Ксения Форст – Привратности судьбы (страница 6)
– Никогда бы не подумал, что у вас такая восхитительная дочь, – промурлыкал он, беря её похолодевшую руку и поднося к губам. – Я сражён наповал!
Его поцелуй обжёг кожу. Вероника, словно ужаленная осой, отдернула руку. Пусть и грубо, но сейчас она чувствовала себя героиней фильма ужасов, смутно осознающей, что происходит. Она сжала бокал шампанского до побелевших костяшек. Боль в руке хоть немного вернула её в реальность.
– О, боже, милая! – заголосила Мелена, увидев кровь, стекающую по пальцам дочери. – Это все из-за этого проклятого хрупкого стекла!
– Вам нужно промыть рану, – невозмутимо произнес Павел, беря её руку в свою. – Я помогу.
– Нет! Я сама! – Вероника, только сейчас приходя в себя, почувствовала боль. Да, это все происходит на самом деле. Она выдернула руку, пробормотала извинения, схватила салфетку и, как ошпаренная, рванула в ванную, захлопнув дверь на все засовы.
Она открыла кран, словно врата ада, и сунула израненную руку под ледяные струи. Сердце колотилось, как бешеный барабанщик на метал-концерте, – попытки успокоиться были смешны. Как тут успокоишься, когда самый жуткий кошмар решил выйти на сцену реальности?! Если бы не пульсирующая боль в руке, о которой она сейчас думала меньше всего, Вероника решила бы, что это какой-то галлюциногенный сон, и уже набирала бы номер Рики, чтобы он её разбудил. И вот она, проснувшись, в своей уютной, безопасной итальянской квартире, за миллион миль от этого кошмара! Но нет. Алые ручейки, предательски извиваясь, стекали по коже, и Вероника, словно загипнотизированная, смотрела на этот багровый водопад. В голове, как на старой киноплёнке, закрутились воспоминания…
Ей всего шестнадцать. В клубе, в мерцающем полумраке, он напротив. Его улыбка – обещание, искушение, против которого она бессильна. Очарованная, ослепленная его вниманием, после нескольких коктейлей она чувствует, как рушатся стены, которые она так тщательно возводила вокруг себя.
Вот она стоит в приватной комнате, где в центре – огромная кровать, словно ждущая своего часа. Его поцелуи, жаркие и настойчивые, обжигают шею. Кровь в венах – кипящая лава, отравленная сладким ядом желания. Его губы и руки, смелые и уверенные, скользят под юбку, проникая в самое сердце ее девичьей невинности. До этого – ни поцелуя, ни касания. А сейчас – эта буря, этот вихрь чувств, против которого она не находит защиты. Тело – предатель, не слушается голоса разума. Он – искусный кукловод, превративший ее в податливую марионетку в своих чувственных руках, касающихся самых сокровенных, самых уязвимых мест. Она задыхается… от восторга? От страха?
Он валит ее на кровать, нависает сверху, ласкает грудь. Она чувствует его возбуждение, жар его тела, его дыхание, обжигающее кожу. Он шепчет, что задыхается от ее сексуальности, что еле сдерживается. Слова – как заклинания, отнимающие волю.
И вот, резкий толчок, пронзительная боль, разрывающая невинность. Она готова, но не ожидала, что будет так… больно. Крик вырывается из груди, немой укор, запоздалое осознание… что-то сломалось. Что-то безвозвратно потеряно. И этот миг, окрашенный болью и страхом, навсегда останется занозой в ее юном, неокрепшем сердце.
– Ты девственница?!– Слетела с его уст как утверждение и приговор одновременно.
Она молчала, не зная, что сказать. Неужели он не понял? Неужели не почувствовал её неловкость, неумелость в поцелуях, робкое прикосновение новичка? Обида жгла изнутри, а боль скручивала сердце в тугой узел. Еле заметно кивнув, она отчаянно боролась со слезами, готовыми хлынуть потоком.
– Чёрт! Так это твой первый раз… и он вот так произошёл? Почему ты не сказала? – В его голосе звучало не столько сочувствие, сколько упрёк, словно она совершила преступление.
Вероника ощутила себя раздавленной, словно хрупкий цветок, растоптанный грубым сапогом. Заметив её состояние, взгляд его смягчился, и она услышала:
– Ну, раз уж прошлое не изменить, надо постараться, чтобы эта ночь запомнилась тебе… по-другому.
И он изменился. Его прикосновения стали нежными, осторожными, словно он боялся причинить ей боль. Проникновение – бережным и заботливым. И ему удалось… Он подарил ей оргазм, от которого всё тело содрогалось в блаженной дрожи, оргазм, который она не забудет никогда. Это сказочное, всепоглощающее блаженство разливалось по венам, заполняя каждую клеточку её существа. Они улыбнулись друг другу, и между ними возникло хрупкое чувство близости, которое тогда, в своей юной наивности, Вероника приняла за ту самую, единственную любовь. Но сказка рассыпалась, как карточный домик. Спустя несколько мучительных минут молчания, он просто собрался и ушёл, сухо поблагодарив за отличный вечер. И оставил её одну, с осколками надежд и горьким привкусом разочарования на губах.
Вероника была раздавлена, унижена до глубины души. Собрав остатки себя, она умылась, механически привела себя в порядок, не помня, как добралась до дома. Сквозь пелену отчаяния пробивался лишь истеричный крик родителей, а затем – спасительная тишина комнаты, где под обжигающими струями воды она тщетно пыталась смыть с себя липкий позор. Как она могла допустить это? Пасть так низко, в объятиях чужого мужчины, старше всего на пять лет… Возможно, время стерло бы эту боль, но спустя несколько месяцев, полных душевной смуты и физического недомогания, она узнала о беременности. Две предательские полоски на тесте безжалостно возвестили о том, что её жизнь летит в пропасть. Сознаться родителям? Невозможно. Она не смогла бы вынести их стыда, их гнева, ведь она опозорила их. Решив прервать беременность, она долго сидела в стерильных стенах клиники, проклиная его, себя, весь мир. Но когда подошла её очередь, острая, пронзительная боль пронзила её сердце. Там, внутри неё, билась крошечная, невинная жизнь, ни в чём не повинная. Как она могла стать убийцей? От ужаса и тошноты перехватило дыхание. Вырвавшись из клиники, глотая свежий воздух, она, проклиная всех мужчин, впервые почувствовала зарождающуюся в ней решимость изменить свою жизнь. Судьба подарила ей шанс – школьный обмен. Вероника ухватилась за эту возможность, бежала в Италию, чтобы спрятаться, пока не стало слишком поздно, пока её тайна не стала очевидной для всех. Однако состояние её ухудшалось, терзаемое стрессом и бессонницей. Началось кровотечение, и её приёмная мать вызвала скорую. Случился выкидыш. В отчаянии Вероника рассказала обо всём Маргарет, которая, единственная хранительница её тайны, прониклась её болью и отнеслась ко всему с невероятным пониманием. Долгие ночи Вероника оплакивала потерю невинного дитя, к которому в её сердце уже проросли ростки любви и заботы. Те месяцы стали настоящим кошмаром. С тех пор девушка избегала мужского внимания, воздвигнув вокруг себя неприступную стену, чтобы больше никогда не испытывать подобной боли.
Грохот в дверь ворвался в её воспоминания, словно слон в посудную лавку! Вероника подскочила, взметнувшись, как испуганная птица, запертая в клетке.
– Вероника, ты жива вообще? – Голос Лукреции прозвучал, как спасительный маяк.
Девушка выпустила сдавленный вздох.
– Да, все в порядке! – Она лихорадочно принялась стирать предательские слезы и колдовать над макияжем, превращаясь из золушки в принцессу за пять секунд. Убедившись, что выглядит не как жертва кораблекрушения, распахнула дверь.
– Мелена отправила меня на разведку, она вся извелась! Что с тобой стряслось? – Лукреция вперила в сестру обеспокоенный взгляд.
«Что стряслось? Да вселенский кошмар вырвался на свободу и разгуливает тут, как у себя дома!» Ей хотелось схватить чемодан и бежать куда глаза глядят – из дома, из города, из страны, на другую планету!
– Да ты выглядишь так, будто увидела самого дьявола! Испугалась чего-то?-Лукреция, словно опытный детектив, моментально раскусила её состояние.
– Да…
– Наверное, как и твоя мать, плохо переносишь вид крови, – Лукреция, решив, что все дело в царапине, схватила руку сестры. – Давай я обработаю.
Вероника кивнула, словно зачарованная, доверив рану сестре. Она даже не вздрогнула, когда спирт коснулся кожи. Рука сейчас была последним, что её волновало. В голове лихорадочно роились мысли – план побега, план "как исчезнуть из виду навсегда"!
– Слушай, а ты давно знакома с Павлом? – Даже это имя отозвалось в ней болезненным эхом.
– С этим роковым красавцем, с которым ты познакомилась?
– Я с ним НЕ знакома! – Вероника отрезала, как гильотиной. Ей не хотелось никого посвящать в этот кошмар.
– Ну, мама же вас представила… – Лукреция слегка опешила от такой реакции.
– Так давно он здесь ошивается?– отмахнулась Ника.
Лукреция усмехнулась.
– Достаточно. У них с твоим отцом какие-то общие делишки.
– Почему я о нем раньше ничего не слышала?
– Да ты тут набегами, не удивительно! А так, он тут как дома, желанный гость. Твой отец от него просто без ума.
Вероника горько усмехнулась. Знал бы её отец, что этот его любимчик вытворил с его дочерью! Проклял бы обоих!
– Значит, он еще и частый гость, – пробормотала Вероника, скорее себе, чем сестре.
– Ну да. А что, запала на него? – Лукреция прищурилась, уловив подозрительные нотки в голосе сестры.
– С чего ты взяла? Он совсем не в моем вкусе!