Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 12)

– Ай! Вот дерьмо! – Ичиго инстинктивно сжал пораненную ладонь, лицо исказилось от боли и досады.

Несколько тёмно-алых капель брызнуло на песок. Одна, круглая и тяжёлая, упала на бронзовый бок вазы.

Раздалось короткое, яростное шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Капля не просто растеклась – она впиталась в металл, оставив после себя дымящееся пятно цвета старой крови. На миг воцарилась мёртвая тишина.

И тут из чащи, с оглушительным треском, вырвался леденящий ветер. Он загасил бумажные фонарики, вырвал из рук Минами её утива и швырнул его в темноту. Музыка из телефона Айко захлебнулась и умолкла. Воздух стал колючим, ледяным и невыносимо тяжёлым, он словно выжимал из лёгких последние остатки тепла.

Из тьмы между сосен поплыли тени. Сначала их можно было принять за клубы тумана, но они обретали форму – слишком высокую, слишком худую, с неестественно вытянутыми и скрюченными конечностями. Их движения были резкими, прерывистыми, как у насекомых. А потом в кромешной тьме зажглись огромные глаза – мутно–белые, без зрачков, светящиеся мертвенным фосфоресцирующим светом. Их было много. Они выходили из чащи, беззвучно скользя по хвое, окружая оцепеневшую компанию.

Айко непроизвольно сделала шаг назад, споткнувшись о полы кимоно. Белоснежный грим на лицах девушек мерцал в темноте, как погребальная маска.

Первый крик, короткий и обрывающийся, вырвался у Минами. Рукава её изящного кимоно вдруг бессильно обвисли, а сама она, не издав больше ни звука, рухнула на землю. Когда Айко, задыхаясь от ужаса, посмотрела на подругу, она увидела, что глаза Минами, ещё секунду назад полные жизни, стали чёрными – не просто расширившимися от страха зрачками, а абсолютно чёрными, бездонными и пустыми, как уголь. Страшные чёрные рубцы затянули юную нежную кожу век.

Хаос был беззвучным и стремительным. Кэйсукэ, пытавшийся отступить, вдруг замер, схватившись за горло. Его лицо исказила гримаса немого удушья, и чёрная плёнка затянула его глаза. Кураи, всё ещё сидевший на валуне с вазой в руках, просто откинул голову, и тьма поглотила его взгляд. Смерть не оставляла следов, кроме этого ужасного, безжизненного взора.

Ичиго, истекая кровью из порезанной руки, отчаянно потянулся к Айко. Их пальцы почти соприкоснулись. Он увидел, как красота и жизнь покидают её лицо, сменяясь восковым ужасом, а в её громадных, прекрасных глазах, так старательно подведённых тётушкой Азуми, расползается всепоглощающая чернота. Последнее, что он почувствовал, – леденящий холод, пронзивший его собственное сердце, и мир погас.

В это самое мгновение в городке Имари погасли все фонари. С неба, абсолютно чистого и звёздного, посыпался мелкий, колкий град, отскакивающий от крыш с сухим, костяным стуком. Собаки, минуту назад мирно спавшие, завыли в унисон, уткнув морды в землю. Ветер завыл в проводах, и его звук был похож на отдалённый, торжествующий смех.

Сайто–сан стоял в полной темноте своей лавки, не зажигая света. Его скрюченные пальцы впились в подоконник. Он смотрел в сторону радужной рощи, хотя видеть там уже было нечего – лишь непроглядную, неестественную тьму, поглотившую холм.

– Глупые дети, – прошептал он, и его голос был полон не злобы, а древней, беспросветной скорби. – Вы разбудили стражей мстящей матери. И они исполнили свой долг.

Он медленно повернулся и прошёл вглубь лавки, к потемневшему от времени алтарю. Он знал, что утро в Имари будет тихим. Слишком тихим. И пять новых пар чёрных глаз присоединятся к тем, кто уже давно молчал.

Рассвет застал нас за монитором, заваленным вкладками браузера. Мы пробивались через цифровые архивы японских газет и полицейских сводок, и с каждой новой строчкой кровь стыла в жилах. «…тела пяти подростков обнаружены в районе радужной рощи в Имари. Признаков насильственной смерти не обнаружено, однако состояние тел вызвало недоумение у следователей…»; «…характерной особенностью всех жертв являются неестественно почерневшие глазные яблоки, а также следы инея на одежде, несмотря на тёплую августовскую ночь…»; «…по неподтверждённой информации из источников в правоохранительных органах, у всех погибших зафиксированы обширные разрывы сердечной мышцы…»

Попалась ссылка с мемориальным алтарём в Токио: ребята поставили фотографии своих друзей, положили цветы и зажгли свечи. Неравнодушные жители присоединились к немому плачу и воздали дань памяти пяти ни в чем не повинным молодым людям, чья жизнь оборвалась так внезапно и так страшно. В носу защипало, а к глазам подступили слёзы. Далее снова шли заблюренные фотографии обнаруженных тел. На красивых изящных кимоно я разглядела белёсые полосы инея.

– Иней, Тёма! –тыкнула пальцем в экран, мои собственные глаза широко раскрылись от ужаса. – Совсем как у того человека!

Артём молча кивнул, его лицо было напряжённым. Он прокрутил дальше. Вот официальные пресс–релизы полиции префектуры Сага, где осторожно говорилось о «массовом отравлении неизвестным психотропным веществом». Вот панические статьи в таблоидах с кричащими заголовками: «Проклятие чёрных глаз: новая наркотическая угроза нашим детям?».

Он открыл сайт Национального полицейского агентства Японии. Среди рекомендаций для родителей висело яркое предупреждение: «Уважаемые родители! Просим вас проявить бдительность и провести разъяснительные беседы с детьми об опасности употребления неизвестных веществ. Любая подозрительная информация должна немедленно передаваться в полицию».

– Смотри, – хрипло произнёс Артём, переводя браузер на сайт токийского Департамента по борьбе с наркотиками, – они до сих пор в усиленном режиме. Создали специальную оперативную группу. Провели сотни обысков, задержали десятки мелких дилеров… но всё впустую.

Мы пролистали отчёт за отчётом. Химики–криминалисты из лучших лабораторий Токио и Осаки бились над анализом. Они проверяли все известные синтетические наркотические вещества, искали следы растительных алкалоидов, ядовитых спор, боевых отравляющих веществ. Результат был одним и тем же, от раза к разу, на протяжении всего года: «Состав вещества, вызвавший массовую гибель подростков в г. Имари, преф. Сага, определить не удалось. Природа токсина не установлена. Анализ не выявил известных науке соединений, способных вызвать наблюдаемые патологии».

– Их наука бессильна, – прошептала я, сжимая в ладони свой кулон. Жемчужина была ледяной. – Они ищут наркотик, а это… это нечто другое. Что–то не из этого мира.

Артём с силой провёл рукой по лицу.

– Как оно и передаётся? Не через шприц и не через таблетку. Через проклятые предметы? Через прикосновение к тому, что трогать нельзя было?

– Вот! – я указала на фотографию сухого старика с длинной белоснежной бородой, – открой это…

Артём кликнул, онлайн–переводчик загружал страницу. На экране был скриншот пожелтевшей статьи из местной газеты «Имари Симбун», датированной несколькими днями после трагедии. Заголовок гласил: «Старейший житель Имари вещает о духе–мстителе». Ниже был снимок хмурого Сайто–сана, выглядывающего из–за приоткрытой двери своей лавки, и которую журналисты, судя по всему, привели как курьёз, чтобы посмешить читателей.

«Старик Сайто, владелец антикварной лавки, заявил о случившимся следующее: «Кровь в Чаше Слёз Матери разбудила Онрё. Её стражи поглотили их души». Когда мы попытались выяснить, что это значит, он захлопнул дверь перед нашим носом».

В статье далее язвительно отмечалось, что полиция не сочла нужным комментировать «бредни полусумасшедшего старика», и что в свете последних событий его слова лишь сеют лишнюю панику среди и без того напуганных жителей.

– Он знал, – я выдохнула, вглядываясь в расплывчатое фото лица Сайто–сана. – Он всё знал с самого начала. Он пытался их предупредить, а они его не послушали. И тогда… он просто смирился.

– «Кровь в Чаше Слёз Матери» … – медленно, вдумчиво проговорил Артём, переводя взгляд на свою блокнотную схему, где он обвёл кружком злополучную вазу. – Значит, так она называется. «Онрё»? Дух–мстительница?

– Новый запрос? – спросила я со слышимым утомлением в голосе. Мои глаза закрывались и пока Артём рылся в сети в поисках упоминаний про «Онрё», «Чаши слёз», «Духов –мстителей» и других возможных жертв, меня рубануло прямо в кресле. Вскоре голова Артёма опустилась на клавиатуру, и он тоже сдался перед усталостью и тем потрясением, которое ребята пережили за последние дни.

Проспав почти весь день, открыла глаза. Я лежала на расправленном кресле, накрытая пледом. В ногах скрючившись лежал Бо, а Артём уже сидел за монитором.

– Доброе утро…ну то есть вечер. Я бутерброды сделал. Ешь давай и смотри, что я успел нарыть, – он улыбнулся, но потом словно одёрнул себя, понимая, что информация, которую ему удалось раздобыть едва ли не страшнее того, что они уже знали, – Если только ты готова. Можем свернуться и забыть об этом, как о страшном сне! Прямо сейчас. Пока не поздно.

Я медленно села, пальцы сомкнулись на краю пледа. Посмотрела на экран, где среди вкладок мелькали старые газетные вырезки и изображения японских свитков, потом на решительное, но осунувшееся лицо Артёма.

– Ты сам–то сможешь забыть?

Он не ответил, лишь отвел взгляд. Этого было достаточно.

– Вот и я нет, – выпалила я, отбросила плед и решительно подошла к столу. – Дороги назад нет, Артём. Я хочу знать. Мне нужно знать. – я глубоко вздохнула, глядя на мерцающий монитор, как в бездну. – Вдруг там есть хоть какая–то связь… со мной. С моим отцом.