Ксения Елютина – Тени прошлого (страница 2)

— Спокойной ночи, Элиас, — с лёгким вздохом, полным усталости, произнёс Андрей, понимая, что этот разговор может длиться бесконечно.

— Спокойной, Андрей, — ответил Элиас, и его голос, на этот раз, прозвучал уже серьёзнее, лишённый всякой шутливости, что немедленно привлекло внимание Андрея.

Именно в этот момент, за окном, прямо над карнизом, на долю секунды вспыхнул странный зелёный свет. Он был холодным, неестественным, лишённым всякой теплоты, напоминающим тусклое свечение гниющего дерева глубокой ночью. Этот свет, подобно вспышке неземного пламени, мгновенно осветил падающие снежинки, на короткое мгновение превратив их в мириады крошечных, призрачно светящихся точек, которые сверкнули и тут же погасли, растворившись в окружающей тьме. Словно некий невидимый наблюдатель подал знак, а затем вновь скрылся.

— Ты это видел? — выдохнул Андрей, его голос был едва слышен, полный шока и нарастающего ужаса.

— Видел, — мрачно ответил Элиас, подтверждая его опасения. Его голос теперь был лишён всяких намёков на шутки или ворчание, став тяжёлым и решительным. — Это было не просто наблюдение, Андрей. Это был чёткий, недвусмысленный сигнал. Они дают нам знать, что охота началась. И, что самое важное, в этот раз дичь — это мы с тобой.

— И что будем делать? — Андрей задал этот вопрос, его голос был твёрдым, несмотря на внутреннюю дрожь. В нём уже не было паники, только холодная, прагматичная оценка ситуации.

— То же, что и всегда, — голос Элиаса окреп, наполнившись знакомыми командирскими нотками, которые Андрей так хорошо помнил. В нём прозвучала решимость и готовность к действию. — Охотиться. Но теперь мы не станем ждать, пока они придут за нами. Мы пойдём по их следу первыми, опережая их шаг.

— След? У нас есть след? — Андрей задал этот вопрос, в его голосе сквозило недоверие, смешанное с отчаянной надеждой.

— Будет, — уверенно заявил Элиас. — Если они активизировались и начали свою охоту, это означает только одно: где-то происходит нечто, что их сильно тревожит, что нарушает их планы или угрожает их существованию. Нам нужно найти это «что-то», эту точку уязвимости или источник их беспокойства. А для этого — на работу, напарник. Участок, Алёхин, дела. Наша рутина, теперь обретшая совершенно иной смысл.

Андрей молча кивнул в темноту, внутренне соглашаясь с логикой Элиаса. Он вновь лёг, пытаясь найти хоть какой-то покой, но сон так и не пришёл сразу. Его мысли лихорадочно кружили вокруг увиденного зелёного света за окном, вокруг таинственного шёпота, который слышал только Элиас. Ему вдруг показалось, что и он сам начинает различать этот шёпот, хотя и не в виде слов, а как некое далёкое, низкое гудение, напоминающее звук от высоковольтной линии. Это могло быть просто разыгравшееся воображение, но с каждой минутой он всё больше склонялся к мысли, что его связь с Элиасом становится намного теснее и глубже, чем он мог себе представить. Их сущности переплетались, и Андрей, казалось, начинал воспринимать мир через призму не только собственных, но и призрачных чувств.

Он лежал в непроницаемой темноте, прислушиваясь к почти бесшумному падению снега за окном, к тиканью часов, отмеряющих неспокойные мгновения. Его глаза, широко распахнутые, отказывались закрываться, словно боялись упустить что-то важное в этом новом, угрожающем мире. Тревога, острая и едкая, грызла его изнутри, заставляя сердце биться чаще, чем того требовал покой ночи, отзываясь тупой болью в груди.

«Не спишь?» — тихо, почти шёпотом, обратился к нему Элиас, его голос теперь звучал мягко, с нотками участия.

«Не могу, — ответил Андрей мысленно, ощущая, как его голова полна смятения, как мысли спутались в хаотичный клубок. — В голове полная каша, дед. Кто они на самом деле? И почему именно сейчас, когда мы вроде бы только начали привыкать к относительной стабильности?»

«Потому что я перестал прятаться, Андрей. Это ключевой момент, — голос Элиаса стал серьёзным, поясняющим. — Когда я был лишь неосязаемой тенью, бесплотным воспоминанием, они меня не замечали, не ощущали. Но теперь… теперь я снова стал настоящим. Хотя бы отчасти, благодаря тебе. И они это чувствуют, ощущают моё присутствие с невероятной остротой. Это как акулы, которые за милю чувствуют кровь в воде. Самое главное, ты, Андрей, не бойся. Страх — это их основное топливо, их движущая сила. Он для них как бензин для машины, питающий их мощь. Без страха, без подпитки человеческой паникой, они слабеют, их сила иссякает».

«Но ведь ты сам говорил, что боишься», — Андрей не упустил случая напомнить Элиасу о его собственных словах, проверяя его убеждения на прочность.

«Боюсь, — согласился Элиас, без тени сомнения, его признание прозвучало спокойно и уверенно. — Но я не позволяю этому страху управлять мной, диктовать мне мои действия. Это огромная, принципиальная разница. А теперь, пожалуйста, спи. Завтра нам действительно понадобятся свежие головы, чтобы ясно мыслить, и, как ни странно, холодные животы».

«Животы?» — переспросил Андрей, удивлённый странным выражением.

«Да, холодные желудки, говорят, лучше соображают, — пояснил Элиас, и в его голосе проскользнула лёгкая, едва уловимая усмешка. — Не знаю, насколько это правда, но звучит вполне убедительно, не так ли? Спокойной ночи, напарник».

Андрей, несмотря на всё происходящее, позволил себе коротко усмехнуться в темноту. Тревога, конечно, никуда не исчезла, она всё ещё подспудно присутствовала, но стало чуть легче, словно часть её веса сняли с его плеч. Рядом был Элиас, его необычный, ворчливый, но такой надёжный напарник. И пока это было так — пока они были вместе — он мог позволить себе немного спокойствия, немного хрупкого сна.

Глава 1. Чёрная вдова

Участок, погружённый в свою обыденную суету, встретил их привычным гомоном, какофонией звуков, сплетающихся в единую, узнаваемую мелодию рабочего дня. Сидоров, как всегда, неистово ругался с кем-то по телефону, его голос звенел от негодования и бессильной ярости. Дежурный, с выражением глубокой скуки на лице, лениво перелистывал страницы сводок, то и дело зевая. В воздухе витал стойкий, давно знакомый запах остывшего кофе, смешивающийся с сыростью, что проникала с улицы вместе с тающим снегом. Андрей прошёл через общий зал, обмениваясь мимолётными кивками со знакомыми лицами, и направился к кабинету Алёхина, предчувствуя, что день не принесёт ему ничего, кроме новых сложностей.

— Морозов! — гаркнул Алёхин из-за двери, его голос, усиленный пространством кабинета, прозвучал резко и безапелляционно. — Зайди!

Андрей невольно переглянулся со своим отражением в зеркальной двери шкафа, стоявшего в коридоре. После почти бессонной ночи его вид был, мягко говоря, помятым: глаза красные, в них читалась усталость, а на щеке красовалась чёткая складка от подушки, словно печать бессонницы.

«Чувствую, всыпят нам по первое число, напарник», — хмыкнул Элиас, его мысленный голос был полон иронии, почти довольства. Он, казалось, наслаждался предвкушением неизбежных неприятностей.

«С чего бы это? — мысленно отозвался Андрей, пытаясь понять логику призрака. — Мы же вроде ничего предосудительного не сделали».

«В том-то и дело, — продолжил Элиас, его голос теперь звучал с оттенком наставничества. — Начальство, как правило, очень не любит, когда подчинённые демонстративно ничего не делают, особенно если это „ничего“ является следствием их неявки на работу. А ещё ты спал на работе. Вернее, не спал, но выглядишь именно так, что для начальства равносильно преступлению».

Алёхин сидел за столом, набычившись, его брови были нахмурены, а в пальцах он непроизвольно крутил авторучку, словно пытаясь сосредоточиться. Перед ним лежала тонкая папка, и её вид не предвещал ничего хорошего.

— Садись, — буркнул он, не поднимая глаз. — Есть дело. Очень странное.

— Странное — это как раз по нашей части, — неосторожно ляпнул Андрей, усаживаясь на стул и пытаясь скрыть своё волнение за маской показной невозмутимости.

Алёхин поднял на него подозрительный взгляд. — Ты чего такой весёлый с утра? Опять тот голос?

— Какой голос? — Андрей сделал максимально невинное выражение лица, пытаясь изобразить полное непонимание.

— Ну, тот, что у тебя иногда появляется, — Алёхин махнул рукой, явно не желая вдаваться в подробности, которые, вероятно, уже успели стать предметом слухов и недоумения среди коллег. — Ладно. Читай.

Он протянул тонкую папку. Андрей открыл её, и первое, что бросилось в глаза, была фотография женщины. Лет тридцати пяти, безусловно красивая, но её красота была холодной, почти породистой, с тяжёлыми тёмными волосами, аккуратно собранными в строгий, безупречный пучок. Однако самое главное в её образе были глаза: пустые, словно выцветшие, в них не читалось ни эмоций, ни жизни, лишь бездонная глубина. Она смотрела прямо в камеру, но казалось, что её взгляд проникает куда-то далеко за пределы объектива, в иное измерение.

— Анжела Романова, — прокомментировал Алёхин, наблюдая за реакцией Андрея. — Фамилия ни о чём тебе не говорит? Не вызывает никаких ассоциаций?

— Романова? — переспросил Андрей, и внутри него Элиас ощутимо напрягся, его мысленное присутствие стало более концентрированным, внимательным.

— То-то и оно. Дом — полная чаша. Эта — вдова. Месяц назад её муж умер при очень странных обстоятельствах.