Ксения Хиж – Предатель. Рандеву с судьбой (страница 16)
К полудню мы возвращаемся в родительский дом, где нас ждет Анжелика.
Родители еще не вернулись, и я думаю, что успею спокойно собрать чемодан, а потом мы уедем в аэропорт и навсегда улетим!
Но дом пуст и слишком тих.
- Анжелика? – зову ее я, снимая кофту. – Систер?
В ответ гробовая тишина.
- Ушла куда-то? – спрашивает Вадик, скидывая обувь и озираясь по сторонам.
Мое сердце замирает в нехорошем предчувствии, а потом бьется с новой, леденящей силой. Я бросаюсь наверх, в нашу общую спальню, словно что-то предчувствуя.
Дверь не закрыта.
А сестра дома.
Анжелика лежит на своей кровати, запрокинув голову и широко открыв глаза, в которых застыл немой ужас.
Я делаю шаг ближе. Мои ноги дрожат.
На ее шее, словно змея, темнеет борозда.
Лицо застывшее, рот открыт.
Я даже не кричу, не могу. Воздух вырывается из легких коротким свистящим стоном.
Вадим, замирает на пороге и его лицо вытягивается от шока.
Не помню, что и как было дальше.
Я билась в истерике, рыдая и выкрикивая бессвязные слова о проклятии, о жертве, о смерти. Он пытался обнять меня, удержать, но я вырывалась, царапаясь и кусаясь, ослепленная ужасом.
В его глазах читались шок, боль и полное непонимание.
Потом пришла полиция и родители.
И дом разорвал нечеловеческий крик матери, а отец медленно повернулся ко мне и посмотрел с такой ненавистью, что я физически почувствовала этот холод.
- Ты принесла это в наш дом! Это твоя грязь. Твое проклятие. Ты убила ее.
Черная могила.
Гроб.
Земля, глухо стучащая по крышке.
Каждый комок, падающий на полированное дерево, отзывался во мне ледяным эхом.
Я стояла на краю могилы, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме пронзительного, вселенского холода.
Анжелика, моя сестра – веселая и любимая, теперь мертвая. И виновата в этом я?
Мать, державшаяся до последнего, наконец, рухнула. Ее горе вырвалось наружу не слезами, а диким, животным ревом. Она оттолкнула поддерживавших ее женщин и набросилась на меня, вцепившись длинными, острыми ногтями в плечи.
- Это все ты! Ты, мерзкая девка! Твоих рук дело! – ее крик резал сырой воздух кладбища, заставляя людей вздрагивать и отворачиваться. – Вот и уезжай теперь, пусть он, твой муженек, тебя придушит! Ты должна быть на ее месте. Ты!
Ее слова были как плеть.
Я не сопротивлялась, позволив ей трясти меня, видя в ее глазах не просто боль, а торжествующую ярость.
Ее пророчество сбывалось. Жертва была принесена.
Только не та, на которую она рассчитывала.
Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Вадимом.
Он стоял поодаль, бледный, потерянный, в своем неприлично красивом для нашей жизни черном костюме. Его глаза были полны ужаса и непонимания. Ужаса перед этим адом, в который он попал.
А потом он пытался сопротивляться, говорил, что любит меня. Но я видела, как с каждым часом он ломается, как почва уходит у него из-под ног.
- Саша, - он замер, не решаясь прикоснуться. – Они показали мне документы, ты больна, тебе надо лечиться, у тебя отклонения?
Я молчала, глядя в ему в глаза. Что я могла сказать? Что это все ложь? Он и сам это видел. Но яд уже проник в него.
- Мои родители, они в ужасе от всего этого. Они против. – Он провел рукой по моей щеке. – Мы слишком мало знакомы, чтобы вот так, сходу, прожить бок о бок всю жизнь. Это безумие.
Во мне что-то оборвалось. Окончательно и бесповоротно.
- Но я дам нам шанс, - поспешно добавил он, видя, как я каменею. – Я улетаю один. Сниму тебе квартиру в Питере, куплю тебе билет, и ты приедешь ко мне, как пройдешь лечение.
Он, кажется, заплакал, умолял понять его. Говорил о давлении, о шоке, о том, что ему нужно время, чтобы прийти в себя, но в его словах я слышала только одно: отступление. Он испугался.
Испугался моей семьи, моего проклятия, этой грязи, что на меня вылили.
- Хорошо, - тихо сказала я. – Улетай, сними квартиру, пришли билет.
Он ухватился за эту соломинку, с облегчением прижал меня к себе.
Но его объятия были пустыми.
На следующее утро я проводила его до такси.
Он еще раз пообещал, что скоро все наладится. Я кивала, сжав руки в кулаки, чтобы пальцы мои не дрожали.
Как только машина скрылась за поворотом, я вернулась в дом.
А потом была больница, меня там лечили от нервного срыва, а мать ждала моей выписки, чтобы все изменить.
Но я не стала ждать собственной казни, я сбежала, оставив прошлое…
Часть 2. Глава 1. Спустя семь лет
Тяжело, когда оглядываешься назад, а за спиной непроглядная мгла. Она засасывает, как трясина, не оставляя ни лучика света.
И пусть сейчас светит солнце, и поют птицы, а люди спешат по своим делам, внутри всегда ночь: холодная, беспросветная, пронизанная ледяным ветром одиночества. Она съедает тебя изнутри, эта мгла, становясь второй кожей, липкой и мерзкой, которую не отскрести ни ножом, ни собственными ногтями.
Ты во власти этой нескончаемой муки.
Она душит по ночам, накатывает приступами дикой тоски среди бела дня, заставляя снова и снова проваливаться в черную яму прошлого.
А будущее? Его не существует. Оно затянуто густым, ядовитым туманом, сквозь который не разглядеть ни одной спасительной тропинки.
И ты идешь по жизни, как марионетка, подчиняясь воле других, потому что своей воли больше нет. Ты потерял ее там, в прошлом, растерял по кусочкам в том аду, что когда-то назвали твоей жизнью.
В душе выжженная пустота. Там, в прошлом, воет ветер по пустырю, где не осталось ни одного светлого воспоминания, ни одной родной души.
А без этого якоря человек просто щепка, которую швыряет по волнам в бескрайнем, равнодушном океане. И эта щепка медленно, неумолимо тонет.
- Сашуля!
Я резко обернулась, сердце на мгновение замерло в груди, судорожно ухватившись за этот зов.
Но окликали не меня. Маленькая девочка в розовом платье неслась по тротуару к раскинувшей руки молодой женщине.
- Саша! – снова прозвучал крик.