Ксения Антипова – Исходный код (страница 5)
Пила визгнула, высекая сноп искр из бетонного пола в сантиметре от моей ноги. Манипулятор дрона ударил меня в плечо – тяжело, как молот, – отбрасывая к стене. Боль ослепила. Я услышала хруст, и горячая волна ударила в голову. Под черным костюмом лопнула кожа. Я сползла по стене. Вот и всё. Маркус был прав. Без этой «силы» я просто дефектная кукла. Мясо. Дрон надвигался, наводя вращающуюся пилу на мою шею. Медленно. Неотвратимо.
И в этот момент, когда смерть дышала мне в лицо запахом машинного масла, во мне проснулось что-то, что не принадлежало ни Системе, ни Зеро. Проснулась настоящая дочь Медведицы. Та девочка, которая выжила в лесу без чипов, нейросетей и богов из машины. Та, что грызла корни и пряталась в норах. Я зарычала – низко, гортанно, вибрирующим звуком, идущим из самой грудной клетки.
Я не стала искать кнопку выключения. Я не стала искать уязвимость в коде. Я не стала звать на помощь. Я схватила с пола тяжелую, ржавую металлическую трубу, забытую техниками. Она весила килограммов пять, но сейчас она казалась мне пушинкой. Я не била по броне. Я дождалась момента, когда дрон пойдет на таран, открывая свои сочленения. И со звериной точностью, с воем, полным ярости, я вогнала рваный конец трубы прямо в открытый механизм его гусеничного привода.
КРАК! Металл захрустел, как сухая ветка. Гусеницу заклинило. Дрон дернулся, его повело в сторону, и он с размаху врезался в стеллаж, беспомощно крутясь на месте и взрывая бетон искрами. Я не дала ему опомниться. В один прыжок я оказалась у него на «спине». Я вцепилась пальцами в пазы корпуса, раздирая ногти, и обрушила обломок трубы прямо в мерцающий красный глаз сенсора.
Раз. Стекло брызнуло осколками. Еще раз. Металл смялся внутрь.
– Сдохни! – визжала я, вкладывая в удар всю свою ненависть к этому месту, к Маркусу, к своей беспомощности.
Еще раз. Дрон дернулся в последний раз и затих, испуская тонкую струйку сизого, вонючего дыма. Пилы остановились.
Я стояла над грудой бесполезного железа, тяжело дыша. Мои волосы слиплись от пота и пыли, костяшки пальцев были сбиты в кровь, плечо горело огнем. Но я стояла.
– Я и без него опасна, – прошептала я в звенящую тишину склада. – Слышишь, Маркус? Я сама – зверь.
Я выбралась из бокса через технический лаз. Как только я покинула свинцовую ловушку, голос Зеро мгновенно вернулся в мою голову. Он звучал оглушительно громко, панически, срываясь на помехи.
Я положила ладони на холодную панель пульта. Я вспомнила Кая, лежащего у стены. Вспомнила запах паленой шерсти Медведицы. Вспомнила всё, что они пытались у меня отнять.
– Сгорите.
Жар ударил из моих ладоней, но на этот раз я не сопротивлялась ему. Я стала идеальным проводником. Серверы за моей спиной начали взрываться один за другим, превращаясь в фонтаны искр. Я упала на колени, меня рвало желчью от жуткого перенапряжения, а перед глазами плыли кровавые пятна. Но я знала: путь к внешним шлюзам свободен.
Глава 5 Мертвый город
Я выбралась наружу через рваный, дымящийся пролом в стене технического этажа. Улица встретила меня хаосом. И дождем. Это был не тот очищенный, дистиллированный пар, что подавали в душевые сектора. Это был настоящий, тяжелый, грязный дождь. Он пах мокрым бетоном, старой гарью и гнилью. Капли были ледяными и жесткими, они хлестали по лицу, смешиваясь с соленой кровью из моего разбитого носа, затекали за воротник мембранной кофты, заставляя вздрагивать.
Я стояла на узком карнизе третьего этажа, вцепившись пальцами в шершавый кирпич, и жадно глотала воздух. Он был густым, влажным, полным запахов, от которых кружилась голова: разлагающийся мусор, озон грозы, ржавое железо. Внизу лежал Город. Не та сияющая, геометрически безупречная голограмма, которую нам транслировали в рекреационных залах, чтобы мы гордились величием Системы. Это были руины цивилизации, медленно пожираемые плесенью и временем. Черные глазницы выбитых окон, скелеты обрушившихся эстакад, горы мусора, сваленные в переулках и превратившиеся в новые холмы.
В этот момент в Башне Маркус наблюдал за мигающей красной точкой на трехмерной карте сектора. Он стоял у окна, сжимая бокал с водой так сильно, что тонкое стекло готово было лопнуть в его пальцах.
– Она выбралась… – тихо сказал он, и в его голосе смешались недоверие и восторг. – Она прошла через свинец, уничтожила дрон вручную и взорвала серверную. Какая страсть… Какая воля к жизни.
Он резко повернулся к начальнику охраны, который ждал приказа, вытянувшись в струну.
– Сэр, отряд перехвата готов ликвидировать цель. Снайперы на позициях.
– Отставить ликвидацию! – рявкнул Маркус, и его глаза полыхнули холодным бешенством. – Никто не смеет касаться её! Она – моя. Загоните её. Играйте с ней. Пугайте её. Но не убивать. Я хочу, чтобы она вымоталась. Я хочу, чтобы она поняла, что бежать некуда, кроме моих рук.
Он снова посмотрел на карту, где точка Эйры двигалась к старому району.
– Беги, Эйра. Покажи мне, на что ты еще способна. Ты становишься только дороже с каждым убитым ботом.
А я бежала по переулкам, не зная, что за мной наблюдают.
– Нам нужно к старому мосту, – голос Зеро в моей голове звучал слабо, пробиваясь сквозь статический треск помех. – По прямой – три километра через Сектор 4. Но прямых путей больше нет. Маркус поднял по тревоге всё «мясо» района. Дроны уже сканируют кварталы.
Я спрыгнула на ржавую пожарную лестницу. Металл жалобно скрипнул, и вибрация от этого звука болезненно отдалась в моих костях. Боль в правой руке, той самой, через которую Зеро пропустил свой разряд, становилась невыносимой. Это была не просто рана. Сосуды вздулись и почернели, словно под кожей проложили высоковольтные кабели. Мышцы дергались в непроизвольном спазме. Я прижала локоть к ребрам, пытаясь унять дрожь.
– Мне нужна перевязка, – прошептала я, оглядываясь. – Если начнется некроз или я подхвачу инфекцию в этой грязи, я сдохну через два дня.
– Ищи аптеку, – скорректировал маршрут Зеро. – В двух кварталах к востоку. Старый торговый модуль. Мои карты показывают, что он разграблен не полностью.
Я спустилась в переулок. Здесь воняло помоями и той самой «речной тиной», по которой я так странно скучала в стерильных стенах. Теперь этот запах казался удушающим. Под ногами хлюпала черная жижа. В разбитой витрине углового здания я увидела спасительный отблеск пластика и зеленого креста. Аптека.
– Осторожно, – предупредил Зеро, когда я подошла к дверям. Его тон стал резким. – Мои сенсоры, подключенные к уличным камерам, фиксируют тепловые сигнатуры внутри. Трое. Это не дроны, Эйра. Это биологические единицы. Люди.
Я вошла внутрь, ступая мягко, перекатываясь с пятки на носок – так, как учила Медведица, когда мы подкрадывались к стоянке туристов, чтобы украсть еду. Пол был усыпан битым стеклом, пустыми блистерами и размокшим картоном. В глубине зала, за опрокинутой кассой, кто-то возился. Мужчина в грязных, многослойных лохмотьях, с самодельным ножом на поясе. Выживший. Один из тех, кого Система выбросила за периметр как биомусор, оставив гнить в руинах. У него была серая, землистая кожа, покрытая язвами, и редкие, сальные волосы.
Хруст стекла под моим сапогом был почти неслышным, тоньше писка мыши, но он обернулся мгновенно. Рефлексы крысы.
– Опа! – хрипло выплюнул он, щуря воспаленные глаза. – Глядите-ка! Чистенькая! Прямо из Башни вывалилась!
Из подсобки вышли еще двое: коренастая женщина с тяжелой монтировкой в руках и тощий парень с обрывком ржавой цепи. Они выглядели голодными и злыми. Они увидели мой черный мембранный костюм – идеально гладкий, дорогой, непромокаемый. Для них я была либо карателем Системы, которого нужно убить из страха, либо ходячим мешком с сокровищами.
– Снимай шкуру, сука, – прошипела женщина, сплевывая на пол. – Такая ткань на черном рынке стоит гору пасты. А тебе она уже без надобности.
Я отступила на шаг, чувствуя, как внутри, в солнечном сплетении, закипает глухое, горячее рычание. Драться магией Зеро я не могла – сосуды правой руки просто лопнули бы от напряжения, убив меня болевым шоком. Я была пуста. Но я всё еще была дочерью зверя.
– Уходите, – сказала я. Мой голос был сухим и холодным, как осенний ветер. – Мне нужен только бинт и антисептик. Забирайте остальное.
– Нам нужно всё, – ухмыльнулся мужчина, обнажая гнилые зубы.
Он бросился на меня, полосуя ножом воздух. Движение было резким, но хаотичным. Он привык драться с такими же истощенными бродягами, а не с тем, кто спал в одной берлоге с полутонным хищником. Я нырнула под его руку, чувствуя тошнотворную вонь немытого тела и перегара. Мой локоть, усиленный остаточным импульсом Зеро и моей собственной инерцией, врезался ему точно в солнечное сплетение. Удар был глухим и жестким. Мужчина сложился пополам, хватая ртом воздух, и выронил нож. Женщина зарычала и замахнулась монтировкой, метя мне в голову. Я ушла в сторону, но железо всё же задело плечо, разрывая ткань костюма и кожу. Боль обожгла, ослепила на секунду, но я не упала. Я перехватила её запястье, вывернула его против сустава.