Ксения Гранд – Лекарство (#1) (страница 17)

– К чему вы клоните?

– К тому, ma petite cerise11 что ты не просто человек. Ты одна из нас.

– Не может быть. Я обычная.

– Не в традиционном соображении. Твоему организму не потребны инъекции, но важно не это. В твоих жилах течет особая кровь.

– Что не так с моей кровью?

– Как раз наоборот. Она идеальна. Дело в том, что…

Кристиан рассказывает мне, что у сангвинаров целых двенадцать групп крови, а не четыре, как у обычных людей. Каждая обладает уникальным составом и свойством, но самой редкой считается двенадцатая. Она настолько уникальная, что ею обладали лишь два процента населения, но за многие годы все носители вымерли, кроме меня.

– Нет, – качаю головой из стороны в сторону, – у меня третья группа крови, третья положительная. Так написано в моей…

– …медицинской карте? Памятуется мне, будто твоя мать занимала должность лекаря?

Не нравится мне его тон.

– Реаниматологом.

– Exactement12. Ох уж эти новомодные изречения, что захлестнули умы и перья современных жителей.

Бокал приближается к тонким, как ниточка, губам, создавая неловкую паузу, которая мне не нравится. Как и он, и комната. И вообще все это место. Я хочу домой.

– Что это за существо, завладевшее моей сестрой?

– Это моров. Тварь, жаждущая только одного – крови.

Он рассказывает мне о восстании, о столетней войне между ранее братскими кланами моровов и сиринити, о свирепых тварях, терроризирующих людей, и о том, как стражам удалось их сдержать, построив Великую Стену, которая отделила мир людей от территории чудовищ. Мне вдруг вспоминаются слова дяди. Что он там говорил? Граница, врата… Не могу сосредоточиться. Слишком много информации.

– То, что ты видела, – уже не твоя сестра, а свирепое чудовище, которое пыталось и, я уверен, еще попытается на тебя напасть. В рассуждении сего тебе не следует оставаться в од…

– Она умрет?

– Полагаю, впредь это зависит от тебя. В твоих силах спасти ее, себя и нас.

– Но как?

– Твоя кровь может все изменить.

Глоток красного, и рассказ продолжает свое течение. С его уст звучат просто невообразимые вещи, поверить в которые было бы сложно даже после бутылки Бордо. О моровах, которым удалось прорваться в наш мир при неожиданной облаве на Стену, их многолетней борьбе и лекарстве, которое может изменить ход событий. Насколько я понимаю, это лекарство способно вылечить сангвинаров от болезни, вот только каким образом, где его взять и как оно поможет сиринити в войне, понять я никак не могу. Впрочем, не только это.

– Почему бы вам, – перебиваю его на полуслове, – просто не взять у меня кровь и не отпустить домой?

– Malheureusement, все не так легко.

Он рассказывает о каких-то вратах, о землях, политых кровью, и о сложном механизме открытия, но я уже не слышу. Я перестала слушать пару минут назад, когда прозвучало слово «война» и «клан». Сами эти слова подвергают сомнению весь его рассказ.

– …слишком затянулось. Мы априори обречены на по…

– Чего вы хотите? – не выдерживаю. – Образец моей плазмы, клетки, ДНК?

По его взгляду понимаю, что дальше не последует ничего хорошего.

– На плечи сиринити возложена нелегкая тягота – перебраться на Другую сторону и отыскать лекарство, и ты, ma petite cerise, удостоена чести принять в этом участие. Дело в том, что врата границы оснащены замысловатым механизмом, для открытия которого требуются образцы всех групп.

На языке так и вертится «берите то, что нужно и оставьте меня в покое», но Кристиан улавливает ход моих мыслей.

– Мы могли бы взять образец твоей крови, но это не сработает. Прежде чем стражи доберутся до черты, кровь, свернется, коего допускать нельзя. Иным образом механизм не сработает. Чтобы этого не произошло, следует поддерживать строго определенную температуру, избегать контакта с солнечным светом, а также взбалтывания, чего невозможно достичь даже с термоизоляционными контейнерами. Это не поддается вразумительному объяснению, но дабы врата открылись, ты вместе с одиннадцатью стражами должна отбыть к границе самолично.

– Куда?

– К сожалению, месторасположение Стены недопустимо поддавать огласке.

– Как долго? Когда?

Ни единого ответа.

– Открыть врата – твоя единственная задача.

– Да, но где это?

И снова молчание, холодит пылающие от негодования щеки. Нервы натягиваются до предела.

– Hélas13, это все, что я могу сказать. Будь уверена, мы позаботимся о твоей безопасности. Ты должна поверить, что…

– Поверить? – голос срывается на хрип. – Во что? В существование уникальной касты людей, во все эти истории о войнах, вампирах и волшебном эликсире?

– Я не ласкал себя надеждой о том, что ты тотчас пойдешь навстречу. Но все, что касается твоей к…

– Моя мама была врачом. Она бы знала, если б у меня была редкая группа.

Его взгляд утопает в бокале. Что еще? Мои родители – инопланетяне, а я на самом деле выросла на Луне?

– Я не желал затрагивать эту тему, – растягивает слова, словно старую затвердевшую жвачку, – но во благо твоему разумению пусть истина прозвучит из уст моих, а не из уст чужих. Женщина, что живет в твоих воспоминаниях, не приходилась тебе матерью по крови. Она была одной из двух сиринити, приставленных к тебе для обороны.

Что он несет? Как он вообще смеет о ней говорить?

– Этого не может быть.

– Было бы лукавством с моей стороны утверждать, что мне не отягощает душу необходимость поведать тебе столь мрачные главы твоей жизни, но, увы, c'est la vérité.14

Он все продолжает говорить, а я чувствую, каким тяжелым становится воздух. Вдыхаю его, словно через трубочку, и ловлю себя на том, что не перестаю мотать головой. Это все какая-то злая шутка.

– А как же папа? Он тоже ваш шпион?

– Нет, – вздыхает Кристиан, – Касиус был твоим биологическим отцом. Он повстречал прекрасную женщину, благодаря союзу с которой появилась ты. Однако к моему величайшему прискорбию, она скончалась почти сразу, как произвела тебя на свет, и тем наполнила сердце мужа скорбью неизбывною.

– Что? Как это? То есть… как же Лорейн?

– Отец принужден был растить тебя самостоятельно, – продолжает Кристиан, не обращая на меня внимания. – Повстречав иную даму, он породил на свет твою сводную сестру, Эмили, но союзу сему не было суждено продлиться долго, так как мать дитя была слишком юна и вскоре сбежала в поисках лучшей доли. Обремененный нелегкой судьбой, после встречи с Лорейн Касиус пожелал оставить свое прошлое в тайне, выдав ее за вашу мать. Эмили была слишком мала и, надо полагать, не помнит о прискорбных событиях тех лихих времени. Она была и остается твоей сестрой по отцовской линии и единственным родственником.

Нет. Что за бред? Папа не мог умолчать! Он бы обязательно мне рассказал, что моя мама… Как можно лгать ребенку о таком? Ведь я всегда думала… Оказывается, Лорейн – чужая не только мне, но и Эми?

– Вы сказали, что приставили двоих. Кто второй?

– Не думаю, что сейчас подходящ…

Повторяю вопрос и ловлю на себе взгляд Блэквуда. Ему не по душе, что я обращаюсь к Кристиану подобным образом, но мне плевать.

– Кто второй?

– Николас Неймон.

Это уже слишком!

– Он сам вызвался на эту миссию. Но хочу тебя заверить, что…

– Что мои мама и дядя на самом деле чужие люди? Думаете, я в это поверю?

Чувствую, как слезятся глаза, и боюсь, что не смогу сдержаться. – Понимаю, с какими превратностями судьбы ты столкнулась, но хочу уверить тебя, Николас и Лорейн обладали поистине пылкими чувствами и…

– Не смейте.

Пальцы дрожат, ногти впиваются в кожу так сильно, что проступают капельки крови. Зачем он это делает?

– … никогда не относились к тебе как…