Ксения Хиж – Предатель. Рандеву с судьбой (страница 18)
Только осунувшаяся и тощая старуха неторопливо перебирала мелочь, сместившись чуть в сторону похоронной палатки. На фоне гробов и погребальных товаров, смотрелась она жутко.
- Чокнутая! – наконец, отреагировала я и бросилась прочь.
И сердце мое вновь, как и семь лет назад, испуганно сжалось.
Глава 2
- Ох, и странная же ты, Сашка!
Я обернулась, услышав позади мужской голос. Гарик Рустамович, стоял, облокотившись о свой черный Мерседес.
- Такая дурочка! А вроде взрослая уже.
Я фыркнула:
- Сам такой! – поправила рукой рыжие волосы, распущенные и спадающие волнами на спину, кончики которых касались моих ягодиц, надула губы бантики: - Я не ждала тебя.
Он развел руки в стороны, нахально улыбнулся.
Я усмехнулась. Мимолетное воспоминание пролетело перед глазами – он над ней, наглый и самоуверенный, лицо напряжено от старания, нижняя губа закушена от удовольствия, что получает он, снова и снова погружаясь в нее. Их тела покрыты потом.
Я мотнула головой, подняла на него глаза, он выжидающе замер. Лениво подошла к нему и поцеловала в щетинистую щеку. В нос ударил его дорогой мужской аромат.
- Опять ты не бритый. Исколешь меня всю.
Они одновременно усмехнулись.
- Пойдем. У меня всего два часа. – Он похлопал меня по бедру, подтолкнул к подъезду.
Я недовольно фыркнула:
- Как всегда.
- Не начинай. – Отозвался Гарик, открыл перед ней дверь.
- И не собиралась. – Я вошла в парадную, сморщила нос – кто-то из соседей жарил рыбу. – Ты мечешься между мной и ей, и этим все сказано, верно?
- Верно. – Удовлетворенно кивнул Гарик и с удовольствием втянул носом воздух. – Кто-то жарит рыбку.
- Вонь стоит.
- Да ладно, аппетитно!
Кнопка лифта сменила цвет с красного на синий, двери открылись.
- Взяла бы хоть раз и пожарила мне рыбку.
- Ой! – Я махнула рукой. – Ты меня сейчас отжаришь! Мало тебе?
Он довольно усмехнулся.
Я же прикоснулась спиной к стене лифта, посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Волосы мои непослушными прядями легли вдоль лица, заструились вдоль шеи, обрамляя бугорки груди под полосатой майкой. Я засунула руки в карманы коротких джинсовых шорт. Гарик скользнул взглядом по моим загорелым на море ногам, откуда мы вернулись с ним совсем недавно.
- Чем тебе не рыба! – закончила свою мысль я и продефилировала мимо него, когда двери лифта открылись. Он в предвкушении облизнулся.
Я отлично знала, что такое два часа, которые он выделил для меня, сбегая с работы. Пролетят молниеносно. А потому, я сразу, без лишних слов отправилась в спальню, на ходу сбрасывая одежду. Он вошел следом, с рыком схватил меня и повалил на кровать.
- Я скучал! – он оторвался от моих губ, расстегнул рубашку, я помогла ему снять ее. – Иди ко мне, моя ведьмочка.
Я выгнулась, подставляя грудь под его поцелуи.
Он целовал жадно, с толикой грубости.
Я сводила его с ума – мое молодое тело было его бзиком. О нем он мечтал в их минуты расставания, именно мое тело он, сорокалетний мужчина, представлял в редкие ночи близости со своей пассией. Я выдохнула, когда он вошел в меня, как обычно не позаботившись о том, чтобы как следует возбудить. Эгоист. Только о себе думает.
За окном стремительно темнело, во дворе зажегся фонарь, отблески света озарили его лицо. Сосредоточенное, с закрытыми от нирваны глазами. Рот, в обрамлении аккуратных усов и бороды приоткрыт. Слышно его дыхание. Он снова не снял с шеи золотую цепь и та, ритмично раскачиваясь, касалась моего лица. Я усмехнулась, попыталась поймать губами его крестик. Не сразу, но поймала, сжала зубами. Он возмутился, одернул цепь рукой. Я выдохнула – хоть что-то интересное – злится. Я снова закусила его крест, он остановился, попытался снять его с шеи, но ничего не вышло.
- Не дури, малышка! – его голос прозвучал озлобленно и хрипло.
Я засмеялась. Он снова прервал свои движения.
- Успокойся, Саша!
Отчитывает. Такой несчастный вид. Я не сдержалась, и смех полился наружу.
Гарик разозлившись, накрыл мой рот своей рукой, продолжил свое дело. А когда закончил, я не смеялась, а плакала. Все было не так, как мне хотелось и от этого диссонанса реальности и желаний, испортилось настроение.
- Депрессивная, ты, Сашка!
Гарик открыл окно. Ночной ветер ворвался в душную спальню. Запахло яблоней, что росла под окном и крепким табаком.
- Фу, не кури! – Я вскинула руку, села на кровати. Шелковая простынь медленно сползла с тела, оголяя грудь с торчащими сосками и липкий от их близости живот.
Я, озаряемая светом луны и фонарем за окном, поднялась и тоненькой ланью прошла к холодильнику. Взяла бутылку белого вина, сделала несколько глотков прямо из горла. Холодные капли упали на шею, медленно поползли к груди. Я содрогнулась, смахнула их рукой, сказала со вздохом:
- Удел красивых женщин.
- Что? – Гарик обернулся. У его рта замер красный огонек.
- Я говорю, все красивые женщины склонны к депрессии.
Гарик хмыкнул, затянулся – красный огонек часто-часто замелькал.
- Никотин – яд. – Выдохнула я, поставила бутылку дорогого вина на столик, подошла к нему, подставляя лицо под свет фонаря, что, заглядывая, освещал спальню.
- Это ты яд, Сашка! – сказал он хрипло, не сводя с меня своих карих глаз.
Я усмехнулась, закусила губу.
- Посмотри направо. – Сказал он, когда я выглянула в окно. – Посмотри, посмотри.
Я повернула голову – у тротуара стоял автомобиль, перевязанный лентой. На крыше красовался огромный бант.
- Что это? – обернулась.
Гарик уже стоял в джинсах и застегивал на рубашке последнюю пуговицу.
- Это мне?
- Тебе. – Он усмехнулся. – Кому же еще!
Я подошла, обняла его, протянула:
- Спасибо.
- Что-то ты не особо радуешься.
- А что мне прыгать? – я вновь взяла бутылку и сделала глоток вина.
- Да хоть бы и так.
- Я рада. Правда.
- Заелась ты барышня! – Сказал он хмуро. – Смотри, аккуратней. Ремонт сама будешь оплачивать. Все мне пора!
- Откупаешься от меня подарочками! – сухо прошептала я, перестав смеяться. – Только и боишься, что к даме твоей приду. Когда ты уже определишься? Замуж не зовёшь ни меня, ни ее.