Ксения Черриз – Останусь с тобой (страница 5)
– Думаю, здесь нам надо сегодня остановиться, – сказал Влад.
– А я и не собиралась приглашать тебя к себе.
– Как и я не хотел пользоваться ситуацией.
– Значит, спокойной ночи?
– Спокойной ночи.
Милана пошла к двери, на ходу доставая ключи из сумочки. Пальцы дрожали от пережитого, она чувствовала, что и этой ночью будет мучиться бессонницей.
– Я приду к тебе завтра, – крикнул вдогонку Влад.
Милана обернулась через плечо и кивнула. «Я буду ждать тебя», – подумала она, но ничего не сказала и скрылась за дверьми.
***
Влад шёл по улицам города, снова и снова переживая сегодняшний вечер. «Она пришла», – ему до сих пор не верилось, что это не было сном. И то, что она это сделала, для Влада означало только одно – где-то сверху им и правда предначертано было встретиться не просто как учительнице и ученику. К тому же он и не был её учеником и, скорее всего, никогда не будет.
Когда он пришёл домой, то чувствовал себя ещё полным сил. В том состоянии, каком он был – после концерта, после общения с девушкой, которая с первой встречи заняла его мысли, – он был просто не в состоянии ложиться в кровать. Влад заварил себе чай и сел за письменный стол. Строчки стихов сами ложились на бумагу.
Когда он лёг в постель, на улице уже брезжил рассвет.
Глава 5
– Милан! Ты куда пропала-то?
Её разбудил звонок подруги.
– Да никуда. Вчера снова в клубе была.
– В том самом? Где тот красавчик? – Каринин голос стал на два тона выше от удивления.
– Да. С тем самым красавчиком.
– Да ладно? Мать, я тобой горжусь. Скажи мне, что он шикарен в постельном двоеборье.
– Мы не спали.
– Жаль. Но ты всё равно потом расскажи.
– Не буду я тебе ничего рассказывать! И вообще, дай поспать.
– Я-то дам, а вот твой красавчик – не должен был этого допускать. Такой молоденький жеребчик… – мечтательно начала подруга.
– Карин, – простонала Милана, поворачиваясь на другой бок, – пожалуйста. Я перезвоню тебе. Пока.
Сквозь неплотно прикрытые шторы светило солнце. И хотя Милана не испытывала ни малейшего желания вставать с кровати, сон уже сняло. Поэтому она, прикрыв глаза, предалась воспоминаниям о Владе. «Боже, что я творю! Я старше его на шесть лет. На шесть лет. Мне надо думать о работе, а ему об учёбе… Это всё так неправильно. Совсем неправильно». Но тогда почему, только когда она была с ним, Милана чувствовала себя там, где должна быть? Откуда это ощущение прочной связи? Она мало знала о нём, а он о ней – вообще ничего не знал. «Возможно, любовь с первого взгляда всегда такая. Возможно, только такой любовь и должна быть, – размышляла она. – Потому что как ещё объяснить мою тоску по нему, я просто не знаю. Эх, Джульетта, понимаю тебя сейчас как никогда».
Только за завтраком Милана вспомнила, что у Влада нет её номера телефона. И он не знает номера квартиры. «А сказал, что придёт… Обманул? Нет, не может быть». Ей чудилась в нём та романтичность, которую обычно приписывают мужчинам женщины в книгах о любви или снимают в голливудских ромкомах.
Так что Милана просто решила дать возможность своему принцу проявить себя. Пока же она почитала книгу и поиграла на фортепиано. Её недавнее приобретение. Старое пианино осталось в квартире у мамы. На покупку нового качественного инструмента денег у Миланы не было, да и признаться, места оно заняло бы много. Так что она смогла позволить себе цифровое пианино.
Влад, когда сделал ей замечание о фальшивости в исполнении, был, конечно, прав. Милане Моцарт давался с трудом. Но именно его она любила играть больше всего. Она считала, что именно гений Моцарта позволяет ей тренировать и слух, и музыкальность, и гибкость кисти и ловкость пальцев. Играя, Милана думала о Владе, о том, как он говорил «Музыка – это вся моя жизнь». Она его прекрасно понимала. Она тоже жила музыкой. Может, не в том понимании, какое в эти слова вкладывал Владислав. Но её работа была работой мечты. С зарплатами сотрудникам училища, конечно, держаться можно было только на чистом энтузиазме. Впрочем, многие вертелись как умели. Брали на индивидуальные занятия учеников. Кто занимался пением, кто игрой на инструментах. Сама же Милана ещё теплила надежду исполнить старую девичью мечту и стать артисткой ансамбля «Сударыня». Не ради денег, а по велению души.
Милана не была полноценным сотрудником училища. Она работала в местном дворце культуры, где руководила народным хором людей после шестидесяти и небольшой хоровой студией, где занимались дети. Как раз эти-то дети и приходили вчера к ней на репетицию в зал училища, где должен был пройти традиционный Весенний концерт. Несколько студентов занимались с ней индивидуально как раз в стенах училища.
От размышлений о работе её отвлёк звонок в дверь. Она тут же вскочила, и сердце её забилось быстро-быстро. «Это он», – подумала она и оказалась права.
На пороге стоял Влад с букетом ромашек. Милана приняла цветы и зарылась в них носом. И где он только раскопал их в марте? Влад, скинув обувь и куртку, прошёл за Миланой на кухню, где она собиралась поставить ромашки в воду, но не дал ей сделать ровным счётом ничего. Он стиснул её в объятиях, поворачивая к себе и с жадностью целуя. Милана, в первое мгновение, замершая под таким напором, вскоре стала отвечать на его поцелуи с не меньшей страстностью. Его руки были повсюду, он проводил ими по спине, очерчивал ягодицы, а потом поднимал наверх, чтобы обхватить лицо ладонями. От него восхитительно пахло свежестью. Даже сквозь одежду он распалял её, заводил с пол-оборота, и Милана задыхалась под его ласками, удивляясь самой себе – вряд ли ей удалось бы припомнить, кто и когда в последний раз доводил её до такой жажды чужого тела.
– Влад… – выдохнула она между поцелуями.
– Прости, я немного несдержан, – он выпустил её, будто опомнившись. Его глаза горели, щёки раскраснелись, и он тяжело дышал, отступая от Миланы.
– Немного? – улыбнулась она.
– Хорошо, много. Но ты должна знать, что это всё ты. Ты околдовала меня.
– Я? – Милана взялась за цветы. – А мне казалось, это ты проявил настойчивость, практически не оставил мне выбора.
– Я дал его тебе вчера. И ты его сделала.
Он был тысячу раз прав. Она сама пришла к нему. Знала, что таким образом даёт ему разрешение. И всё равно, ей бы хотелось немного затормозить лавину чувств, которые накатывали на неё, слишком ошеломляющим и непривычным это всё было для неё.
– Я бы не хотела торопиться, – сказала она, поворачиваясь к Владу. Цветы она поставила на кухонный стол. – Хочешь чай?
– Хочу. – И пока она возилась с кружками и заваркой, он подошёл к ней, обнял и пропел на ухо: – «Будет всё, как ты захочешь…»6 Поверь, так и будет. Как скажешь, как захочешь, как попросишь.
Его голос проникал ей под кожу, и откуда-то снисходило ощущение правильности происходящего. Именно сейчас, когда она была готова, к ней пришли новые чувства и ощущения. Предчувствие чего-то важного, значительного окутывало её. Милане казалось, что она нащупала ниточку своей судьбы и сейчас движется по ней. Никогда она не думала, что её судьба непременно должна переплестись с чьей-то ещё. Но люди не должны быть одинокими. И сейчас её сердце билось быстрее от радости, что нашлась половина души.
Этот день они провели вместе. Разговаривали, музицировали, гуляли, поужинали в кафе.
– Ты говорила, что я тебя не знаю. Расскажи мне о себе, – попросил Влад, когда они снова вернулись в квартиру к Милане.
– Что ты хочешь знать?
– Как ты стала преподавателем?
– А как ты оказался на студенческой скамейке в музыкальном училище?
– Я уже говорил. Я живу музыкой с детства.
– А у меня мама всю жизнь преподавала музыку в Воротынске. А я перебралась сюда. У меня даже не было мыслей о том, чтобы заниматься чем-то другим. С детства я слушала, как играет она и её ученики. Меня до сих завораживает, когда клавиша пианино опускается и в белой ровной полосе появляется рытвинка.
– Понимаю, мне тоже нравится на это смотреть.
– Что ещё ты хочешь узнать?
– Расскажи о своём самом большом разочаровании в жизни, – попросил Влад после небольшого раздумья.
– Ого. Вопросы пошли посложнее, – улыбнулась Милана.
– Родился, вырос, женился – это слишком банально. Я люблю докапываться до сути.
Милана какое-то время молчала, собираясь с мыслями. То, что она собиралась рассказать, было спрятано слишком глубоко в сердце. А рана до сих пор не затянулась до конца. Сейчас, если он поймёт её, это будет значить, что она в нём не ошиблась, что они и правда понимают друг друга. А если не воспримет всерьёз… Что ж, их роман был слишком коротким, чтобы так уж переживать, так ведь?
Влад провёл пальцами, обрисовывая контур её лица и приподнимая подбородок.
– Извини, если это что-то, о чём ты не хочешь говорить…
– Да нет, я расскажу. Дело в моём отце. Моё главное разочарование – это он. – Ещё немного помолчав, Милана продолжила: – Он бросил нас с мамой. Уехал на заработки в Москву. Сначала он приезжал каждый месяц. Потом всё реже. А потом и вовсе перестал появляться. Я спрашивала у мамы, что происходит, но она только плечами пожимала. Думаю, она всё знала, просто не хотела меня расстраивать. Он появился дома, когда мне было четырнадцать, только для того, чтобы оформить развод. У него появилась другая семья. Где-то у меня есть сводный брат или сестра. Я не знаю. Контакт с папой потерян. Он знает, как меня найти. И если бы хотел поддерживать связь, то делал бы это, верно? Но, значит, ему это не надо. Кстати, эта квартира, – она обвела рукой погрузившуюся в сумрак комнату, – его откуп. Мама не захотела тут жить, а я переехала, когда поступила учиться.