Ксения Черриз – Останусь с тобой (страница 7)

***

Сегодня у Миланы был день рождения, и Влад пригласил её в кино. Но не на романтическую комедию, а посмотреть оперу – в кинотеатре показывали «Травиату» с Анной Нетребко. Это была редкая пятница, когда Владу не надо было выступать, а Милане наутро идти на работу, так что следующий день можно было провести дома. С Миланой они встречались три недели, но часто урывками, и ему не хватало тех двух-трёх часов, что они находили в перерывах между своими работами. Он планировал после «Травиаты» привести Милану к себе и не отпускать до утра. Уже был заказан столик в ресторане, а дом украшен свечами. Это будет особенный день для них обоих. Мысль об обладании любимой женщиной вызывала у него непроизвольную дрожь по всему телу.

Милана была чудо как хороша в бледно-голубом платье. Она не старалась выглядеть красивее, но сегодня прямо-таки сияла. И если бы не «Травиата», Влад не спускал бы глаз с любимой.

В кинотеатре они держались за руки, но оба – слишком музыканты – были так поглощены происходящим на сцене, что почти не ощущали присутствия друг друга. Влад видел, как Милана утирает слёзы на финальных сценах. Сам же он находился в тихом восторге от исполнителей главных мужских ролей. Великолепный баритон Томаса Хэмпсона заставлял кожу покрываться мурашками.

И только когда они вышли на улицу, щурясь от яркого света, по-прежнему не выпуская рук друг друга, смогли сбросить с себя наваждение.

– Понравилось? – спросил Влад, обнимая Милану за плечи.

– Я рыдала как белуга! Разве ты не видел?

Он видел, но заверил, что она всё равно чудесно выглядит. Влад крепче прижал её к себе и спросил:

– Пойдём перекусим?

– Пойдём, – согласилась она.

Милана не знала, но Влад заранее всё продумал, и её глаза удивлённо округлились, когда она увидела букет подснежников и бутылку вина на столике в ресторане.

– Я не мог пустить свидание с любимой девушкой на самотёк.

Владу доставляло удовольствие видеть, как Милана чуть краснеет от комплиментов. Куда девалась насмешливость и строгость, которую он видел в училище? С ним она была совсем другая. Она становилась нежной, как лепесток розы, податливой, как глина в руках скульптора, и у Влада не помещались в груди все те чувства, которые он испытывал к ней.

– Ты не устаёшь меня удивлять.

– Это потому что ты такая, что тебя хочется удивлять. С днём рождения! – сказал Влад, поднимая бокал с вином. – Пусть новый виток жизни подарит тебе только самое лучшее…

В его квартиру они заходили опьянённые больше друг другом, чем вином. Влад, целуя губы Миланы, пытался на ощупь попасть ключом в скважину замка, но из этого ничего не выходило, и они оба хихикали, как нашкодившие дети.

– Подожди, сейчас… – Влад вывернулся из любимых рук и наконец открыл дверь. – Так, постой здесь минутку, пожалуйста. И глаза закрой.

– Что ты задумал?

– Это сюрприз. Пожалуйста, сделай, как я прошу.

– Хорошо.

– Не подглядывай! – попросил он, доставая зажигалку и поджигая свечи, которые он заранее расставил по квартире.

– Не буду.

– Честно-честно?

– Честно-честно.

– Можешь открывать, – он встал позади неё и через мгновение услышал удивлённый возглас:

– Ох… Влад…

– Сегодняшний вечер тоже будет особенным, – прошептал он, покрывая её шею лёгкими поцелуями и стягивая плащ. – Врать не буду, я мечтал об этом… с того момента, как ты пришла ко мне в клуб первый раз.

Милана прикрыла глаза, отдаваясь во власть ощущений. Полумрак квартиры, губы Влада, вино и свечи – всё вместе кружило ей голову. Она повернулась к нему лицом, обвивая шею руками.

– Я мечтала о том же, – прошептала она, сбрасывая с себя последние слои брони, которыми ещё пыталась прикрываться.

Её слова сорвали все предохранители сдержанности Влада. Он целовал её как в последний раз, любил со всей страстью и несдержанностью молодого мужчины. Торопился избавить от одежды, прикоснуться к обнажённому нежному телу. Не уставал целовать каждую клеточку кожи, любовался тем, как Милана задыхалась, запрокидывая голову на смятых простынях. Её золотисто-рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, в свете свечей приобретали оттенок гречишного мёда.

– Моя Милана, моя жизнь, моя музыка, моя…

С губ почти рвалось слово «любовь», но к чему называть то, что и так очевидно? Он влюбился в неё с первого взгляда и знал, что это навсегда. Его сердце, закрытое для других, распахивалось ей навстречу. Ему хотелось, чтобы она знала его всего, без малейшего остатка. И он верил, что она всегда примет его таким, какой он есть. Со всеми его слабостями, жаждой славы, безумным трудолюбием и желанием свернуть горы ради мечты.

Милана спала, и её ресницы отбрасывали тени на лицо, а он лежал на боку без сна и гладил, гладил её волосы, перебирал пряди, не в силах унять гулко бьющееся в груди сердце. И строки рождались сами собой, так что он потянулся за телефоном, чтобы быстрее набросать их, пока они не убежали в небытие.

Теперь он точно знал, что веснушки у неё есть, хотя и не такие заметные. Возможно, ему всегда будет её мало. Но чем дольше ждёшь, тем приятнее час свидания. Он будет жить от встречи к встрече, посвящать ей стихи и песни. Она его Муза, его Прекрасная дама, его всё…

Глава 7

– Мама, привет!

– Сынок! Как давно я тебя не слышала!

Влад тяжело вздохнул. Он готовился к этому разговору и всё равно страшился. Родители давно не играли в его жизни роль тех, кто контролирует или направляет его. Виделись они нечасто, хотя и жили в одном городе, из-за его сложного графика. Отец никогда не звонил первым – по-прежнему не мог принять образа жизни сына, мама звонила редко, потому что не хотела отвлекать сына, не понимала, когда он занят или свободен. За два года его самостоятельной жизни Марина Сергеевна привыкла, что её мальчик давно вырос и выпорхнул из гнезда.

– Да, мам. Извини. Я хотел бы приехать к вам с папой в следующую субботу. Днём.

– Конечно-конечно! Ты же знаешь, мы всегда тебе рады и это твой дом. Приходи в любое время.

– Да. – Влад замялся, а потом сказал то, зачем, собственно, и звонил: – Мам, я буду не один. С девушкой. Я хочу, чтобы вы познакомились.

– Ох… девушка… Д-да, конечно, – Марина Сергеевна тяжко вздохнула, и Влад поморщился.

– Мам, ты только не волнуйся. Она прекрасная. Лучше всех.

– Я даже не сомневаюсь в этом, – ответила Марина Сергеевна таким голосом, как будто для неё нет никаких сомнений только в том, что сын её глубоко заблуждается. – Просто… Ты такой молодой, и… я не знаю… Не рановато ли…

– Я уже взрослый, мам, – ответил он чуть резче, чем хотел.

– Конечно, взрослый. Но я твоя мать, и я всегда буду волноваться за тебя, даже когда тебе будет шестьдесят.

– В общем, пожалуйста, просто постарайтесь отнестись к ней с пониманием.

– Хорошо, сынок.

– Спасибо, мам. Пока.

Влад сбросил звонок и закрыл глаза. Самое сложное ему ещё предстояло.

***

– Я им не понравлюсь, – Милана хмурилась всю дорогу, пока они ехали на автобусе к родителям Влада.

– Ну что за глупости! Конечно, понравишься. Они увидят, какая ты замечательная, и сразу полюбят тебя, как и я.

В ответ она крепче сжала его руку. В последнее время он часто говорил о любви, но никогда это не звучало признанием, а вот так – вскользь, как само собой разумеющееся. И она даже рада была тому, что им не надо произносить три заветных слова, – к чему обличать в слова то, что и так очевидно. Она совершенно потеряла голову от Влада, рвалась к нему каждую минуту. Иногда перестраивала график, чтобы попасть на его выступление. Правда никогда ему в этом не признавалась. Она не хотела, чтобы он думал, будто она ставит его выше своих интересов и работы.

Влад истолковал её молчание по-своему. Он приблизился к ней и, сопровождая каждое слово, лёгким поцелуем, тихо заговорил:

– Ты замечательная. Нежная. Ласковая. Музыкальная. Талантливая. Прекрасная. Восхитительная…

Милана таяла от его голоса, млела от прикосновений и начинала жалеть, что они в автобусе и едут знакомиться с родителями Влада, а не в его съёмную квартиру.

Сойдя на остановке и чуть пройдя, они оказались у пятиэтажки, так похожей на ту, в которой жила сама Милана.

Влад открыл дверь своими ключами, и Милана сделала судорожный вдох и выдох. «Я им точно не понравлюсь». Навязчивая мысль, от которой у неё не получилось избавиться, что бы ни говорил Влад.

– Мам, пап! – позвал Влад, и вскоре его родители показались в прихожей.

– Сынок! – мама, невысокая женщина с полными руками, расцеловала его в обе щеки.

Отец был более сдержан и только пожал руку.

– Познакомьтесь, это Милана, – Влад обнял её за плечи и чуть вывел вперёд.

– Здравствуйте, – кивнула она, – рада познакомиться.

– Моя мама, Марина Сергеевна, и папа – Александр Юрьевич.