Ксения Форст – Привратности судьбы (страница 8)

– Вы что, ещё не перешли на "ты"? – ухмыльнулся Николай, словно прочитал её мысли.

Ника испепелила его взглядом. "Ты"? Да ни за что! Она вообще не собиралась подпускать его к себе ближе, чем на пушечный выстрел.

– По-моему, я не нравлюсь вашей дочери, – подметил Павел, не сводя с неё глаз. Взгляд хищника.

– Ерунда какая! Ника просто очень скромная девочка, – вступился Николай, с аппетитом уплетая омлет с беконом.

От этих слов Вероника сжала вилку с такой силой, что та вполне могла бы погнуться. Ей внезапно захотелось испортить отцу аппетит (и настроение заодно).

– Знаешь, папа, мне очень жаль, но меня вызывают на работу. Нужно закончить проект. Так что сегодня вечером у меня самолёт.

Воцарилась гробовая тишина. Все уставились на неё, округлив глаза. Николай перестал жевать. Минута тишины показалась Веронике вечностью. Казалось, воздух наэлектризовался и стало нечем дышать. Отец вспылил. Он отбросил вилку и, чуть ли не крича, приказал:

– Ты никуда не поедешь!

– Папа, мне нужно…

– Никаких "папа"! Ты и так бываешь редко, как будто мы тебе не родители! Ты просто неблагодарная!

– Милая, может, можно всё уладить на расстоянии…? – начала было Милена, она не была готова так скоро отпустить дочь.

– Мама, я не могу! – Вероника готова была убежать сейчас же из-за стола.

– Что значит "не могу"? Ты не можешь так поступать со своими родителями! – кричал Николай.

– Ника, но ведь можно уладить всё. Ты могла бы послать им готовый проект через интернет, в наше-то время… – усмехнулась Лукреция и, взглянув на пылающий взгляд сестры, поняла, что зря выступила.

– Вот именно! – воскликнула мать.

– Там нуждаются в моём присутствии, – пыталась отстоять свой отъезд Ника, понимая, что попала в болото и вязнет в нём всё глубже.

– По-моему, ваша семья сейчас нуждается в вашем присутствии больше, чем кто-либо, – тихо заметил Павел.

Это была последняя капля. Вероника резко отодвинула стул, так что он со стуком рухнул на пол.

– Да кто он вообще такой?! Что он здесь забыл?! Откуда ты взялся и какое право имеешь вторгаться в святая святых – в мою семью?! – Вероника сорвалась, словно плотина, долго сдерживавшая бурные воды. Павел, словно приняв вызов на поединок, поднялся из-за стола. Она, не в силах совладать с собой, приблизилась к нему вплотную и, дрожащим от гнева пальцем, ткнула в грудь. В этот момент молодой человек, словно желая унять бурю, нежно сжал её плечи обеими руками и, заглянув в самое сердце её глаз, тихо, почти шепотом произнес:

– Тебе нужно успокоиться, Вероника. – Наклонившись к ней ближе он прошептал тише что бы только она могла услышать:– Иначе я не сдержусь… и поцелую тебя.

Последние слова, словно горячее дыхание, коснулись её уха. Вероника замерла, словно громом поражённая. Он угрожал ей… поцелуем? Что это вообще значило? В её душе поднялась волна смятения, смешавшая гнев и растерянность. Её мир, казалось, перевернулся с ног на голову. В голове зароились мысли, словно встревоженный улей. Этот дерзкий мужчина, вторгшийся в её жизнь, теперь осмеливался ей угрожать… не физической расправой, а поцелуем! Это было настолько абсурдно, настолько немыслимо, что Вероника на мгновение потеряла дар речи. Ярость, бурлившая в её крови, внезапно схлынула, оставив после себя лишь пустоту и смутное беспокойство.

Она почувствовала, как дрожь, начавшаяся в кончиках пальцев, постепенно охватывает всё тело. Его руки, по-прежнему сжимавшие её плечи, казались сейчас не удержанием, а скорее ласковым прикосновением. В его глазах, в которых она только что видела отблеск вызова, теперь читалась какая-то глубина, какая-то… мольба? Вероника не понимала, что происходит, но чувствовала, что ещё секунда – и она утонет в этом взгляде, потеряет себя без остатка.

"Он не посмеет", – пронеслось в её голове. Но в глубине души, вопреки всякой логике, она осознавала, что он вполне способен на это. И это осознание пугало её больше всего. Не сам поцелуй, а та власть, которую он, казалось, имел над ней. Власть над её чувствами, над её разумом, над её волей.

Вероника отшатнулась от него, словно от огня. Ей нужно было пространство, воздух, чтобы прийти в себя. Чтобы понять, что вообще произошло и как она допустила, что этот человек так легко вывел её из равновесия. Она смотрела на него, пытаясь прочитать в его лице хоть что-то, но видела лишь непроницаемую маску.

– Ника, да как ты смеешь?! – голос матери хлестнул по щекам, возвращая её в суровую реальность.

– Да если бы ты хоть иногда вспоминала, что у тебя есть дом! Павел – он мне как сын! Член семьи, понимаешь?! – Николай взревел, словно раненый зверь, и ярость, казалось, вот-вот разорвет его на части. Внезапно он пошатнулся, схватившись за грудь.

– Боже мой! – Мелена, как верная гончая, бросилась к нему.

– Николай, вам плохо? – Лукреция, словно фокусник, извлекла откуда-то лекарства и принялась отмерять драгоценные капли в стакан.

– Я вызываю врача! – Павел, как молния, набирал номер, готовый спасти мир (или хотя бы Николая).

И только Вероника, словно статуя, застыла посреди этого хаоса, чувствуя себя нелепым зрителем в чужом спектакле. Что делать? Куда бежать?

– Папа! – выдохнула она, глядя, как отец, словно рыба, выброшенная на берег, судорожно глотает воздух, вцепившись в сердце.

Врач примчался, когда Николая уже уложили в постель – Павел, словно санитар, лично доставил его туда, пока Мелена и Лукреция, вперемешку со слезами и причитаниями.

Вероника стояла внизу, словно провинившаяся школьница, и грызла ногти, пытаясь осознать масштабы содеянного. Как она могла так поступить? Поддаться своим дурацким страхам и довести отца до ручки! Ведь она же приехала сюда, чтобы его спасти! Парадокс, да и только!

Врач спустился, и Вероника, бросилась на него с распросами:

– Как папа?

– Сейчас ему лучше. Давление подскочило от волнения, а после его недавнего приступа это крайне опасно. Прошу вас, оградите его от любого стресса. Только покой, – сказал доктор и, словно ниндзя, растворился в ночи.

Вероника кивнула, продолжая стоять, как истукан на острове Пасхи. Она чуть не потеряла отца! Эта мысль пронзила её, словно удар молнии. До этого момента она почему-то считала, что родители – это вечные двигатели, которые всегда будут рядом. Глупая!

Страх ледяной хваткой сжал сердце, и одинокая слеза, словно осколок разбитой надежды, прочертила путь по щеке. Она даже не заметила, как Павел, словно тень, возник за спиной и, притянув к себе, заключил в объятия. В этот миг, когда мир вокруг рушился, она не сопротивлялась, лишь отчаянно нуждалась в опоре, в ком-то, кто разделит ее боль.

– С ним все будет хорошо, – торопливо шептал он, успокаивающе гладя по спине. – Он сильный, Вероника, он справится.

Слова его, казалось, доносились издалека. Вероника, словно очнувшись от кошмара, с усилием оттолкнула Павла. В долю секунды он почувствовал, как ее тело пронзило напряжение, а во взгляде, полном отчаяния, увидел невыразимую печаль, смешанную с гневной обидой.

– Не трогай меня! – прозвучало резко, словно удар хлыста.

Не давая ей опомниться, Павел крепко схватил ее за руку и, потянув за собой в коридор, властно приказал:

– Одевайся!

– Что?! – В первую минуту от неожиданности Вероника опешила. – Я никуда с тобой не пойду!

– Нам нужно поговорить! – С этими словами он решительно накинул ей на плечи шубу и, усадив в кресло, принялся натягивать сапоги.

– Да что ты себе позволяешь! – Вероника вспыхнула, в ее глазах застыло негодование.

– Ты сама выйдешь из дома или мне нести тебя на руках до машины? Я могу и так, без проблем. Только твоим родителям это может показаться немного странным.

Вероника сглотнула, ощущая, как в горле встал ком. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться этой злой воле. Взяв сумочку дрожащими пальцами, она вышла за порог дома, где у бордюра ждал черный Land Rover, словно зловещий зверь, затаившийся в ожидании. Когда он открыл дверцу, ее сердце болезненно сжалось – ей отчаянно не хотелось садиться в эту машину, в эту ловушку. Павел, властно взяв ее под локоть, усадил ее внутрь. Его прикосновение обожгло холодом. Заняв место водителя, он завел двигатель, и они тронулись с места, увозя ее все дальше от спасительного уюта.

Тишину, давящую и гнетущую, как свинцовое одеяло, разорвал ее голос:

– Что происходит, черт возьми?! Куда мы едем?!

– Успокойся, котенок! В ресторан. Ты вообще не ела, тебе нужно подкрепиться! – Его тон был настолько невозмутимым, словно они ехали выбирать новый сорт чая.

Вероника опешила. Он шутит? Ей казалось, что кусок застрянет поперек горла, а аппетит испарился, словно дым. Она вообще не понимала, как могло произойти что она повелась на его уловку и оказалась в машине и теперь едет вместе со героем своего кошмара в неизвестность.

– К черту еду! Что, черт возьми, происходит?! Зачем ты меня сюда притащил, а?! – Вероника готова была сорваться в ультразвук.

Но Павел, будто воды в рот набрал, молчал, а машина, как бешеная, неслась вперед. "Ладно, поиграем в молчанку," – решила Вероника, отложив истерику до прибытия. Но червячок сомнения грыз: какого лешего он ее выкрал из дома и куда они, собственно, мчатся? Сердце предательски сжалось в комок, то ли от близкого соседства с ходячим кошмаром, то ли от предчувствия чего-то нехорошего. Она вперилась взглядом в дорогу, лишь бы не видеть его, чувствуя, как воздух вокруг наэлектризовался, словно перед грозой вселенского масштаба.