Ксения Форст – Привратности судьбы (страница 1)
Ксения Форст
Привратности судьбы
Полночь окутала город, офис замер в тишине, и лишь в одном кабинете, словно маяк, мерцал свет. Вероника, словно одержимая муза, уже двенадцатый час колдовала над макетом будущего спорткомплекса. Срок не поджимал, но неутолимая жажда творчества, этот священный огонь, поглощала её целиком, стоило лишь прикоснуться к новому заданию. Дизайн интерьера был для неё не просто работой, а бездонным колодцем, из которого она черпала вдохновение. Каждый проект пробуждал дремлющий вулкан её воображения, и, однажды начав, она уже не могла остановиться, словно пленница прекрасного.
В свои двадцать три, благодаря неистовому упорству, она завоевала почётное место в ведущей компании Милана, но её амбиции простирались дальше, к звёздам. Вероника без остатка посвятила себя работе, не собираясь сворачивать с намеченного пути – стать иконой дизайна. И, стоит признать, её имя уже шепталось в модных салонах и архитектурных бюро, заказчики выстраивались в очередь, чтобы прикоснуться к её гению.
Много лет назад, в семнадцать, по зову сердца, она покинула Россию по программе обмена. С тех пор, без чьей-либо поддержки, она, словно искусный мозаичист, кропотливо выстраивала свою жизнь, кусочек за кусочком. Опекунская семья окружила её заботой и теплом, заменив родных, и Вероника искренне надеялась, что их дочери Лукреции в России не так одиноко, как когда-то было ей. Её семья, увы, не отличалась душевной щедростью, но в материальном плане никогда ни в чём не отказывала. Каково же было её удивление, когда во время очередного телефонного разговора Лукреция призналась, что счастлива в новой семье! Простота и искренность её итальянских родителей заменили ей всё, а воспоминания о России вызывали лишь дрожь.
Вероника могла часами наблюдать, как отец Лукреции, Арманд, корпел над чертежами зданий. От него всегда пахло краской, цементом и свежей побелкой – этот запах будоражил её воображение. Когда он рассказывал о строительстве, она забывала обо всём на свете, ловя каждое слово, словно драгоценный камень. Заметив её неподдельный интерес, Арманд стал брать её с собой на стройки, вызывая недовольство своей жены Маргариты, считавшей, что девочкам не место в этом суровом мире. Но Веронику не пугали ни пыль, ни шум. Бродя по пустым комнатам, она уже видела будущий дизайн, словно кадры фильма, прокручивающиеся в её голове. Она чувствовала цвет стен, видела, какое покрытие идеально подойдёт для бетонного пола, представляла, как расставить мебель.
Однажды, Арманд взял её с собой на объект, который должен был стать новым гольф-клубом. Оставшись одна в холле, она долго смотрела на белую, безликую стену. Внезапно, словно под гипнозом, она схватила карандаш и начала рисовать то, что возникло в её голове. Арманд, увидев это, застыл в изумлении. В нём боролись два чувства: гнев за испорченную стену и восторг от увиденного. Пейзаж, рождавшийся под её рукой, завораживал: зелёная трава, лазурное небо, горизонт и силуэт человека, заносящего клюшку для удара… Не успел он опомниться, как в холл вошёл владелец клуба. Он внимательно изучил рисунок и, удовлетворённо хлопнув в ладоши, остановил Арманду жестом, позволив юной художнице закончить своё творение.
Тогда ей было восемнадцать. Она заканчивала школу и получила свой первый заказ, твёрдо решив поступить в университет по специальности «дизайн интерьера и технологии». В Италии она обрела не только стимул в жизни, но и саму себя. Она училась и работала, не зная усталости. Благодаря той стене в гольф-клубе, у неё появились первые клиенты, а после окончания университета двери лучшей фирмы Милана распахнулись перед ней. И вот уже два года она, не покладая рук, оттачивает своё мастерство, стремясь к вершинам профессии.
Звонок телефона, словно назойливый комар, вырвал её из творческого плена над макетом. Вероника, с видом человека, которого разбудили в самый интересный момент сна, устало потёрла глаза и буркнула в трубку:
– Алло!
– Милая, я так и знала! Ты, как пчелка, все трудишься в своей лаборатории дизайна! Не пора ли прекратить это безобразие и дать отдохнуть своим гениальным мозгам? – проворковала Маргарет.
– Теплый, заботливый голос Маргарет – словно глоток горячего шоколада в морозный день – вызвал на лице Вероники нежную улыбку.
– Да знаю, Маргарет, просто когда новый проект – меня засасывает, как пылесос ковер!
– Вероника, детка, тебе срочно нужен отпуск! Ты с тех пор, как в эту компанию устроилась, забыла, что человек имеет право на ленивое валяние на диване и просмотр глупых сериалов! – Маргарет была обеспокоена этим маниакальным трудоголизмом. Она относилась к Веронике, как к родной дочери, и когда та упорхнула из гнезда в свою съемную квартиру, Маргарет чуть не прослезилась. Обе её любимые девочки, родная и приемная, разлетелись, как птички, и в доме воцарилась тишина. Она надеялась, что если уж Лукреция, покорившая Москву своим талантом, не собирается возвращаться, то Вероника хотя бы останется рядом. Пришлось отпустить и её, но Маргарет продолжала окружать Веронику заботой, как наседка цыпленка. Собственная мать Вероники звонила раз в месяц, пытаясь заманить её обратно в Россию, но разговор с ней больше напоминал светскую болтовню, чем душевную беседу матери и дочери. С Маргарет же все было иначе – тепло, искренне и по-настоящему.
При мысли об отпуске по спине Вероники пробежали мурашки размером с бегемотов. Отдых означал одиночество, размышления и встречу с призраками прошлого, а этого она боялась больше, чем налоговой проверки. Нет, работа – вот её спасение, её адреналин, её… наркотик, если хотите!
– Да, знаю, просто… еще не время. Да и не устала я! – попыталась отбрехаться Вероника.
–И все же подумай! Ты же помнишь, что в выходные прилетает твоя сестра? – Маргарет давно перестала делить девочек, обе они стали для нее родными.
–Да тут как забудешь! Лукреция мне буквально час назад все уши оттарабанила о своем приезде! Она составила список дел, которые мы должны провернуть за время её пребывания в Милане. У меня такое ощущение, что она планирует не отпуск, а спецоперацию по захвату города! – Лукреция стала для Вероники младшей сестрой, хотя они и были ровесницами. Вероника чувствовала себя старше и мудрее, а Лукреция была словно порхающая бабочка, неутомимая, веселая и беззаботная. У нее была неуемная жажда жизни и приключений, и остановить ее было невозможно.
–Вот и отлично! А теперь заканчивай работать и марш домой! А то не выспишься, и кто тогда будет блистать своим гением?
Вероника тяжело вздохнула. Она знала, что если не доведет себя до полного изнеможения, то сон к ней не придет. Призраки прошлого – те еще ночные кошмары. Не стала посвящать в это Маргарет, а просто ответила:
– Да, я уже собираюсь.
Отлично! Через час позвоню и проверю, чтобы ты была дома!
Хорошо, – устало улыбнулась девушка и повесила трубку.
Бросив взгляд на макет, словно прощаясь с ним, Вероника сделала последний штрих, собрала вещи и покинула офис, оставив его погружаться в тишину ночи.
Вырвавшись из каменных объятий офиса, она жадно вдохнула миланский воздух, пропитанный ароматами свободы и надвигающегося вечера, и направилась к машине. Полчаса лабиринтных улочек – и вот она дома.
Вероника обожала свою маленькую, словно уютное гнездышко, квартирку в сонном районе. Балкончик, повисший над тишиной двора, уютная кухня, гостеприимная гостиная и спальня, словно кокон, сотканный из мечтаний. Здесь все дышало её вкусом, каждая деталь – отголосок её души. С первого взгляда эта квартира запала ей в сердце, несмотря на то, что прежние жильцы обходили ее стороной, пугаясь ветхости и запущенности. Вероника же увидела в ней холст, ждущий своего художника. Договорившись с владелицей, пожилой дамой, уставшей от города и мечтавшей о сельской идиллии, Вероника получила карт-бланш на преображение. Старая женщина, довольная стабильным доходом, редко беспокоила ее, да и не интересовалась особо метаморфозами старой квартиры.
Вероника, вооружившись поддержкой своего приемного отца, часами корпела над чертежами, воплощая в жизнь свой собственный проект. Кухня и гостиная слились в единое пространство благодаря величественной арке, визуально раздвинувшей стены. Арка, словно увитая виноградной лозой, сплетенной из бежевых и золотистых мазков, создавала иллюзию райского сада. Одна из стен, превратившись в полотно, расцвела под кистью Вероники. Картины и зеркала, словно окна в другие миры, заполняли пространство, а книжные полки, уставленные сокровищами мировой литературы, органично вписались в интерьер. Классическая мебель – небольшой диванчик с бархатной обивкой, словно приглашающий к неге, два кресла, обнимающие теплом, и белоснежный ковер, мягкий как облако, на котором она любила погружаться в чтение – создавали атмосферу утонченности и уюта. Кухня, светлая и просторная, с мраморными столешницами, отражала ее рациональный подход к кулинарии. Вероника, нечасто баловавшая себя сложными блюдами, предпочла громоздкому гарнитуру изящный стеклянный стол, украшенный канделябрами, словно сцена для романтического ужина. Из гостиной открывался выход на террасу, превращенную в летний сад. Несмотря на то, что растения отвечали ей взаимностью не всегда охотно, Вероника ценила их молчаливую красоту, поэтому и прибегла к помощи садовника. В окружении благоухающих цветов и изумрудной зелени она поставила плетеное кресло и соломенный столик, где любила встречать рассветы, согреваясь чашкой ароматного кофе.