Ксения Черриз – Останусь с тобой (страница 9)
Город действительно принял их на ура. И если первую песню, «Когда мы были на войне»8 многие слушали отстранённо, то на второй – «Смуглянке»9 – настроение публики изменилось. Милана видела это и слышала, как дружно подпевали жители города. Это был успех. Настоящий. Успех, заслуженный Владом. Он вкладывал все свои силы в то, чтобы их приглашали, узнавали, чтобы качество их звука было на высоте.
Парни из группы быстро смешались с толпой, Милана видела, как Гришу окружили какие-то девушки. Тот, обнимая их ниже талии, заметил её взгляд и подмигнул, и она поспешно отвернулась – ей он по-прежнему не нравился. Они мало общались, но каждый раз он находил способы грубо заигрывать с ней, если, конечно, Влада не было поблизости.
Вскоре после них выступала и сама Милана. Она солировала в песне «Ой, цветёт калина…»10, а её хор послужил прекрасным фоном для её по-девичьи звонкого голоса. Во время пения, Милана не могла не думать о Владе, и, случайно встретившись с ним взглядом, вся так и расцвела сама. Его восхищение было ей милее всех аплодисментов в мире.
– Ты была невероятна! Почему ты скрываешь от публики свой голос? – спросил он после её выступления.
– Ничего я не скрываю, – засмеялась она, радуясь его похвале. – Но моя работа не в этом.
– И очень зря.
Влад не знал, что затрагивал болезненную тему. Милана с детства мечтала выступать в народном коллективе. И если в школьные годы она могла себе это позволить, то сейчас уже нет. Слишком много работы. Она всё надеялась попасть в любимый коллектив, который тоже выступал в тот день, но пока не складывалось.
Концерт продолжался, парни из «Зиона» ушли, а Влад остался с Миланой до конца. Он время от времени обнимал её за плечи, пританцовывал и подпевал всем и каждому, кто ещё выходил на сцену. Она любила, когда он был в приподнятом настроении. И ей нравился оптимизм Влада, когда он говорил о будущем. Но совершенно не нравилось, когда он начинал говорить о переезде. Она не смогла бы покинуть Калугу, жить вдали от мамы, которая осталась одна в Воротынске. Милана подумала, что надо будет её навестить в ближайшие выходные. И показать ей Влада, о котором так много рассказывала по телефону.
***
Их отношения становились всё более заметными для других людей. Влад мог встретить её после работы у Дома творчества и поцеловать при всех, не заботясь, выйдут ли вместе с ней из здания её коллеги или ученики. Милана смущалась, а Влад отвечал:
– Любовь заслуживает того, чтобы её демонстрировали. Пусть все знают, что ты моя. Мне нечего стыдиться.
– Да, но у нас могут быть проблемы.
– «Ничего не бойся, я с тобой»11, – пропел Влад. – Что бы ни случилось, «главное, что ты есть у меня»12, – снова песней закончил он.
Он был на подъёме эти летние месяцы. Выступления в клубах, бесконечные репетиции, поездки в соседние города. Милана видела, как он черпает во всём это силы двигаться дальше. И она радовалась, правда радовалась за него. Но каждый раз, когда он не ночевал с ней, когда был слишком занят, чтобы даже ответить на звонок, Милана чувствовала себя брошенной.
– У меня есть теория, – как-то сказала она ему.
– Какая? – спросил Влад. Он сидел на её постели в одних шортах и наигрывал на гитаре неясные мелодии.
– Что твоя самая большая любовь в жизни – это музыка. А все, кто будут после, – лишь её соперницы.
Влад остановился и внимательно посмотрел на неё. Милана не отводила взгляда. И он впервые за долгое время заметил, что в этом взгляде сквозит какая-то грусть. Влад отложил гитару и поднялся. Он приблизился к Милане и забрал из её рук кружку с чаем.
– Иди сюда.
Оставив кружку на прикроватной тумбочке, он сел на постель и усадил Милану к себе на колени. Он обнял её как маленького ребёнка и, покачивая, спрятал лицо на её плече.
– Ты должна знать, что ты – самое дорогое, что у меня есть.
– Дороже, чем твой талант? Дороже, чем музыка?
Он замялся, а потом посмотрел ей в глаза.
– Ты же не хочешь заставить меня выбирать? Ты не такая. Музыка – часть меня, моя жизнь, моё дыхание. Но если ты… – он запнулся, а потом продолжил: – если тебя не будет в моей жизни…
Милана сама испугалась того, что крутилось у неё на языке. Нет, она не станет той, что обрежет его крылья. Тогда он будет несчастен всю жизнь. И винить станет её. Она будет с ним до тех пор, пока он будет в ней нуждаться. Пока у неё будут силы ждать.
– Нет-нет, я всегда буду с тобой, всегда, – она взяла его лицо в ладони и целовала, почему-то уже готовясь к тому, что они обязательно разойдутся. Она просто не сможет вынести этого соперничества со сценой. Но пока он здесь. Он любит её, а она любит его – и больше ничто не может иметь значение.
Влад повалил её на постель, накрывая своим телом и не переставая целовать.
– Не говори больше так… Пожалуйста, – шептал он, стягивая с неё майку. – Я не смогу разорваться. Я не смогу жить без тебя. Я люблю тебя, Милана. Люблю. Тебя…
Глава 9
Лето пролетело, наступил сентябрь. Милана и Влад оставались неразлучны. Она познакомила его со своей мамой одним жарким июльским днём. В отличие от родителей Влада, Александра Алексеевна приняла их милостиво, впрочем, это не избавило Милану от звонков, в которых мама вздыхала: «Ох, какой молодой! Молодой, кровь горячая. С такими бед не оберёшься, помяни моё слово».
И всё же их отношения крепли. Ещё в августе Влад переехал жить к ней. От дома Миланы было ближе к училищу, да и не было смысла платить за аренду квартиры, в которой он почти перестал появляться, о чём Милана сама же и сказала. Конечно, они старались быть осторожными. Приходить не вместе, уходить порознь. В стенах училища пересекались редко и чаще прятались у себя в квартире, чем показывались людям. Если не считать постоянных выступлений Влада в клубах. Но это было другое. Встретить там коллег было крайне маловероятно. Студентов – уже более реально. Но ни Влад, ни Милана не думали об этом всерьёз, веря в магию ночных клубов, когда всё окутано дымкой загадочности.
Но как бы они ни прятались, всё же случилось то, чего можно было ожидать.
Как-то хмурым октябрьским днём, идя в класс по коридору училища, Милана встретилась с директором, который остановил её.
– Милана Викторовна, мне надо с вами поговорить. Это важно. Зайдите ко мне после урока.
– Хорошо.
Просьба не выглядела странной – директор мог вызвать её по сотне разных вопросов, и половина из них могла оказаться важной, но в этот раз Милану посетило нехорошее предчувствие, которое переросло в уверенность, когда она оказалась в кабинете Андрея Васильевича.
– Милана Викторовна, вопрос, который я хочу поднять, крайне мне неприятен, но я не могу этого не сделать.
– Что случилось? – она улыбалась, пытаясь сохранять видимость спокойствия, хотя внутри у неё всё переворачивалось. Что она сделала не так? Может, жалоба от родителей кого-то из детей её хора? Но на что? У них с её звёздочками было полное понимание. Она любила всех и каждого в отдельности. Подтягивала слабых, хвалила их за старание даже больше тех, кому пение давалось легко. Никогда раньше не случалось, чтобы кто-то пожаловался… Но её размышления прервал строгий голос директора.
– До меня дошли слухи, что вы состоите в отношениях с одним из наших студентов.
Милана опустила глаза. Чувство вины и неправильности происходящего между ними с Владом, которые преследовали её вначале, но потом подёрнулись невесомой дымкой, накрыли с новой силой. Впрочем, что бы дальше ни сказал директор, она была готова бороться за Влада и его будущее, даже ценой своей должности.
– С каких пор, Андрей Васильевич, вы верите сплетням и слухам?
– То есть вы отрицаете, что вступили в любовную – простите, я вынужден говорить прямо – связь с одним из студентов.
Милана заколебалась, врать она не любила. И в итоге ответила:
– Нет. Этого я отрицать не могу.
Директор откинулся на спинку кресла и вздохнул. Его взгляд смягчился: теперь Андрей Васильевич не казался рассерженным, скорее раздосадованным.
– Если честно, я надеялся, что вы опровергнете это.
Милана подавила вздох.
– Это правда, Андрей Васильевич. Вы знаете, лгать я не умею. Но мы с ним взрослые люди, которые приняли решение. И поскольку в уставе не прописаны запреты…
– Он студент! – вдруг вспылил директор.
– Он в первую очередь совершеннолетний, взрослый мужчина, который крепко стоит на своих двоих ногах, – решительно возразила Милана. Может, Андрей Васильевич видит во Владе ребёнка, но она жила с ним под одной крышей, и знала лучше других, какой он на самом деле.
– В таком случае, он не сильно расстроится, если мы его отчислим?
– Что? – Милана аж задохнулась и воскликнула чересчур громко: – Нет! Нет… он должен доучиться. Остался всего год. Если уж на то пошло, то уйду я. Я ведь даже в вашем штате не числюсь. Я всего лишь приглашённый учитель на уроках народного пения. Найдёте другого. Кажется, Ольга Дмитриевна давно хотела…
Милана умолкла, а директор снова вздохнул.
– Милана Викторовна, у меня нет к вам претензий как к специалисту. Дипломы, которые получают ваши ученики, тому подтверждение. И как человек вы мне очень симпатичны. Я знаю, как вас любят ребята… но я не мог оставить такие вещи без внимания… Вы понимаете?
– Понимаю. Андрей Васильевич, я хотела бы избежать скандалов. И я готова просто уйти…