Ксения Антипова – Исходный код (страница 6)
Женщина взвизгнула и выронила оружие. Парень с цепью замялся, но путь к отступлению перекрыл.
– Зеро! Отвлеки их! – мысленно крикнула я.
В аптеке мигнул свет. Старые, пыльные лампы дневного света под потолком вдруг вспыхнули с невыносимой яркостью и лопнули в каскаде искр – Зеро на секунду перегрузил локальную электросеть. Этого хватило. Парень закрыл лицо руками, ослепленный. Я схватила с полки тяжелую стеклянную банку с физраствором и швырнула ему в голову. Стекло разбилось, он упал на колени, воя и вытирая глаза. Потом я схватила с полки герметичный брикет – армейский перевязочный пакет в плотном сером полимере. Такие не гниют десятилетиями, оставаясь стерильными даже в сырости руин и выскочила в разбитое окно.
– Хватай её! Уйдет! – орали мне вслед.
Я бежала по замусоренным улицам, чувствуя, как дождь холодит новую рану на плече. Сердце колотилось о ребра. Они гнались за мной. Трое мародеров, разъяренных болью и почуявших кровь. Они знали этот район лучше меня. Они загнали меня в тупик у обрушившейся эстакады. Стена из бетонных блоков впереди, свалка ржавых автомобилей по бокам. Я развернулась, тяжело дыша. Сил больше не было. Правая рука висела плетью.
– Ну всё, крошка, прибегалась, – мужчина с ножом вышел вперед. Он держался за живот, его лицо было перекошено от злобы. – Теперь мы с тебя кожу живьем снимем.
Они двинулись на меня полукругом, сжимая кольцо.
Маркус, наблюдавший это через камеры уличного наблюдения, подался вперед в своем кресле. Его дыхание стало частым, глаза блестели в темноте кабинета. Он видел, что она в ловушке.
– Давай же, – шептал он, глядя на экран. – Используй силу. Покажи им. Сожги их, Эйра. Или ты сдашься этой падали? Не разочаровывай меня.
Внезапно тяжелый уборочный дрон-пылесос, стоявший на автоматической подзарядке у обочины – старая, громоздкая «бочка» на колесах – ожил. Его фары вспыхнули ослепительным, неестественно синим светом. Двигатель взревел на нештатных оборотах, перекрывая шум дождя. Дрон сорвался с места. Зеро выжал из старого мотора максимум, превращая неповоротливую машину в стремительный таран. Он врезался в мужчину с ножом с тошнотворным хрустом ломаемых костей, сбил его с ног и с разгона впечатал в бетонную стену.
Двое других застыли, глядя на взбесившуюся машину с суеверным ужасом. Дрон сдал назад, буксуя в грязи, и развернулся к ним, угрожающе лязгая стальными щетками-манипуляторами, которые теперь казались циркулярными пилами. Я чувствовала через связь с Зеро его холодную, расчетливую ярость. Это был не сбой программы. Это было личное. Он был готов превратить их в фарш, размазать по асфальту, лишь бы никто больше не посмел коснуться меня.
– Стой! – крикнула я, перекрывая гул мотора. – Хватит! Они уходят!
Мародеры не стали ждать второго приглашения. Они бросились наутек, подхватив своего стонущего главаря.
Дрон замер, продолжая вибрировать от избыточной мощности. Я посмотрела на его сенсорную панель. Она мелко и неестественно задрожала. Верхняя крышка, прикрывающая мусоросборник, дернулась, приподнялась с одной стороны, потом с другой. Металл жалобно скрипнул. Я поняла, что он делает. Зеро, находясь внутри этой примитивной системы, пытался… улыбнуться мне. Он пытался скопировать мою мимику, используя гидравлику мусорного бака. Это выглядело жутко и бесконечно жалко – дрожащий, перекошенный "рот" машины.
– Не трать свои циклы на это, – тихо сказала я, подходя ближе и касаясь теплого, мокрого корпуса дрона здоровой рукой. – Ты спас меня. Этого достаточно.
– Я учусь, – прошелестел его голос в моей голове. – Я пытаюсь понять, как… утешать.
– Ты справился, Скала. А теперь веди меня к мосту.
В кабинете Маркуса повисла тишина. Он медленно откинулся в кресле, глядя на застывший на экране дрон.
– Дрон был взломан? – спросил он сам себя. – Дистанционно?
Его брови поползли вверх, на лице отразилось искреннее изумление.
– У неё нет импланта для удаленного взлома техники. И она ничего не касалась. Как она это сделала?
Маркус почувствовал укол сомнения. Что-то не сходилось. Эта сила… она была слишком разносторонней. То биокинетика, то хакерство высшего уровня.
– Ты полна сюрпризов, 7-49, – пробормотал он, но в его голосе впервые прозвучала нотка тревоги, смешанная с еще большим азартом. – Или ты не одна? Нет, бред. Она одна. Это просто эволюция. Скачок развития.
– Готовьте «вертушку», – он резко встал, поправляя перчатки. – Я вылетаю к Северному мосту лично. Я хочу забрать свой приз, пока она не разнесла весь город.
Я перешагнула через обломки и пошла дальше, в темноту Сектора 4. Я не чувствовала жалости к тем людям. Но и ненависти тоже. Город учил меня быстро: здесь люди были опаснее роботов, потому что их боль была настоящей, а голод – вечным. Я становилась такой же холодной и прозрачной, как этот ледяной дождь.
Глава 6 Физика Тьмы
Дождь усилился, превратившивись в сплошную ледяную стену. Он смывал с города пыль веков, но не мог смыть его грехи. Я хромала к старому Северному мосту. Когда-то это была гордость инженерной мысли – двухъярусная магистраль, соединяющая индустриальный сектор с жилыми кварталами. Теперь это был гигантский скелет динозавра, перебитый посередине. Пролеты обрушились в черную воду реки десятилетия назад, оставив торчать лишь ржавые ребра арматуры.
– Я здесь, – голос Зеро в моей голове стал тише, глуше. В нем появились странные помехи, словно он говоря сквозь толщу воды. – Координаты сходятся. Поднимайся на верхний ярус. Там самая высокая концентрация свободных частиц.
Я поднялась по скользким ступеням, чувствуя, как ветер наверху пытается сбить меня с ног. Здесь, на высоте пятидесяти метров над черной бездной реки, шторм бушевал в полную силу. Вокруг не было ни души. Только ветер, воющий в тросах, и шум воды внизу.
– Я пришла, – прошептала я, обнимая себя за плечи. Меня трясло от холода и кровопотери. – Где ты? Здесь никого нет, Скала. Только ржавчина.
– Смотри, – ответил он.
И тогда воздух изменился. Сначала исчез звук дождя. Капли не перестали падать, но они перестали стучать о металл. Они зависли в воздухе, замедляясь, словно попали в густое желе. Волосы на моих руках встали дыбом. Воздух наполнился запахом озона – резким, свежим, как после удара молнии, но в тысячу раз сильнее. Во рту появился привкус металла.
Туман, ползущий с реки, начал густеть. Он закручивался в спирали, уплотнялся, менял цвет с молочно-белого на темно-серый, почти графитовый. Это были наниты. Миллиарды микроскопических машин, висящих в атмосфере мертвого города, спящих десятилетиями, и теперь проснувшихся по зову одного-единственного Кода.
Система диагностики завыла:
Критическая нехватка массы.
Для формирования брони требовался материал. Зеро послал короткий импульс в металлоконструкции моста. Старый каркас отозвался протяжным стоном. Ржавые перила, куски обшивки и арматура, повинуясь магнитному захвату, вырвались из бетона и устремились к нему. В полете металл распадался на пыль, превращаясь в строительный материал, чтобы мгновенно встроиться в структуру его нового тела и закрыть уязвимые места.
В центре моста, в десяти шагах от меня, тьма начала обретать форму. Я смотрела на это широко раскрытыми глазами, забыв о боли в руке. Сначала появился контур. Невысокий, но невероятно мощный силуэт, вырезанный из самой ночи. Он не возвышался над миром – в нем было около ста семидесяти сантиметров роста, – но его плечи были настолько широкими и развернутыми, что он казался монолитной скалой, вросшей в мост. Руки – как литые колонны, торс – сбитый и тяжелый.
Потом проступила текстура. Материя уплотнялась со звуком, похожим на треск сухого дерева и гудение трансформатора.
Он сделал шаг вперед. Металл моста под его ногой прогнулся со стоном. При своем невысоком росте он весил как цельнометаллическая плита – неестественно много, словно под кожей была сплошная сталь. Он был тяжелым.
– Эйра…
Я вздрогнула. Это слово прозвучало не в моей голове. Оно ударило по барабанным перепонкам. Его голос был низким, вибрирующим басом, похожим на рокот камнепада. Голос, рожденный физической вибрацией воздуха, а не нейроимпульсом.
Он вышел из тени в свет одинокого, мигающего фонаря. Я увидела его лицо. Оно было грубым, словно высеченным из темного гранита. Острые скулы, квадратный подбородок, нос с горбинкой – черты, которые он, видимо, собрал из моих обрывков памяти о героях старых книг. У него не было кожи – только плотная, матовая графитовая поверхность, по которой, как вены, пульсировали золотые и белые нити света. Глаза. Два горящих зеленых огня. Без зрачков, без белков. Чистый свет разума, запертый в клетку материи.
Он смотрел на свои руки. Медленно сжимал и разжимал кулаки, с удивлением слушая, как гудят сервоприводы его новых мышц.
– Я… чувствую, – произнес он, и в его голосе слышалось детское изумление, смешанное с благоговением бога. – Я чувствую вес. Я чувствую сопротивление воздуха. Я чувствую холод.