конечно при поддержке вашей службы безопасности, – он посмотрел на Игнатьева, – и наших коллег. Благодарю вас за тёплый приём, надеюсь наше сотрудничество будет плодотворным! – Посол встал, вежливо попрощался и вышел вместе с переводчиком.

– Дело вы еще не передали? – спросил у майора Добронравов, но тот сидел с круглыми глазами и. казалось, не слышал вопроса, за него ответил Игнатьев.

– Нет еще. Учитывая события и расстояния, решение было принято почти мгновенно.

– Хорошо, – вздохнув сказал начальник следственного управления, – что ж майор, возобновляйте работу над делом. Результаты нужны и нужны уже вчера сам понимаешь, – Добронравов поднял указательный палец вверх, намекая, кто держит дело на контроле, – приступайте. Всего доброго, товарищ майор.

Они вышли из кабинета. Игнатьев шёл чуть впереди, но остановился и резко повернулся к Титову, глядя на него снизу вверх он почти по–змеиному прошипел:

– Не знаю, что у тебя там за связи, майор, но я буду очень внимательно следить за этим делом. Одна ошибка и …– он крутанул кулаком в воздухе, словно затягивая невидимую петлю, развернулся и стремительно покинул коридор управления.

– Ничего не понимаю…– Алексей произнёс мысли вслух, постоял на месте, провожая спину Игнатьева взглядом, и направился в свой кабинет. По пути он искал в интернете значение слов «киндзё тэнно»: «Правящий император?! Чего?!»

Титов влетел в кабинет. На полу у открытого окна сидел Колышкин, прижимаясь лбом к холодной батарее, и тихо постанывал. Майор же в душе ликовал: он знал, это то самое дело, ради которого он строил всю свою карьеру. Он не думал о провале, он был вдохновлён: «Накрыть международную сеть!» – эта мысль мигала в его голове, как неоновая вывеска.

Он еще раз посмотрел на напарника, усмехнулся, открыл меленький холодильник, неприметно стоявший в тени журнального столика, достал ледяную запотевшую бутылочку светлого. Лихо открыв её об угол стола Титов, протянул её напарнику с улыбкой кота, держащего в зубах не мышь, целую курицу:

– На, Сёма, полечись и за работу. Дело нам вернули.

Теперь обалдел уже Колышкин: во–первых, майор впервые назвал его в уменьшительно-ласкательной форме, а во-вторых ФСБ вернули дело? Где это видано? Почему? Он не стал спрашивать, лишь ухватился за спасительную бутылку и жадно начал потреблять содержимое.

– Теперь отоспись. Я займусь бумагами и еще раз всё проверю, как понадобишься разбужу, – напарники заняли свои места: один за рабочим столом, второй на диване.

Титов работал до самого обеда. Он структурировал бумаги, выписывал вопросы, которые хотел задать иностранным экспертам, набрасывал план дальнейших действий, даже подумал не завести ли ему доску для улик, которую он часто видел в детективном кино. Семён спал сном младенца. В кабинет без стука зашёл Добронравов, Алексей поднялся.

– Сиди, сиди Лёша, – он посмотрел в сторону Колышкина и, как бы в воздух тихо произнёс, – лежи, лежи Сёма. – Что пили вчера с горя? – Титов опустил голову, улыбнулся и медленно закивал, – зато смотрю сейчас морда аж блестит от счастья, – язвительно подчеркнул генерал– майор и продолжил уже серьёзно: – Ты понимаешь, что такое внимание… – он сделал особый акцент на слове «внимание», – личный интерес их императора и нашего…Любая ошибка может стать фатальной, сынок.

Титов посмотрел в глаза начальнику прямо и спокойно:

– Игнатьев меня уже весьма доходчиво предупредил, я всё понимаю, Владимир Евгеньевич.

– Я в тебя верю Лёша. Верю. Работай! – Добронравов положил руку на плечо майору, сжал и неспешно вышел из кабинета, добавив, – как только наш юный алкоголик придёт в себя дуйте в эту деревню, ну, где четвёртого нашли. Там что–то опять случилось, участковый звонил.

Титов вскочил:

– Что?

– Вот поедете и узнаете, что!

Титов резко разбудил напарника.

– Вставай, едем! Срочно!

Колышкин понемногу приходил в себя. По дороге перекусили. Алексей рассказал о том, каким образом дело снова оказалось у них, и Семён воспрял духом. Он тоже почувствовал возможность проявить свои навыки. «Ну а если облажаемся, все собак всё равно на него спустят», – внутренне успокаивал себя стажёр. И он был прав, вся тяжесть ответственности лежала на плечах майора, и только Добронравов пока служил единственным надёжным тылом. В глубине души Семён раздражал Титова, он считал его ленивым и несерьёзным, но надеялся, что сможет хоть чему–то научить этого раздолбая.

Добравшись до деревни, сразу направились к участковому.

– Что–то мы часто видимся с вами, Павел Иванович, – весело поприветствовал пожилого мужчину Титов. На нём не было лица, глаза его опухли, будто он недавно плакал. Участковый жестом позвал следователя за собой и неспешным шагом поплёлся в сторону дома Алины, опустив плечи и ссутулившись.

Титов понял, куда направляется Павел Иванович и заметно занервничал.

– Что там произошло? – жестко поставил вопрос майор.

– Сейчас сами увидите, я сразу вашим позвонил, ооох, какое горе, – слёзы вновь собрались в уголках его глаз.

Они остановились у входа в дом, тот самый, где несколько дней назад сидела Алина, накрытая пледом, и раскачивалась вперёд–назад, пытаясь прийти в себя.

– Только не говорите, что Алина…

– Нет, Артём, – участковый заплакал, так искренне и горько, как плачут по самым близким. Он опёрся о дверной косяк и тихо всхлипывал, дергая плечами. – Алина позавчера к крёстной в город уехала.

Они вошли, из дома повеяло морозом, пол, стены, мебель были покрыты инеем. У массивного старого комода лежал Артём, в руках он сжимал охапку футболок, которые застыли недвижимо, будто были сделаны не из ткани, а из пластика.

– Семён, вызывай наших, надо оформлять, – распорядился Титов, – Павел Иванович, когда вы видели Алину последний раз?

– Да говорю же позавчера утром, она поехала к крёстной, у них там семейное торжество. Нарядная была, улыбалась.

– А Артёма вы вчера или позавчера видели? – уточнил Колышкин

– Нет, честно, говоря, после того случая я в эту сторону и не ходил, – он вдруг понял, к чему клонил лейтенант. – Да вы что городите–то?! – закричал он, – я не представляю, что с ней будет, когда она узнает!

– Спокойно, Павел Иванович, мы обязаны спросить, сами что ли не понимаете? – парировал Семён.

Алексей же молчал. Пока ждали специалистов Титов обошёл дом, он показался ему уютным, здесь царила милая пасторальная атмосфера. Аккуратные полотенчики в цветочек, стёганный плед, разноцветные кружечки в горошек, в сердечко. В мансарде спальня, нет – спаленка: небольшая кровать, комодик и большой книжный шкаф. Создавалось ощущение, что в доме живёт бабушка – божий одуванчик, а не молодая девчонка. Он спустился в гостиную, в углу, накрытый вязаной салфеткой стоял старенький телевизор, который, очевидно, давно никто не включал. На комоде рамка с фото: красивая женщина обнимает девочку, правый глаз которой тщательно зачирикан чёрным фломастером.