Ксения Гранд – Лекарство (#1) (страница 16)

– Кто-то мне объяснит, что здесь происходит?

– Послушай, – он берет меня за плечи, но увидев мою реакцию, мягко опускает руки. – Знаю, ты напугана. Я понимаю, но здесь нечего бояться. Никто тебя не тронет. Я не могу сказать больше. Мне за это влетит, понимаешь? Как и за ложь Верховному Жрецу. Поэтому, пожалуйста, иди в ванную и приведи себя в порядок, а потом я отведу тебя к Старейшине, и он тебе все объяснит. Хорошо?

Заставляю себя кивнуть и дергаю за ручку. Кто этот парень и с чего он вдруг так за меня переживает? Он рисковал, вырывая меня из лап Блэквуда, но зачем ему это? Ничего не понимаю, и с каждой минутой, проведенной в этом месте, нити благоразумия только сильнее запутывается в узел. В уютной ванной в викторианском стиле, размером с мою спальню, меня поджидает чистая одежда и всевозможные средства гигиены: гели для душа, муссы, бальзамы, маски, лаки для укладки и еще несколько флакончиков, предназначение которых мне так и не удалось определить. Быстро умываюсь, быстро привожу в порядок волосы и лицо. Вообще все делаю быстро, не оттого, что есть куда спешить, а потому что хочу узнать, зачем я здесь. Меньше, чем за пять минут я уже стою на пороге двери.

– Я готова.

Парень окидывает меня взглядом и кивает в сторону коридора. Вопросов не задаю, от него я все равно не добьюсь ответов, но могу добиться от того, кто поджидает меня в банкетном зале. Мужчина. Учитывая морщины на лбу и возле рта, я бы сказала, что ему за пятьдесят, но мягкие черты молодят на пару-тройку лет. При виде меня он вежливо кивает на свободный стул.

– Ты, надо полагать, проголодалась?

Качаю головой из стороны в сторону. Он улыбается.

– Прошу, не стесняй себя. В еде мы нужды не испытываем.

И правда. Стол битком забит. Закуски, сыры, мясная нарезка, фрукты. В конце столешницы, которая растянулась метров на пять, вижу даже фаршированную утку и красный виноград. Или это фазан? Возле блюда с птицей стоит начищенная до блеска жирандоль, в хрустальных подвесках которой свет люстры отражается мириадами искрящихся светлячков. Если бы не учебники по истории я бы даже не знала, как эта штука называется.

– Или ты предпочитаешь что-то более утонченное?

Не успеваю оглянуться, как перед лицом материализуется тарелка. На самом деле, ее подал… не знаю, как его называть. Тот парень в странной одежде, которая представляет собой непонятное сочетание костюма с высоким воротом и сюртука. Видимо, здесь все странно одеваются. На самом же хозяине не менее старомодный костюм-тройка темно-коричневого цвета с заправленным под жилетку галстуком. Довольно элегантно, для светского вечера девятнадцатого века, но никак не для современного ужина. Кто вообще так принимает гостей? Мужчина жестом приглашает приступить к еде, но я не спешу брать в руку вилку. После того как Блэквуд силой привез сюда, у меня нет желания давать им повод себя травить. Кто знает, что скрывается под этой золотистой корочкой?

– Твои волнения не беспочвенны, но излишни, – морщинистая рука подносит вилку ко рту. – Спешу заверить, тебе не о чем тревожиться.

На свой страх следую его примеру. Голодать – недопустимо, особенно если я собираюсь отсюда выбраться. К тому же отказ может восприняться как оскорбление. А я ведь не хочу обидеть того, чей дом снизу доверху напичкан охраной? Утиный жир заполняет рот, наслаивая на язык вкус пряностей. Необычный вкус.

– Magret de canard à la sauce blanche, – говорит хозяин, отпивая из изящного бокала. – Утиная грудка в белом соусе – традиционное блюдо французской кухни. Мое любимое. Вкус раскрывается, ежели добавить…

– Вы ведь не о французской кухне меня позвали поговорить.

Мужчина прерывается, и я уже начинаю жалеть, что мой язык живет своей жизнью.

– Твое нетерпение допустимо. У тебя есть вопросы, которые жаждут отыскать ответы. Что же, я постараюсь их удовлетворить.

Мне не по себе от того, как он связывает слова. Краем глаза замечаю стражника в углу. Еще двое стоят по обе стороны от двери с набором кинжалов в поясных ножнах. Блестящих, изогнутых, таких же старинных и утонченных, как и все убранство особняка. Среди них – Блэквуд, подпирает стенку, будто его главная задача – не дать ей упасть.

– Мое имя Кристиан Ле Блан, а это, – взмах руки на людей у стены, – мои подопечные. По воле Провидения8 ты ступила на земли нашего родового поместья, носящего имя мое скромное. То, что я расскажу, мудрено уяснить, в разы сложнее – поверить, ибо вера исходит из понимания. Дабы достичь этого, ты должна откинуть предрассудки и навязанные с годами узы скептицизма.

Почему он так говорит? Ему что, сто лет?

– Я и мои подопечные представляем редкую касту сангвинаров, чья физиологическая особенность выделяет нас среди прочих. Сказанное касается генетической мутации, ошибок в структуре крови, кои обуславливают изменения работы организма.

Значение всех слов, которые он произнес, мне известно, но лишь по отдельности. Вместе они не говорят мне ничего конкретного.

– В нашем организме присутствует особый фермент ферматоницин – первенствующее вещество в структуре кровяных телец. Из-за него у нас нарушен синтез альфа и бета цепей гемоглобина, недостача которого порождает дефицит кислорода и, как результат, – кислородное голодание. Последствия подобного изъяна тягчайшие: спазмы, приступы, удушье и в конечном счете околеванец.

Выражение моего лица побуждает его добавить уточнение попроще.

– Смерть, – вино отправляется к морщинистому рту. – Посему наш организм не способен к самостоятельному существованию. Дабы обеспечить выживание, приходится идти на крайние меры. Издревле сангвинары прибегают к инъекциям, позволяющим на малую толику времени восполнить запас кислорода в клетках. Процедура простая, но рискованная, ибо для инъекции требуется не лекарство, а кровь.

– Кровь? – опускаю вилку на стол, она до сих пор почему-то была у меня в руке. – Животных?

– Malheureusement, non9. Животная кровь не совместима с человеческой. При подобном переливании произойдет гемолитическая реакция из-за межвидовой несовместимости, то есть отторжение иммунной системой человека. Много веков назад сангвинары по незнанию и из-за безвыходности именно так и поступали, но выживали при подобном смешении единицы. Посему от использования животной крови не много проку.

– То есть вы используете… чело…вве…ческую кровь? Как… вампиры?

– Отнюдь нет, – белозубая улыбка разрывает неловкость, – вампиры – мифологические существа, в то время как мы настоящие и происходим из благородного рода сангвинаров…

Благородный род? Больше похоже на какую-то секту.

– …подразделяющегося на две касты. Наша община носит название сиринити. Инъекции человеческой крови – это не душегубство или беспощадная забава, лишь способ выживания. Они наполняют клетки кислородом, позволяя организму сиринити выжить. Компликация в том, что эффект их крайне быстротечен. Длительность зависит от силы организма. Некоторым потребно делать укол единожды в семь дней, иным – всякие два часа.

По спине пробегает дрожь не только от сырости в помещении, но и от его слов. Использовать кровь, да еще и человеческую? Они все здесь, похоже, свихнулись.

– Вопреки всем рискам, инъекция оказывает подлинно удивительное влияние, обновляет клетки, запускает процессы регенерации. Благодаря ей сиринити продлевают жизнь в буквальном смысле этого слова.

Точно секта. Авария, похороны, теперь – секта. Молодец, Блум. В этом месяце тебе точно везет.

– И где вы берете эту кр…

Язык запинается на слове, но продолжать и не нужно. Мужчина и так понимает, что я имела в виду. Как он сказал его зовут, Кристиан?

– Бога ради, – взмахивает он рукой так легко, будто рассеивает невидимое облачко пыли. – Ты ведь не думаешь, что мы выкачиваем кровь из мирных вилланов? За окном двадцать первый век – век прогресса, вселенских упрощений и банков крови. Состоятельный человек, который пожелал расширить свои имения, вполне может разжиться подобным учреждением или основать свое, что я и сделал, учредив «Американский Красный крест».

– Вы являетесь владельцем одной из самых крупных донорских организаций в стране?

– Oui, – самодовольно кивает он. – Это весьма выгодно по многим причинам. Помимо круглосуточного доступа к крови, мы также имеем блажь выбирать те группы, которые наиболее предпочтительны нашими стражами.

– Я думала, ее создала Клара Бартон – медсестра.

– Согласно официальным источникам. На самом деле, нынешний руководитель – мой давний camarade10, который принял на себя сие обременительное поприще. Впрочем, не он один – множество достойных людей, каждый прославленный в своей области, ныне служат делу сиринити.

– Тогда зачем вы мне это рассказываете? Вы же не собираетесь…

– Ни в коем случае. Тебе, дитя мое, ничего не грозит. Здесь ты в безопасности.

Четверо охранников за спиной говорят об обратном. Говорю ему, что до сих пор не понимаю, почему я здесь. Блэквуду это не нравится. Через всю комнату, находясь на расстоянии нескольких метров, я буквально чувствую, как напрягаются его плечи. Кристиан, же наоборот, сдержан и терпелив.

– Дело в том, что у нас с тобой много общего. Ты никогда не замечала, что ты не такая, как все? Твое мышление отличается, поведение выделяется – и это лишь поверхностные расхождения.