Ксения Еленец – Тень и её человек (страница 3)

Выбор пал на пирожок с яблоком. Паранойя, кричавшая, что платить картой после всех принятых мер предосторожности глупо, заставила рыться в рюкзаке в поисках налички. Нужная сумма наскреблась буквально впритык. Монеты легли в блюдечко перед кассой. Ульяне вручили холодный, но ароматный пирожок. Она вгрызлась в румяный бок, не отходя от витрины. Взгляд продавца был полным ханжеского неодобрения, но тело требовало немедленного восстановления потраченных на преобразование сил.

Пирожок кончился быстро. Ульяна едва успела пересечь двери торгового центра, а в руках уже болтался пустой целлофановый пакет, который немедленно отправился в ближайшую мусорку.

Опустив голову, чтобы капюшон сполз пониже, Ульяна ссутулилась и зашагала в сторону станции метро уверенным размашистым шагом. Лицо ожгло болью, но после полного преобразования тела это было такой ерундой, что не заставило даже сбиться с шага.

На улице опять моросило. Даже не дождь – противная водяная взвесь. Подхватываемая не по-осеннему злым ветром, она лезла под капюшон и за ворот толстовки. Гадливо передернув плечами, Ульяна ускорила шаг.

До метро было недалеко, но часы неумолимо твердили, о приближении санитарного перерыва. Если Ульяна не успеет на последний поезд, придётся целый час мокнуть на улице. Это если рабочие не наткнулся на бродячих тварей с Изнанки и процесс уборки станции не затянется.

Последнее время новости о прорывах Изнанки в туннелях метро стали такой же обыденностью, как новости об очередной автомобильной аварии.

Власти говорили, что виной тому низкая рождаемость одарённых. В муниципальных структурах не хватало хороших артефакторов, способных ставить барьеры, в ОПМ с каждым годом редел штат патрульных. Администрация города уже третий год готовила законопроект, улучшающий положение одарённых перед простыми обывателями – жильё от муниципалитета, квоты на предприятиях. Ульяна на такие реформы смотрела скептически – ничего кроме расслоения и волнений среди горожан такие меры не сулили. Изнанка плевать хотела на квоты и льготы. Она одаривала своей милостью тех, кого хотела и наращивать число облагодетельствованных не спешила.

В Академии болтали о селекции. Мол, скрещивание двух одарённых с хорошим потенциалом почти гарантированно давало ребёнка с даром. Ульяна – дочь двух бездарей – до сих пор кривилась, заслышав об очередных попытках разведения магов.

Соцсети пестрили другой версией участившихся прорывов – истончение границ между мирами. Эту байку, сочинённую последователями общины Судного дня, слабонервные горожане подхватили радостно и без особых раздумий. Ужасы всегда были популярным жанром. Если люди желали щекотать себе нервы мыслями, что граница вскоре рухнет и твари Изнанки полчищами хлынут в реальность – флаг им в руки.

Ситуация была ещё не патовой, но уже довольно безрадостной. Законопроект, заменяющих одарённым административную и уголовную ответственность на муниципальные отработки пугал Ульяну до зелёных умрунов перед глазами. Пусть юридически она считалась бездарью, бумажка о неоконченном высшем в Академии могла сослужить дурную службу. Бюрократическая машина могла переживать выгоревшую ведьму и выплюнуть в недра метро, навстречу изнаночникам и неминуемой смерти.

На последний поезд Ульяна успела. Обычно судьба была к ней менее благосклонна, и это настораживало. Вагон, как всегда перед самым закрытием станции на санитарную обработку, был забит до отвала. Ульяну распластало по стеклу. Поручень больно толкнулся в живот, а в спину упёрся чей-то жутко острый локоть. Поёрзав, в попытках занять положение поудобнее, Ульяна сдалась и просунула между собой и поручнем рюкзак. Набитый тряпьём, он хоть немного смягчал соседство с поручнем и оконной рамой.

До дома оставалось всего несколько станций, но перед закрытием на санитарный час на перроне скопится огромная толпа. В забитый вагон полезут новые пассажиры, в попытках примять тех, чьи тела ещё не приняли толщину тетрадного листка.

Везунчики, успевшие занять сидячие места, смотрели снизу-вверх, но во взглядах их читалось превосходство. По крайней мере у тех, кого не распластало на спинках сидений под натиском стоящих товарищей по несчастью.

Судьба и правда берегла отдельно взятых ведьм от участи быть раздавленными толпой, поэтому доехать до следующей станции им так и не удалось.

Вагон тряхнуло. Сначала не сильно. Плотные ряды пассажиров даже не дрогнули. Затем тряхнуло ещё раз, ощутимее. И, наконец, поезд встал. Свет в вагоне погас. В кромешной темноте послышались матюги тех, кто не удержался на ногах. Один за другим начались загораться огоньки телефонных фонариков. Людская масса зашевелилась и встревоженно загомонила. Ропот набирал обороты. Распластанная по окну, Ульяна попыталась повернуть голову и посмотреть на происходящее в салоне, но чужая спина надёжно фиксировала её положение. Смотреть можно было лишь в нутро туннеля за стеклом. Выбора не оставалось и Ульяна, смирившись, вперила взгляд в темноту. Слегка пообвыкшие глаза различили смутные очертания стен и техническую дорожку, тянущуюся вдоль рельсов.

Ульяна повела плечами, разминая затекшую шеи и вдруг уловила какое-то смазанное движение. Она до рези напрягла глаза, пытаясь вычленить в густой черноте светодиодный маячок рабочего. Темнота дёрнулась, заколыхалась и рванулась вперёд, врезаясь в стекло. Ульяна позорно взвизгнула. Фонарики телефонов развернулись в её сторону, ослепляя, высвечивая присосавшуюся к стеклу тушу.

Нечто конвульсивно забилось и отпало, оставляя за собой разводы слизи.

Глава 2

Ульяна вытянула шею, пытаясь высмотреть упавшую тварь. Пляшущие на стекле фонарные отблески били по глазам, сгущали тьму за окнами. Темнота мигнула двумя фосфоресцирующими красными точками. Ульяна сглотнула, приподнялась на носочки и наткнулась взглядом ещё на одну пару.

Огни загорались, заполняя всё видимое пространство.

Изнаночники. Судя по повадкам – какая-то крупная стайная дрянь, вроде свистунов. Свет из окон очерчивал скользкие голые тела. Твари копошились на путях, подползали к вагонам, привлечённые людским гомоном.

По натуре трусливые, свистуны не нападали, пока на их стороне не окажется огромный численный перевес. Сейчас слепые твари чуяли, что добыча рядом, но стены вагонов сбивали изнаночников. Если твари поймут, что люди сбиты в плотную кучи и почти обездвижены, что с пищей их разделяет лишь металл и стеклянные вставки окон…

Додумать Ульяна не успела. Инстинкт согнул её пополам за секунду до того, как окружающий мир сотряс дикий, раздирающий барабанные перепонки свист.

Стая начала охоту.

Ультразвуковая волна вышибла стёкла. Крошево посыпалось Ульяне на толстовку. Глубокий капюшон спас от порезов лицо, но спину саднило. Она по-собачьи отряхнулась и открыла рот, в надежде, что разложит уши. Барабанные перепонки ломило. Слух даже не думал возвращаться. Свистуны первым слаженным залпом оглушили и дезориентировали добычу. Дальше начнётся аккуратная разведка. Как только твари поймут, что оказать сопротивление здесь некому, пассажиры обречены.

Телефоны посыпались на пол, выпущенные из ослабших пальцев. Внутри вагона зажглись аварийные контуры, погружая салон в алый полумрак. В слабом свете Ульяна отчётливо видела зарождающуюся в толпе панику. Кто-то уже кричал, отчаянно разевая рот, не слыша собственного голоса. Кто-то пытался дотянуться до выпавшего телефона. Экраны смартфонов трескались под подошвами ботинок. Плотно утрамбованные люди начали понимать, что угодили в смертельную ловушку. Они ещё не пытались бежать, но это становилось вопросом совсем короткого времени.

В оконном проёме возникла когтистая лапа. Слепо пошарив перед собой, она нащупала прижатого к раме паренька, замерла. Ульяна оцепенела, глядя на влажно поблёскивающую сероватую кожу, увитую ярким рисунком синих жилок. А в следующий момент острые лезвия глубоко вошли пареньку в грудину. Ульяна отмерла. Она вцепилась бедолаге в лодыжку, попыталась потянуть внутрь салона, но паникующий парень отчаянно задрыгался, сбрасывая её руку. Рывок, и тело пробкой выскочило в окно, а рядом с Ульяной приземлился зацепившийся за осколок в раме, слетевший с ноги жертвы кроссовок.

Люди задергались в попытках отпрянуть от оконных проёмов, но толпа оказалась слишком плотной. Ульяна вдруг отчётливо осознала, что если ничего не предпринять, её ждут лишь два равнозначно паршивых исхода: либо её задавит окончательно взбесившаяся людская масса, либо задерут осмелевшие свистуны.

Прислушавшись к своим ощущениям, Ульяна убедилась, что скудный магический резерв практически полон – метаморфозы сожрали жалкую каплю. Но даже этого почти полного резерва не хватало на полноценное боевое заклинание.

Лихорадочно перебирая в голове академическую программу зоологии Изнанки, Ульяна осторожно высунула нос из укрытия. Склизкая куча-мала копошилась прямо под окном, толкалась, вступала в короткие стычки друг с другом в борьбе за останки бедного паренька. К горлу подкатила тошнота. Ульяна втянула ртом воздух. Железистый привкус крови осел на корне языка. Она с трудом сглотнула.

Руки лихорадочно зашарили в единственном кармане толстовки. Пальцы нащупали скатанную в шарик этикетку от жвачки и футляр наушников. Последние монетки остались в блюдечке на прилавке с пирожками.