Ксения Флос – Лисья маска под чашкой кофе (страница 5)

Страх поселился внутри кицунэ. Если она сменит лавку сейчас, Тамамо пойдёт по следу. Проклятая бабушка уже видела её лицо, запомнила запах, может быть, даже оставила метку.

Но если остаться… остаться — значит ждать, пока Тамамо придёт сама.

Хасу зажмурилась на секунду, едва заметно, чтобы клиентка не заметила. Ни один путь не вёл к спасению. Оба в тупик.

Тем временем бабушка поставила пустой стакан на стол. Выпила всё до дна даже не поморщилась, хотя вода была холодной, а у старух обычно чувствительные зубы.

— Спасибо, милочка, — сказала она. Голос — сухой, скрипучий и склонила голову, развернулась и зашагала к выходу.

И только когда старуха ушла, Хасу позволила себе выдохнуть. Её руки дрожали. Она сжала крепко край кимоно. На лбу выступила холодная испарина.

Новые шаги, но теперь быстрые и спокойные. Хасу подняла голову, заставила себя улыбнуться.

— Доброе утро, — сказала она. Голос не дрогнул. — Что будете заказывать?

Вошёл мужчина в сером костюме с газетой под мышкой, и после выбранного заказа Хасу принялась готовить. Старалась не выдать свой страх и нервозность. Руки работали привычно: смололи зёрна, вспенили молоко, залили эспрессо, но мысли были далеко.

«Почему сейчас? — думала она, сдерживая слёзы, которые подступали к горлу. — Инари, неужели ты хочешь, чтобы я вышла из тени?»

Она поставила чашку перед мужчиной. Тот кивнул, не глядя, и забрал кофе.

Глава 4

Остался последний посетитель — молодой парень, который уже допивал свой капучино у окна. Он собрался уходить, оставив на барной стойке деньги. Уже взялся за ручку двери, как тут открылась дверь с другой стороны.

Вошёл тот самый незнакомец.

На нём был чёрный костюм и такой же чёрный плащ, но без шляпы. Хасу почувствовала знакомый холодок, который пробежал по спине, заставив её замереть на секунду. Она вытирала стол за последним клиентом, когда подняла взгляд на вошедшего.

Теперь она могла изучить его лицо.

Оно было непроницаемым. Ни улыбки, ни намёка на эмоции в глазах, только каменное выражение, которое не проявляло ровным счётом ничего. Изумрудные зрачки с красными крапинками внутри смотрели на Хасу изучающе. Боковые чёрные пряди волос лезли ему в глаза, но он даже не пытался их убрать.

Хасу поклонилась ровно, спокойно, не придавая своему страху ни малейшего значения. Ни дрожи в руках, ни запинки в голосе.

— Добрый вечер, — поприветствовала она его. — Какое кофе будете?

— То же самое, что было в прошлый раз, — сказал он. Голос был без эмоций и ровный.

Он направился прямо к барной стойке. Костыль в руке мерно стучал по деревянному полу.

— Хорошо, — ответила Хасу и побрела за стойку.

Она заварила ему «Золотой латте» с теми же ингредиентами, что и в прошлый раз: куркума, корица, цикорий, лён, кокосовое молоко, карамельный сироп и поставила чашку на стойку.

Тот взял её молча, развернулся на своих лакированных чёрных туфлях. Раздался короткий скрип подошвы по дереву, и он застучал костылём к угловому столику. Поставил кофе, сел лицом к окну и уставился в ночное небо Киото.

Дождя не было. Небо былое чистое, за ним проглядывали звёзды и полная луна.

Кошки при виде незнакомца зашипели все разом, будто по команде. Шерсть на их спинах встала дыбом, хвосты распушились. И они дружно побежали наверх, в свою комнату, даже не оглядываясь на хозяйку.

Хасу начала приводить барную стойку в порядок на завтрашний день. Вытирала всё тщательно, до блеска. Сегодня она была настороже. После той бабушки с костылем, после того как почувствовала запах трупа и проклятье, она теперь боялась, что к ней могут прийти проклятые люди в любой момент.

Но в этот раз всё было спокойно.

Когда незнакомец допил кофе, он не ушёл. Остался сидеть на том же месте, положив руки на набалдашник костыля. Пальцы его лежали неподвижно, будто он застыл в ожидании чего-то.

Хасу уже закончила приводить в порядок барную стойку. Протёрла кофемашину снаружи, сняла и прополоскала сеточку на носике, вытряхнула отходы из портафильтра. Всё блестело.

Она подошла к входной двери и перевернула вывеску с «Open» на «Close».

Теперь к ней не зайдёт ни один новый клиент, но незнакомец всё ещё сидел в углу, и Хасу понимала: его нужно как-то сопроводить — вежливо, но твёрдо сказать, что лавка закрывается. Она подошла к его столику, открыла рот, чтобы сказать положенные слова, но он не дал ей этого сделать.

— Я знаю, кто вы, — сказал он.

Хасу замерла. Рот открылся и снова закрылся.

«А может, он ошибается? — подумала она про себя. — Может, это просто проверка?»

— И кто же я? — спросила она, приблизившись к столу и протянув руку к чашке, чтобы забрать её.

Но он перехватил её руку. Пальцы, холодные и шершавые, не дали ей забрать чашку.

— Вы кицунэ, — сказал он. — Дитя богини Инари. Вы с юности росли среди людей, чтобы скрыть свою сущность, когда перебили всех ваших соратников.

Он отвёл взгляд от окна и посмотрел на неё. Изумрудные глаза с красными крапинками смотрели прямо в её золотистые зрачки.

— А как вы… узнали? — спросила Хасу. Голос не дрогнул, она заставила его быть ровным, хотя внутри всё тряслось.

— Это неважно, — ответил он. — Важно то, что вас уже нашла Тамамо, и вам надо скрыться от неё, пока она не приставила к вам в виде клиентов они и охотников на демонов — тех, кто должен перебить всех демонов, но в итоге сами же оказались на стороне ёкаев и главной Тамамо.

Хасу сглотнула.

— Кто вы? — спросила она.

— Это неважно, кто я, — отрезал он. — Но знайте: я на вашей стороне и я помогу вам скрыться от Тамамо. Я знаю, на что она способна. Она не только хитра, она сильна, так же, как и вы, но вам одной с ней не справиться. Рано или поздно в бою с Тамамо вы не сможете победить.

— Почему? — выдохнула Хасу.

Незнакомец замолчал на минуту.

— У неё, как и у вас, девять хвостов, — сказал он наконец.

Он встал из-за стола и подошёл к двери. Костыль стучал по полу. Хасу осталась стоять у столика, не в силах пошевелиться.

— Я буду неподалёку, — сказал он, не оборачиваясь. — А вы можете спокойно спать.

Он открыл дверь. Колокольчик звякнул коротко и резко, но тут же остановился.

— И да, — добавил он, — я убил ту бабушку.

Сказал и вышел. Дверь за ним закрылась. Хасу осталась одна посреди зала. Она хотела спросить «зачем?», но слова застряли в горле. Внутри неё шевельнулся какой-то ответ — смутный, неоформленный, который она не могла вытащить на поверхность.

Она стояла и смотрела на закрытую дверь, а потом слёзы потекли сами.

Хасу не выдержала. Всё, что копилось внутри: страх за свою жизнь, шок от того, что Тамамо уже знает о ней, холодное прикосновение проклятой бабушки, уверенный голос незнакомца, всё это вырвалось наружу.

Чашка с тарелкой, которые она так и держала в руках, упали на пол. Бамс... Разлетелись на осколки. Белый фарфор рассыпался по деревянному полу.

Хасу закрыла лицо руками и заплакала тихо, без звука, только плечи дрожали. Она хотела спокойной жизни. Хотела варить кофе, молоть специи и смотреть, как уходят посетители с лёгкой улыбкой. Но теперь этой спокойной жизни ей больше не видать. Теперь за ней начнут охотиться: они, охотники на демонов и сама Тамамо. А она не хотела покидать своё кафе, не хотела бросать лавку, которую строила так долго, прячась, переезжая, начиная заново столько раз, что уже сбилась со счёта.

Когда слёзы закончились, Хасу вытерла лицо рукавом кимоно. Встала, взяла совок и веник из угла, они стояли за кофемашиной и подмела осколки. Белые черепки со звоном падали в совок. Хасу высыпала их в мусорное ведро под стойкой.