Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 22)
«Транквилизатор» – вдруг понимаю я. Личи показывал мне такой на вводном курсе сиринити. Но Эми слишком умна, чтобы позволить себя вырубить. Почуяв угрозу, она тут же бросает Уилла и принимает оборонительную стойку. Блэквуд не дожидается атаки, а нападает первым. Он дважды уходит из-под ее когтей, скользит между ударами, будто чувствует их заранее. Одним резким движением он скручивает ей запястье за спиной, но Эмили быстро освобождается из его хватки, сделав стремительный разворот. Чувствую, как все мое тело напрягается вместе с каждым ударом. Блэквуд ставит блок коленом, целит в ее плечо транквилизатором, но Эми выбивает устройство с нечеловеческой силой. Шприц отлетает куда-то в темноту. Одно мгновение, и она уже сжимает Блэквуду горло, вдавливая в стену.
В этот момент длинноволосый моров приходит в себя и тотчас набрасывается на едва обретшего равновесие Уилла. Блэквуд яростно пытается разорвать хватку. Он хрипит, брыкается, делает рывок корпусом, но Эми лишь глубже загоняет когти в его кожу. Вижу, как напрягаются мышцы, как он судорожно сжимает зубы. Он даже не думает сдаваться, но от его рвения кровавые потеки на шее только увеличиваются.
Господи! Я больше не могу на это смотреть!
– Хватит! – не выдерживаю я, выбежав из укрытия. – Эми, прошу, прекрати!
Мой крик заставляет ее повернуться, не разрывая хватку. В ее глазах промелькнула тень узнавания, и на мгновение ярость отступила. Но лишь на секунду.
– Как? И ты здесь? Займи очередь, я немного занята.
Она поворачивается к Блэквуду, но я тут же подступаю ближе.
– На самом деле ты не хочешь этого делать. Это не ты.
– Правда? А вот я в этом сомневаюсь.
– Это так, – осторожно подхожу я, всем видом пытаясь показать, что не представляю угрозы. – Ведь ты всегда была добра к ближним и страдала, когда кому-то было плохо. Ты помогаешь людям, а не причиняешь вред. Ты не убийца. Прошу, отпусти его.
Ее плечи опускаются. Пальцы медленно разжимаются, соскальзывая с кожи Блэквуда. Он бросает взгляд на лежащий рядом шприц с транквилизатором, и я без слов улавливаю ход его мыслей: «Нужно продолжать».
– Помнишь, что говорил о тебе дядя Ник? – голос предательски дрожит, но я стараюсь не показывать этого. – Твое сострадание к другим – это дар, которым Бог одаривает только самых любимых своих служителей. Ты ведь не хочешь дать ему угаснуть, не так ли?
– Ты… не должна была быть здесь.
– А ты не должна была быть
– Я больше не знаю, кто я. Они сделали со мной… что-то… И теперь я не могу остановиться. Все мышцы напряжены, эмоции зашкаливают. Боль, страх, голод: я не могу их контролировать. И не знаю, хочу ли…
– Но ты все еще борешься, – шагаю вперед я, заметив боковым зрением, как Блэквуд тянется к шприцу. Но она не смотрит на него, лишь на меня. – Я вижу это. Ты все еще моя сестра. Пока ты помнишь, кто ты, – ничего не потеряно. И я помогу тебе!
Эмили опускает голову. Дыхание становится прерывистым. Она с ужасом смотрит на свои окровавленные руки и на бедного Уилла, который, отбившись от морова, тяжело прислонился к стене.
– Что я наделала? – содрогаясь, отшатывается она. – Я… не хотела. Прошу, Сильвер, поверь!
– Я тебе верю. Все будет хорошо, обещаю.
И в тот момент, когда я протягиваю раскрытую ладонь, почти коснувшись ее щеки, из-за угла доносится крик, который вдребезги разбивает все мои усилия:
– Они здесь! Все сюда!
Завидев приближающихся стражей, Эмили вмиг отскакивает, готовясь к нападению, когда Блэквуд вгоняет ей в плечо иглу транквилизатора. Одно мгновение, и она падает на землю без сознания, а я все еще стою, прикованная к месту. Адреналин бурлит в венах, разливаясь жаром по всему телу. Кажется, еще пару минут, и я просто сгорю изнутри.
– Сильвер? – непонимающе смотрит на меня Личи.
– А она что здесь забыла? – фыркает поспевшая за остальными Пейшенс. – Разве ее не должны держать в башне, охраняя как зачарованную принцес…
Не успевает она закончить, как Блэквуд вжимает меня в кирпичную стену.
– Какого черта ты здесь делаешь?
– Хотела удостовериться, что моя сестра не повторит участь дяди.
– Вот как? – буквально шипит он сквозь зубы. – И как тебе представление, впечатляет? Теперь понимаешь, какие губительные последствия могло повлечь твое решение?
Не успеваю и рта открыть, как он резко отступает, указывая пальцем на истекающего кровью Уилла.
– Вот что бывает, когда охотишься на новообращенного без клинка! Ты этого хотела? Чтобы она разорвала его на куски?
Бросаю взгляд на кровавое месиво, которое еще пару минут назад было предплечьем, и тут же опускаю глаза. Чувствую, как совесть, словно шипом, колет в боку. Пусть ранила и не я, мне не хотелось, чтобы кто-либо из стражей пострадал.
– Я лишь… желала убедиться, что с Эми будет все норм…
– Ты ослушалась! – переходит на крик он и тут же приближается ко мне, понизив тон до шепота. – Подвергла себя опасности, несмотря на лекарство в твоей крови. Ты нарушила приказ Старейшины. Представляешь, что будет, если он об этом узнает?
– Извини, – вяло мямлю я. – Я не хотела никого подставлять. Я приняла всевозможные меры предосторожности, чтобы со мной ничего не…
– Я не могу постоянно тебя защищать. Не могу следить за каждым твоим шагом. Пора уже научиться следовать логике, а не глупым чувственным порывам. Они лишь вредят и отвлекают.
– Так вот как?
Вот чем он меня считает: отвлекающим обстоятельством, которое мешает ему достигать целей? Что ж, полезно иногда расставить точки над «и», узнав, где тебе на самом деле место.
– Если бы не я, она бы уже давно вцепилась тебе в глотку. Я тебе жизнь спасла.
– Я бы справился.
– Ну конечно.
Блэквуд холодно оглядывает меня с головы до ног, слишком долго и чересчур близко. Затем, очевидно, вспомнив, что шестеро стражей в это время неотрывно за нами следят, тут же отступает в сторону.
– Легранж, – обращается он к Пейшенс, – проводи Двенадцатую к машине и убедись, чтобы по пути она не наделала еще больше глупостей.
Пейшенс кладет руку мне на локоть, но я вырываюсь, давая ей понять, что сама в состоянии идти. Чувствую себя пойманной на шалости школьницей, которую ведут в кабинет директора для воспитательной беседы. Знаю, мой поступок был рискованным, но ведь я не собиралась вступать в бой, а просто проследить, чтобы никто не пострадал. Благодаря мне Уилл избежал смертельного укуса, а Блэквуд отделался всего лишь несколькими царапинами на шее. Хотя он ни за что в этом не признается. Но, несмотря на все противоречия, я понимаю, что он прав: охота на молодого морова – самоубийственная миссия. Если бы не удачно сложившиеся обстоятельства, Уильям мог бы оказаться в куда худшем положении или и вовсе… Нет. Не могу даже думать об этом. А если бы что-либо произошло со мной, тысячи сиринити лишились бы единственного шанса на лучшую жизнь.
– Знаешь, – начинает Пейшенс, когда мы подходим к внедорожнику, – мне казалось, явиться на встречу с якобы опомнившейся сестрой-моровом в Уинтер Парке было глупо, но приехать на вылов новообращенного, когда в твоих венах течет лекарство… Это уже высший уровень безрассудства. Ты вообще хоть иногда думаешь перед тем, как что-либо делать, или так и плывешь все время на автопилоте?
– По крайней мере, я хоть кем-то дорожу, помимо себя.
Судя по резко изменившемуся выражению, мои слова задели ее за живое.
– У меня были дорогие люди, но они все умерли от сангморы. Прямо как сиринити, которых ты чуть не обрекла на подобную участь.
– Слушай, – тяжело выдыхаю, – я понимаю, какую глупость совершила. Давай оставим наши «милые» перепалки на потом, ладно? Мне сейчас и без того достаточно плохо.
Открываю дверцу пассажирского места, но Пейшенс тут же ее захлопывает.
– Не играй с огнем. Может, ты мне и не нравишься, но твоя жизнь имеет исключительную ценность. Ты нужна сиринити и этому обществу. Будь добра, постарайся не умереть раньше времени, потому как высока вероятность, что больше ты не воскреснешь.
Чувствую, как внутри просыпается дремлющее любопытство. Сколько я знаю Пейшенс, она переживает лишь о себе и о том, как пробраться на вершину по головам, плечам и прочим частям тел других. Что могло ее так сильно обеспокоить: я или судьба коммуны? Если бы я не знала ее достаточно долго, могла бы решить, что моя жизнь для нее действительно чего-то стоит. К счастью, я не настолько наивна.
Пейшенс буквально запихивает меня внутрь автомобиля, после чего устраивается поудобнее на капоте. В боковое окно наблюдаю, как стражи тащат тело моей сестры по улице, а после загружают в багажник. Добравшись до машины, Уилл получает укол крови и тут же присаживается рядом со мной, желая успокоить. Однако мое внимание приковано к Блэквуду, связывающему руки Эми веревкой и запихивающему ей в рот кляп. Не сильно это похоже на «помощь», но я прекрасно понимаю, что меры предосторожности важны как никогда. На меня при этом он даже не смотрит. Будто меня и вовсе здесь нет. Впрочем, бесцеремонность Верховного жреца меня не обижает. Я привыкла, что грубость и холод – его родной язык. Но это заставляет задуматься о причинах его поведения. Ведь когда-то он был добрым и самоотверженным доктором, стремящимся спасти жизни. Но те времена канули в Лету вместе с остатками его былого характера. Сейчас же я имею дело с хладнокровной, свирепой коброй, жаждущей укусить тебя при малейшем неповиновении. И… это еще одна причина, подталкивающая меня к его прошлому.