Ксения Флос – Лисья маска под чашкой кофе (страница 3)

Она была уставшей. Будто вечность проработала на самой трудной работе в мире, но эта усталость была радостной. Ей нравилось служить людям, помогать, читать их эмоции, подбирать под каждое настроение нужный сорт кофе и нужные специи — это было её призванием.

За такой талант её любили и уважали. Даже те, кто не знал, кто она на самом деле.

Хасу закрыла глаза и откинула голову назад. Волосы рассыпались по полу — белые, как первый снег. Она потёрла веки, будто только что проснулась, и снова выпрямилась.

Она протянула руки к чашке, которая уже стояла на столе, её магия успела заварить чай. Внутри была смесь из имбиря для успокоения мыслей, сока сакуры для ясности, свежевыжатого мультифрукта и капельки карамельного сиропа для мягкости.

Из чашки поднимался пар. Хасу сделала глоток.

Горячий чай обжёг кончик языка, но для неё это было не больно. Наоборот, тепло разлилось по телу, успокаивая, заставляя забыть про усталость, будто кто-то мягко накрыл её одеялом.

И она почти забыла, что сегодня происходило, даже про странного незнакомца.

Хасу поставила чашку на стол и посмотрела на дверь. Там, на пороге, сидела одна из её кошек — та, что пришла из Такамагахара. Хасу позвала её лёгким кивком, и кошка тут же подбежала к хозяйке и запрыгнула на колени мурлыкав.

Хасу гладила её за шейку мягко, длинными движениями и закрыла глаза. Она коснулась мыслей кошки, и перед внутренним взором поплыли картинки.

***

Вдали показался дворец Инари — белые стены, золотые крыши, ступени, уходящие в небо. Хотя в мире духов не было ночи в привычном смысле только вечный дневной свет.

Кошка пробралась внутрь. В большом зале собрались духи.

— Что ему нужно? — спросила дракониха Мияко. Она пока что была главной во дворце Инари — высокая, с белыми до пят волосами и голубыми глазами, похожими на цвет неба.

— Мы не знаем, — ответили двое близнецов — посланники о-цукэмоно. У них не было внешней оболочки. Они выглядели как сгустки воздуха, чуть более плотные, чем обычно, парили над землёй и говорили в унисон. Они служили дворцу с самого его основания и были преданы богине до последней искры.

— А что он ищет? — не унималась Мияко. — Вы спросили у главного о́ни? И кто он вообще такой?

На её лице была не только тревога, в её глазах читался страх. Рядом с ней стояли другие драконы. Один из них, Тацуя, молчал, но его лицо было хмурым. Он не был зол, но сильно беспокоился за услышанные новости.

— Это была Тамамо-но-Маэ, — сказали духи. — Она ищет последнюю дзэнко-кицунэ.

В зале повисла тишина. Тацуя поднял взгляд на духов. Теперь его лицо было каменным, хмурость ушла, а Мияко держалась из последних сил, но чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Но всех же кицунэ перебили… — Тацуя отвёл взгляд в сторону, в задумчивости. А потом до него дошло. — Неужели… — Он осознал свой шок. — Неужели осталась последняя кицунэ из нашего мира?

— Зачем она хочет её уничтожить? — спросила Мияко, уже приходя в себя.

— Мы этого не знаем, Ваше величество, — ответили духи.

Мияко выпрямилась во весь рост. Её голос зазвенел, как натянутая тетива.

— Надо срочно её найти и защищать всеми силами. Если Тамамо захватит последнюю кицунэ и убьёт, мы останемся без той, кто будет главенствовать над дворцом Инари, и ещё мы можем погибнуть.

Она сделала паузу.

— И тогда наступит разрушение. Хаос во всём мире. Даже в нашем. Вот почему наш мир до сих пор держится.

Тацуя добавил тише, почти про себя:

— Мы думали, что мир держится на инерции, но мы ошибались...

***

Хасу открыла глаза.

Она уставилась в одну точку на стене на маленькую трещинку в штукатурке, которую раньше никогда не замечала. В голове гудело.

Тамамо ищет её.

Последнюю дзэнко-кицунэ.

Чтобы разрушить гармонию, которую несли все кицунэ. Вот почему духовный мир до сих пор держался, потому что она, Хасу, жива. А она об этом даже не знала.

Она ещё была маленькой, когда жила при дворце Инари. Помнила мраморные полы, прохладные даже в самый тёплый день. Помнила, как богиня гладила её по голове. Потом Хасу начала жить среди людей, когда уже повзрослела, когда научилась скрывать хвосты и притворяться.

Ей с детства нравилось смотреть на людей. На их настроение, на их жизнь. На то, как они рождаются и как умирают. Всё-таки у людей короткая жизнь, не то что в духовном мире, где века тянутся как одна долгая ниточка.

Хасу, когда смотрела на людской мир, хотела их защитить. Дать им радость, хотя бы маленькую.

Но из-за того, что император из-за своего слепого страха приказал охотникам уничтожить всех лисиц и неважно, кто это будет, добрая или злая кицунэ, охотники сделали своё дело. В живых остались лишь яко. А дзэнко и другие дети Инари — никого.

У Хасу пропало доверие к людям, но всё равно даже из-за предательства, даже из-за страха она их любила. Несмотря ни на что. Когда она делала маленькую радость кому-то из них, ей становилось радостно самой.

По щеке пробежала слеза.

Хасу смахнула её тыльной стороной ладони. Она не могла вернуться в духовный мир. Если она попадёт туда, её убьют и лучше ей быть среди людей, скрывая свою сущность, чем показывать её открыто.

Чай давно остыл.

Она встала с подушки. Стянула с себя красное кимоно с золотой прошивкой — ткань мягко скользнула по плечам и упала на пол. Потом сняла воротник нага-дзюбан, пояс, нижние слои. Осталась только в белой короткой рубахе, которая доходила почти до колен.

К ней подошли кошки — три, пять, семь. Они появлялись из углов комнаты, спрыгивали с подоконника, выползали из-под стола. Одна за другой они сливались с её телом, исчезая в коже, в спине, принимая облик хвостов.

Хасу выгнулась.

Это не было больно. Даже в детстве, когда она впервые приняла лисий облик, это не причиняло боли. Только щекотка, как если бы тысячи маленьких пёрышек прошлись по всему телу и ещё ощущение, что пол стал ближе к носу.

Позади неё распустились хвосты.

Не один не два, а девять.

Белые и пушистые. Они двигались сами по себе. Медленно и плавно.

Рубаха упала на пол.

Хасу взяла её зубами аккуратно, за краешек и потащила в спальню. Своей магией открыла сёдзи и так же закрыла их плотно на ночь.

В спальне было темно и прохладно. Футон стоял в углу — голубой, мягкий, с высокой подушкой.

Хасу сначала походила вокруг него три круга, как делала всегда, и только потом мягко улеглась. Хвосты развернулись и укутали всё её тело, как пуховое одеяло. Тепло, надёжно и уютно.

Вскоре Хасу уснула.

***

На улице было пусто. Ни души.

Только мягкий стук шагов по мокрому асфальту.

Незнакомец в чёрном стоял в углу закрытого магазинчика напротив кофейни. Он следил за тем, как кицунэ потушила свет на первом этаже, закрыла жалюзи на окнах, а потом погасила свет и на втором.

Он стоял неподвижно, как статуя. Только глаза двигались.

«А зачем ей закрывать окна? — подумал он. — Для чего?»

На его губах снова появилась та же ухмылка — хитрая, спокойная, опасная.

Он развернулся и пошёл по каменному асфальту. Шляпа низко надвинута на лицо. Плащ тихо шуршал при каждом шаге.

Вскоре он вышел на бетонную дорогу, где уже почти не было машин. Только редкие фары прорезали ночь и снова исчезали.