Ксения Форст – Привратности судьбы (страница 3)
– Ты чего улыбаешься? – поинтересовалась Лукреция, заметив внезапную перемену в настроении сестры.
– Да ничего, просто удивляюсь, как ты умудрилась обвести моего отца вокруг пальца! Мне бы он ни за что не позволил открыть своё агентство. Он считает это несерьезным, – поспешно добавила Вероника, не желая обидеть Лукрецию. – Только не обижайся, это не в твой огород камень!
– Я не понимаю, почему ты так недружелюбна к своим родителям, – искренне недоумевала Лукреция. Для нее они были как родные, даже ближе, чем собственные. С ними она чувствовала себя свободной. Ее настоящие родители держали ее в ежовых рукавицах: хорошая итальянка не должна носить короткие юбки, выставлять себя напоказ, возвращаться домой позже девяти вечера, никаких парней! О, сколько раз ее бунтарская душа рвалась на волю! Она даже пару раз сбегала из дома, чтобы попробовать алкоголь и погулять с друзьями, но отец, словно разъяренный Цербер, волок ее домой, упрекая в том, что она позорит семью.
Попав в Россию, она вздохнула полной грудью, почувствовав глоток свободы. С Меленой она полностью обновила гардероб, выкинув старомодные юбки в пол и бесформенные кофты, и стала возвращаться домой после одиннадцати, что ничуть не отразилось на ее учебе. Она с отличием окончила школу и институт фотоискусства. Ее карьера стремительно пошла в гору, благодаря, в частности, Дмитрию, организовавшему ее первую выставку, где ее талант был признан высшим обществом. С тех пор от клиентов не было отбоя.
Но, несмотря на любовь и заботу, которые она получала от семьи Вероники, они скучала по своим родителям тоже. В свою очередь её приемная семья так де скучала по своей дочери, которую видят лишь изредка. Мелена искренне не понимала, почему Вероника так избегает их и свою родину. Лукреция не раз пыталась разговорить сводную сестру, задавая наводящие вопросы, но все было тщетно. Стоило коснуться прошлого, как Вероника каменела и резко меняла тему разговора, либо отвечала уклончиво.
И сейчас было видно, как она съёжилась при одном упоминании о родителях, словно от ледяного ветра:
– Просто… с ними я другая, – пробормотала она, отчаянно запихивая непрошеные слёзы обиды в самый тёмный чулан сердца. – Когда мы поедем к твоим святым?
– Только после того, как я приму душ и облачусь в одно из твоих монашеских рубищ! – Лукреция искренне не понимала, как одежда может так преступно скрывать всю чувственную красоту, которой природа так щедро одарила девушку.
– Ах, да, Маргарет будет в шоке от твоей откровенной блузки! Она что, на два размера меньше, и тебя злые собаки пытались укусить за коленки? – Вероника с нескрываемым смехом решила подколоть её, ведь не ей же одной смеяться над её «скромностью». Зато в этой одежде она чувствовала себя комфортно и защищенно, будто в броне!
Лукреция окинула взглядом свою шёлковую блузку, плотно облегающую бюст. Она ведь специально выбирала такую, чтобы намекнуть на чувственные линии, не показывая при этом слишком много. А любимые джинсы идеально сидели, подчёркивая… кхм, достоинства. Она надула губки и махнула рукой.
– Ты ничего не понимаешь в моде! Вообще ничегошеньки!
Оставшуюся дорогу Вероника щебетала об Арманде и Маргарет, словно о паре антикварных ваз, которые нужно очень бережно нести.
Как только Лукреция ворвалась в квартиру, она с криком «Душ!» понеслась в ванную. Пока Вероника колдовала над сэндвичами и кофе, она и глазом не успела моргнуть, как «стихийное бедствие» по имени Лукреция уже вовсю орудовало в её гардеробной. Только оглушительный вопль "Какой кошмар!!!" заставил её рвануть в спальню, дабы защитить своё скромное имущество.
– Боже мой, Вероника, сколько тебе лет?! – Лукреция, словно разъярённая фурия, вытаскивала вещи с вешалок и с негодованием швыряла их на пол. – Неудивительно, что из-за этого тряпья у тебя никого нет!
Вероника сглотнула ком в горле. Да дело вовсе не в одежде! Просто она и не хотела никого заводить. А эти вещи служили лишь надёжным щитом от назойливых ухаживаний. Они делали её неприступной, словно табличка "Осторожно! Высокое напряжение!"
– Слушай, Лукреция, я же не устраиваю погром в твоём гардеробе и не учу тебя, как одеваться! – отчаянно защищая своё добро и собирая его с пола, воскликнула девушка.
– Ещё бы ты это делала! У тебя совершенно нет вкуса! Но ничего, сегодня же мы отправимся по магазинам. Я вообще не понимаю, как можно жить в городе моды и так одеваться! Это всё дурное влияние моих родителей! – фыркнула та в ответ.
– Давай, выбирай себе что-нибудь и поедем уже к родителям, – Веронике очень не хотелось, чтобы сестра продолжала этот «археологический раскоп» в её шкафу.
– Господи, да что же тут выбрать из этого царства консерватизма, и чтобы моя матушка не заподозрила, что это твои вещи!
– Вот! – Вероника извлекла из чехла новое платье, купленное для воскресных прогулок по парку. Оно привлекло её тёплым оттенком зелёного, наивным белым рисунком, атласным поясом и целомудренным вырезом. – Это платье они ещё не видели.
– Боже мой, где ты этот раритет откопала? – потрясённо пробормотала Лукреция, разглядывая длину и закрытый вырез.
– Между прочим, оно от известного дизайнера! – попыталась оправдать платье девушка.
– Не спорю, но к нему нужны огромные каблуки на шпильках и ажурные колготки, чтобы хоть что-то подчеркнуть! – По выражению лица сестры она поняла, что ничего подобного у той нет. Да ей бы такое и в голову не пришло! Но, к счастью, в чемодане Лукреции, разумеется, нашлось всё необходимое. Она быстро высыпала свою одежду, развешивая её в гардеробе Вероники, и заполнила сумку её вещами. – Чтобы переодеться, буду заезжать к тебе.
Через сорок минут она была готова, и Вероника просто ахнула от восторга. Её скромное платьице, благодаря Лукреции, превратилось в экстравагантный наряд, словно Золушка, побывавшая на балу!
Маргарет встретила их с распростертыми объятиями, словно долгожданных героинь вернувшихся с победой! Усадив за обеденный стол, она тут же превратилась в вихрь энергии, одновременно расспрашивая дочь об ее успехах. Стол ломился от угощений, и вскоре появился Арманд, излучающий любовь к обеим дочерям, не делая между ними никаких различий. Он прижал их к себе в крепких объятиях, словно стараясь вобрать в себя всю их радость и энергию. Семья была в сборе, и обед превратился в феерию рассказов Лукреции и Вероники о работе и выставках. Все шло просто волшебно! Вероника купалась в окутывающем ее тепле и уюте семейного обеда, но вдруг… вопрос Маргарет прозвучал как гром среди ясного неба, заставив ее мгновенно напрячься.
– Как там Мелена и Дмитрий?
Улыбка Лукреции тут же поблекла, словно ее подменили.
– Сейчас уже все хорошо…– словно откладывая разговор на потом пролепетала она.
– Что значит "сейчас"? – озабоченно спросила Маргарет.
Вероника почувствовала недобрые нотки в голосе сестры, и ее сердцебиение подскочило до отметки "турборежим".
– У Дмитрия был сердечный приступ, – выпалила Лукреция, заметив, как вилка сестры со стуком рухнула на стол. Она поспешно добавила: – Но сейчас все хорошо, все позади! Представляешь, как мы все перепугались!
– И ты говоришь это только сейчас?! – Вероника была просто в шоке, узнав об этом спустя шесть часов после прилета Лукреции, которая все это время не обмолвилась ни словом!
– Ну, ты же не спрашивала, а я… не знала, как сказать, – пробормотала та в свое оправдание, с видом побитой собаки.
Вероника вдруг осознала, что на самом деле она не хотела знать ничего о родителях, ей просто важно было знать, что они в порядке, и все. Никаких подробностей, никаких трагедий, пожалуйста!
– Боже, Вероника, тебе нужно увидеться с ним! – Маргарет, как любящая мать, понимала, что нужно ее отцу.
Вероника метнула в женщину взгляд, способный испепелить на месте, говорящий о том, что она никуда не поедет. Но взгляд приемной матери отвечал: "Ты обязана побороть свои страхи и повидаться с отцом!"
– Да, Ника, ты очень нужна им сейчас, – Лукреция, похоже, не поняла перепалки взглядами, но решила поддержать мать. Она всегда была мастером "поддержать, когда не просят".
Вероника похолодела, каждый мускул ее тела напрягся и превратился в натянутый нервный комок. В голове царил хаос, буря мыслей, страхов и противоречий. Она любила отца и, как порядочная дочь, должна была приехать, увидеть его, приободрить и поддержать. Но что-то внутри, какой-то инстинкт самосохранения, отчаянно кричал: "Не делай этого!". Минутная борьба, разгоревшаяся в ее душе, внезапно закончилась победой совести.
– Да, хорошо, я полечу. Только надо заказать билеты…
– Я уже все купила! – выпалила Лукреция на радостях, и тут же была пронзена ядовитым, пылающим огнем взглядом сестры. – Ну, я просто не ожидала другого поворота! А что? Удобный случай… грех не воспользоваться!
Вероника до конца обеда хранила молчание, словно заперлась в неприступной крепости. "Пара дней с родителями – и я снова на своей прямой, как стрела, дороге", – твердила она себе, но в глубине души знала, что жизнь – это не гладкий автобан, а скорее ухабистая проселочная дорога с неожиданными поворотами. Попрощавшись с Армандо и Маргарет, две подруги помчались навстречу Рики и безудержному шопингу. Пока Рики и Лукреция, как завороженные, носились между бутиками, Вероника пыталась собрать осколки своего душевного равновесия. Известие о приступе отца обрушилось на нее, как снежная лавина. Николай, казалось, был воплощением богатырского здоровья! Всю жизнь тащил на себе бизнес, оберегал семью от невзгод, чтобы мать и дочь ни в чем не нуждались. Хотя, по правде говоря, Вероника к деньгам относилась довольно прохладно. Едва переехав в Милан, она тут же встала на собственные ноги и перестала нуждаться в отцовской опеке, которая, к слову, мечтала видеть ее выпускницей престижной бизнес-школы. "Вот она, свобода!" – ликовала Вероника в Италии, но тут же сердце сжималось от мысли о возвращении в промозглую Россию, о холоде, сковавшем ее душу. Она настолько ушла в себя, что не заметила, как Рики и Лукреция нагрузили ей целую гору вещей. Все происходящее казалось каким-то нереальным сном.