Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 24)
В четвертой книге наконец нахожу информацию о самом докторе Д. Р. Беллроузе, а также о его череде удачных переливаний от человека сангвинару. Однако не уверена, что речь идет о Блэквуде, так как везде, где он упоминается, написано Дриан, а не Дориан.
На сто сорок девятой странице неожиданно натыкаюсь на фото и беззвучно выдыхаю, распознав практически неузнаваемые черты того вечно хмурого человека, который сегодня возглавляет воинство сиринити. Со стетоскопом на шее и самодовольной ухмылкой на губах доктор Блэквуд-Беллроуз смотрит на меня с другой стороны снимка. Как будто дразня меня тем, что я не могу оказаться в том зале госпиталя в окружении медсестер, которым повезло видеть его улыбку. Это лицо не Верховного жреца, с которым я нынче знакома. Это обличие светлого прошлого, утерянного настоящего и несостоявшегося будущего, за которое я вынуждена бороться, чтобы отвоевать свое место в его жизни. Вот только не уверена, что его демоны мне это позволят.
Шум в дальнем конце зала резко выбивает меня из раздумий. Захлопнув книгу, я задуваю свечу и прячусь за край шкафа, завидев приближающийся силуэт. В целом я ничего плохого не делаю, однако можно ли сказать то же о другом посетителе полуночной читальни? Фигура проплывает мимо ряда медицинских трактатов. Высокая, худая, сутулая. В блеклом свете ее карманного фонарика я замечаю коричнево-золотой пиджак с узорами и тотчас понимаю, кому он принадлежит: Скретч. Он-то что здесь забыл, да еще и так поздно? Неужели пособие по вольной борьбе решил поискать? Не нравится мне, как настороженно он оглядывается вокруг. Люди так себя не ведут, если им нечего скрывать.
Прослеживаю за ним до угловой ниши, но затем неожиданно теряю. Призрачный свет погас, отзвук шагов утонул в давящей тишине, будто он и вовсе растворился во тьме. Застываю за книжной полкой. Отмеряю время от растерянности до замешательства, когда силуэт Скретча снова появляется в поле зрения, буквально вынырнув из темноты угла. Лицо хмурое, под мышкой зажат потертый том, содержание которого остается для меня загадкой. Как и то, где Верховный страж его взял. Ведь в том крошечном ответвлении библиотеки нет книг. Лишь потушенные канделябры и статуи.
Когда он поднимается по лестнице, я тут же проскальзываю вперед, прихватив с собой вновь зажженную свечу (как хорошо, что я додумалась взять с собой спички). Но, свернув за угол, застываю, наткнувшись лишь на голую стену. По обе стороны возвышаются скульптуры стражей. Один с вознесенным над головой клинком, второй – с тонким вытянутым мечом, по внешнему виду напоминающим копье. Ни намека на тайник. Тогда что Скретч здесь делал? Рассматриваю фигуры с разных сторон, когда замечаю странный символ, высеченный на внутренней поверхности щита: два круга и длинная вертикальная линия, разделяющая их посредине. Напоминает перечеркнутый символ бесконечности. У второй скульптуры такая же метка. Хм…
А что если здесь есть потайная дверь? Звучит глупо, но не лишено смысла, особенно когда речь идет о старинном поместье, чья история древнее родословной всех сиринити, вместе взятых. Провожу рукой по древней метке и отступаю. И что я должна сказать? Алохомора30[1]? Сим-сим, откройся?31[2] Может, еще взмахнуть волшебной палочкой? Ладно, соберись. Сейчас не время для шуток. Думай как Блэквуд. Что бы сделал на твоем месте бесстрастный и рассудительный Верховный жрец? На какие незаметные твоему взгляду мелочи обратил бы внимание? Прежде всего, знак. Он высечен в камне, не нажимается и не задействуется. Значит, он вряд ли служит какой-то практической цели. Скорее, лишь указывает путь. А что насчет статуй? Осматриваю острие каменного клинка, голову и грудь каждого из хранителей, но не нахожу ничего интересного. Пока не замечаю царапины на плитках пола прямо под опорами. Одна влево, вторая – вправо. Словно скульптуры двигали по направлению друг к другу.
Наваливаюсь на мраморное тело и сдвигаю в сторону, пока кончик копья не касается стены. Проделываю то же самое и с другим стражем, когда резкий щелчок извещает о том, что я на верном пути. В кладке прорисовывается прямоугольник, который я с легкостью отодвигаю внутрь. Помещение, в котором я оказываюсь, не больше кладовки. Даже мой чердак в Уинтер Парке куда просторнее. Большой шкаф, два письменных стола, шесть библиотечных стеллажей – по два у каждой стены. Похоже на небольшое книжное хранилище. Зачем же понадобилось скрывать его от любопытных глаз? По всей видимости, из-за информации, которая здесь хранится.
Убедившись, что в библиотеке больше никого нет, прикрываю за собой каменную дверь и, вооружившись свечой, подхожу к громоздкому комоду. Что ж, посмотрим, что сиринити скрывают от мира. Во всех ящиках оказываются не старинные фолианты, а статьи и рукописи. Некоторые слегка помяты, другие – и вовсе покрыты ржаво-темными пятнами неизвестного происхождения. Будем надеяться, что это вино. Просматриваю несколько газетных вырезок, чей шрифт и стиль печати выдают их давность:
Да это же о сиринити и моровах – во всех статьях, собранных здесь, говорится о разоблачении сангвинаров среди людей. Неужели человечество догадывается об их существовании? Это неудивительно, ведь за столько веков у них должны были закрасться подозрения. Даже если замеченное казалось им невообразимым, невозможно все время откидывать правду. Рано или поздно она настигнет тебя и вцепится острыми клыками в горло, прямо как моров в этого уличного бедолагу. Но что это? Достаю из-под стопки синюю записную книжку, напоминающую больничный журнал посещений. На обложке пометка «Лайтхаус, Пенсильвания». В нем какие-то странные пометки: о жизнедеятельности подопытного, о свертываемости крови, быстроте заживления… Испытуемый номер один, два, десять, сорок пять. Что это? Неужели люди проводили эксперименты на сиринити? Скорость излечения… Наверняка они хотели выяснить, каким образом сангвинары исцеляются. Возможно, даже использовать это в своих целях. Господи… Раз Скретч явился сюда, быть может, он каким-то образом причастен к этому? Что если он сотрудничал с людьми, чтобы защитить свою шкуру? Или, что еще хуже, – сдавал собственных братьев в обмен на защиту и неприкосновенность? Это было просто ужасно, но вполне в его духе.
Такое ощущение, что Скретч преследует меня везде, куда бы я ни пошла. Даже когда я его не вижу, я чувствую, что он рядом. Он словно нигде и одновременно повсюду. Следует за мной незримой тенью, проникает в сердце, в мысли. Являясь для меня никем, он постепенно занимает все большую часть моей жизни. Даже сейчас, вместо того, чтобы окунуться в мистерии этой загадочной комнаты, я думаю лишь о том, что он скрывает. И как мне только вывести его на чистую воду?
Тишину разорвал внезапный грохот. В этот момент мое сердце ударилось о грудь с такой силой, что, кажется, на ней останется синяк. Я подбегаю к двери и слышу, как кто-то, чертыхаясь, поднимает упавший стул, на который, очевидно, наткнулся во мраке. Засовываю документы в ящик и выскальзываю в дверной проем, вернув скульптуры на место. Только успеваю спрятаться за стеллажом, как мимо танцующим шагом проходят парень с девушкой.
– Ты уверен, что здесь никого нет?
– Не будь трусишкой, крошка. Какой идиот пойдет ночью в библиотеку? Лучше вернемся к тому, на чем мы остановились.
– Ну-ка, напомни мне, а то я уже забыла.
Юноша притягивает худощавую фигурку к себе, исчезая в затемненном углу, а я раздраженно закатываю глаза. В самом деле, нашли место. Люди тут пытаются пролить свет на темное прошлое всей коммуны, а вы… Проскользнув мимо, я тихонько прокрадываюсь к лестнице, пытаясь переварить полученную информацию. Только получается это у меня с трудом. Эксперименты, другое имя Блэквуда, потайная комната в недрах библиотеки и Скретч, крадущийся в ночи, подобно призраку. Не знаю, что здесь происходит, но теперь я отчетливо понимаю, что сиринити были не до конца честны со мной. Какие-то страшные тайны похоронены в этих мраморных стенах. Тайны, о которых никто не говорит. Секреты, о которых боятся упоминать. Загадки, о которых знают все и одновременно никто. И я обязательно выясню, в чем здесь дело.
Глава 6. Под покровом масок и вуалей
Пару месяцев размеренной жизни стража-новобранца, и вот, наконец, настал день фамильного «Бала Тотемов» – события, которого все ждали со жгучим нетерпением. Все, кроме меня. Сшитый на заказ костюм красного лебедя уже ждет в комнате вместе с моей, так сказать, модисткой.32[1] Мирилин с радостью достает кроваво-красное платье из защитного чехла и разглаживает складочки на юбке. Пышное, элегантное, из нежнейшей атласной ткани с декором из алых перьев, оно выглядит словно его перенесли прямо из сказочного мира. Традиционные длинные рукава призваны скрыть отметины сиринити (которых у меня, кстати, нет), а тяжелый бархатный капюшон, выполненный в виде лебединой головы, – лицо. По всей видимости, он и будет играть роль маски. Судя по пышному подъюбнику, который Мирилин достает из упаковочной коробки, этот вечер будет не из легких. Но когда дело доходит до затягивания корсета, я уже не рада, что вообще в это ввязалась.