Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 23)
После всех слухов, которые я собрала за последние недели, я просто обязана узнать о нем больше. Хотя бы для того, чтобы определить, какие из них достоверные, а какие – нет.
Полвторого ночи. Я не сплю. Хотя и пытаюсь не один час. Беспокойно верчусь на кровати, переворачиваюсь на один бок, на другой, на спину, пока наконец не отбрасываю в сторону одеяло. В конце концов, разве это возможно, когда твою голову населяют сотни вопросов, каждый из которых жалит сильнее предыдущего? Сразу после возвращения из Нью-Касла я обращалась к Кристиану с просьбой увидеться с Эми, но он отказал без раздумий. Сейчас она представляет для меня крайнюю угрозу. Вместе с тем, он отметил, что Эмили поместят в комнату, отдаленную от лепрозория, где держат других моровов. Она будет пребывать под охраной, пока ученые сиринити не проведут испытания лекарства на ее собратьях, изучив его влияние на их организм.
Оспорить его решение я никак не осмелилась. К тому же после того, что я выкинула на ее вылове, мне вообще лучше держаться тише воды. Мне повезло, что Кристиан питает ко мне особую симпатию, иначе бы он уже давно запер меня в башне, приставив ко входу весь караульный взвод поместья. Остается лишь надеяться, что в скором времени этот кошмар с обращением Эмили закончится и мы снова будем вместе.
Блэквуд после случившегося на меня даже не смотрит. Быть может, мой поступок стал последним толчком, который разорвал тонкую нить, связавшую нас на Другой стороне, – но если это так, я сама во всем виновата. Как бы больно ни ударили его слова на дозоре, но в них есть доля правды: я поступила глупо и опрометчиво, рискнув лекарством ради своей прихоти, даже если этот риск был оправдан. Сомневаюсь, что в ближайшее время он со мной заговорит, и, честно говоря, я это заслужила.
Как главному донору сиринити мне полагается много отдыхать, но это у меня никак не получается. Еще и слова Кристиана насчет медицинских достижений Блэквуда беспокойно крутятся в голове, подкидывая дров в и без того пылающий костер моего любопытства. Чем он занимался до того, как стал Верховным жрецом? Какие грязные секреты скрывает? И на что намекал Старейшина, говоря про «двойственную природу»? Тайны за десятью замками, и кажется, я знаю, где искать от них ключи: в библиотеке сиринити.
Наконец, окончательно похоронив надежду на отдых, я накидываю пеньюар и, вооружившись подсвечником, выхожу из комнаты. Но в коридоре меня ожидает новый сюрприз:
– Мисс Блум, – тотчас спешит ко мне рыжеволосая стражница, – простите, но вам запрещено покидать свои покои после наступления темноты.
– Что? Но я только хотела…
– Сожалею, – выдыхает Айриз, – но это приказ Старейшины. Полагаю, вы понимаете, что мы обязаны проследить за его исполнением независимо от своей воли.
Теперь Кристиан ввел для меня комендантский час? Отлично, доигралась. Но я знала, на какие риски шла, отправляясь на вылов Эми, и ни о чем не жалею. Коротко кивнув, я выдыхаю тихое, обреченное «конечно» и возвращаюсь в спальню, уже мысленно продумывая обходные пути. Конечно, можно было бы подождать до утра, но вряд ли бдительность стражи ослабнет с восходом солнца. Подозреваю, что теперь они будут вокруг меня круглосуточно ошиваться, а мне крайне нужно попасть в библиотеку. И, кажется, я знаю, как это организовать.
Я не раз замечала, как Айриз и Дриель оживленно болтают в обеденной. Сомневаюсь, что они могут долго удержаться на посту без единого слова. Поэтому решаю набраться терпения и просто подождать, пока эти двое не увлекутся разговором. К счастью, ждать приходится недолго, и уже спустя полчаса они начинают обсуждать новобранца, присоединившегося к дежурной страже. Выглянув в щель двери, вижу их стройные силуэты, застывшие спиной ко мне в метре от спальни. Воспользовавшись моментом, беру с комода помаду Мирилин и бросаю ее в противоположную сторону коридора так далеко, как только могу. Ее позолоченный футляр приземляется на мраморный пол с характерным звоном, который привлекает внимание стражей. Пока они отправляются проверить территорию, я незаметно выскальзываю из помещения и иду в противоположную сторону.
После наступления темноты коридоры поместья Ле Блана становятся похожими на пустыню: такие же тихие и лишенные всякого намека на жизнь. Только тени дежурных изредка проскальзывают в ореоле лунного света, заставляя меня то и дело прятаться в темных углах. Приглушенный свет главного холла лишь подпитывает мое беспокойство. Хотя отчего мне, собственно, волноваться? Я ведь не шпионю, не ворую и не подслушиваю, а всего лишь иду в библиотеку в поисках информации. Ночью. В ночной рубашке. С горящей свечой в руке. Ладно, это и правда может показаться подозрительным, но когда, к слову, я в последний раз вела себя нормально? Взрастая в атмосфере странности, не замечаешь, как и сама пересекаешь грань между вычурностью и нормой.
Сворачиваю за угол, подхожу к громадной двустворчатой двери и тихонько проскальзываю в щелочку. В библиотечном зале еще темнее, чем в катакомбах падших. По всей видимости, это место не пользуется большим спросом в ночное время суток, а зря: ведь именно после захода солнца пробуждаются истории, спрятанные в шелесте страниц. Спускаюсь на нижнюю площадку, прохожу мимо бесчисленных книжных рядов, проводя рукой по запыленным томам. С чего же мне начать? Кристиан намекнул на двойственность Блэквуда. Скорее всего, он имел в виду фамилию, ведь как у женщины, так и у мужчины, их может быть две: по матери и по отцу. Верховный жрец рассказывал мне на Другой стороне (не без давления, конечно), что Блэквуд – это фамилия его матери. Но какая же тогда у второго родителя? Ведь я уже слышала ее во сне о прошлом его семьи. Тогда Вирджиния называла его не мистером Блэквудом, а… Буллером? Беллером? Нет, что-то более складное, связанное с розами. Ну же, Блум. Пора включать мозги. А то за время пребывания в поместье они совсем застоялись. Ах, черт. Не могу вспомнить. Но первая буква «Б» – в этом я уверена. Может, если я пролистну картотеку знатных родов сиринити, это стимулирует память?
Открываю ящик и тут же пробегаюсь пальцами по бланкам. В современных книгохранилищах Фрейзера давно введен электронный каталог, где можно найти нужный том по ключевым словам или имени автора. Но в обители сиринити почитают старину. К счастью, я с детства любила библиотеки и знаю, как пользоваться старой картотечной системой. Итак, посмотрим, что тут у нас: «Восхождение Верхориата», «Расцвет и упадок Верраты» … Ага! «История рода Сангвинус арус». Думаю, это оно. Найти нужный том не составляет труда, ведь это самая толстая книга на полке. Широкая, массивная, в бордовом переплете. По правде, она больше напоминает гримуар29[1] средневековых алхимиков, чем родословную сангвинаров, но я давно поняла, что книгу не стоит судить по обложке. Возможно, что за этим куском облинялой кожи скрывается не одна тайна. Прямо как за тем, информацию о ком я пытаюсь отыскать.
Открыв первую страницу, понимаю, что застряну здесь надолго. Все потому, что в этом сборнике сотни схожих фамилий: Белиоз, Берлиоз, Беллров, Беллролл, Беллроуз… «Постойте-ка» – мой палец вдруг застывает на странице. Ну конечно! Вот как называла Блэквуда Вирджиния в моем воспоминании: мистер Беллроуз-младший. И именно его мне и следует искать. Быстро пробегаюсь взглядом по картотеке и нахожу не одну, а целых пять книг. Ну что ж, посмотрим, кем ты был в прошлом, Дориан Беллроуз.
Благодаря золотым гравюрам на колоннах я быстро нахожу нужный шкаф, а вместе с ним и первую книгу. Пурпурная обложка «Технологий врачевания и кровосмешения» бросается в глаза не только благодаря характерному окрасу, но и зарисовке с изображением змеи, опутывающей металлический кубок. Бумага потемнела от времени, шрифт местами выцвел, однако текст остается читабельным. Опустив свечу, усаживаюсь прямо на пол и начинаю листать страницы.
Первые попытки переливания крови, способы гемотрансфузии… Здесь больше говорится о теории, чем о практических методах, но в некоторых местах упоминается некий доктор Беллроуз, который добился значительных результатов в этой области. Процент выживания его доноров был наивысшим в Англии, а его методы комбинирования одиннадцати групп крови сангвинаров с четырьмя человеческими позволили внедрить впрыскивания в обиход. Значит, Кристиан говорил правду. Блэквуд не только был успешным врачом, но и тем, кто сделал инъекции частью повседневной жизни сиринити. Это… невероятно. Стоит лишь представить, сколько жизней он спас. Внедрение уколов донорской крови позволило справляться с приступами, тогда как смертность от них в средние века была невероятно высокой. Практически у каждого третьего сиринити приступ сангморы имел фатальные последствия.
Доктор Беллроуз… Интересно, зачем он позже взял фамилию матери? Было ли это добровольно или в попытках скрыться от недругов? Кто мог желать ему