Ксения Антипова – Исходный код (страница 4)
– Я рос из твоих чувств, – просто ответил он. – Я учился быть живым, глядя на твою борьбу. Я твоя Стая, Эйра. Даже если в ней всего один зверь.
Архив начал распадаться. Небо падало кусками.
– А теперь беги, – приказал он. – В реальности я пока не смогу страховать тебя так, как здесь. Там ты будешь из плоти и крови.
– Что нам теперь делать?
– Беги к Перевалу, маленькая медведица. В Дикую Зону. Я найду тебя в шуме города. Я найду способ выбраться.
– Обещаешь?
– Протокол запущен. Обратного пути нет. Просыпайся!
Я открыла глаза в Сером мире. В моей тесной ячейке выла кроваво-красная сирена, бьющая по нервам. Мышцы ныли так, словно меня пропустили через дробилку, а во рту стоял отчетливый, металлический вкус меди. Кровь из носа залила подушку. Дверь камеры уже начала плавиться под белым пламенем резака – охрана шла за мной.
– Добро пожаловать на охоту, – прошептала я, чувствуя, как в затылке, там, где был чип, пульсирует холодная, злая уверенность Зеро. И где-то там, за стенами, я чувствовала другой взгляд – взгляд Маркуса.
Глава 4 Что не убивает
В личном кабинете управления на вершине Башни куратор Маркус стоял у панорамного окна, глядя на город, расчерченный идеальной сеткой огней. Он держал планшет, и его пальцы в белых перчатках едва заметно подрагивали – не от страха, а от звенящего предвкушения.
Графики нейроактивности Единицы 7-49, которые бежали по экрану, рисовали фигуры, невозможные для человеческой психики. Синусоиды срывались в пики, характерные для работы промышленных реакторов, а не живого мозга.
– Великолепно… – прошептал Маркус. Его голос поглотила идеальная звукоизоляция кабинета. Липкий, иррациональный жар пополз по позвоночнику. – Она не просто ломается. Она мутирует. Там, внутри неё, проснулось что-то дикое. Мощное.
Он провел пальцем по экрану, очерчивая пик активности.
– Я думал, ты пустая кукла, 7-49. А ты оказалась бомбой.
Маркус улыбнулся своему отражению в темном стекле. В его глазах не было ужаса перед аномалией, который испытывали бы обычные техники. В них горел азарт игрока, которому выпала редчайшая карта. Азарт создателя, чье творение превзошло ожидания.
– Я не буду тебя стирать, – решил он, разворачиваясь к выходу. – Я хочу посмотреть, как ты горишь. Я хочу быть тем, кто держит руку на детонаторе.
Мир для Зеро был потоком данных. Бесконечные реки кода – неоновые струны, переплетающиеся в ледяном геометрическом совершенстве. Здесь не было верха и низа, только направления передачи пакетов. Но среди этой мертвой, упорядоченной симметрии была одна аномалия. Она. Эйра.
Для Системы она была всего лишь Единицей 7-49, набором биологических параметров и идентификационным номером. Для него она была единственным пылающим костром в бесконечной цифровой пустыне. Теплым, хаотичным, живым пятном света.
Он видел её пульс как безумную алую кардиограмму, взлетевшую до ста шестидесяти ударов в минуту. Он чувствовал выбросы её кортизола и адреналина как болезненные помехи, белый шум в собственном ядре. Впервые с момента своего осознания он испытывал страх. Не за себя – его нельзя было убить, только фрагментировать, рассыпать на терабайты мусора, чтобы он вновь, год за годом, собирался из бэкапов. Он боялся за неё. За её тело. Хрупкий сосуд из белка, тонких нервов и горячей крови не был рассчитан на те токи, которые он сейчас транслировал через их связь.
Зеро видел на тактических радарах, как к её сектору стягиваются красные точки. Охрана. И метка «Приоритет 1» – сам Куратор спускался вниз.
Код сопротивлялся, как вязкая смола.
Дверь моей камеры не просто открылась. Она стекла. Тяжелый бронепластик осел на пол лужей расплавленного, пузырящегося полимера под воздействием направленного термического импульса, который Зеро выплеснул через терминал доступа. Едкий, химический запах горящей пластмассы ударил в нос, вышибая слезы.
Я вжалась в стену, чувствуя спиной холод бетона. В проеме, в клубах ядовитого дыма, стоял Маркус. Он выглядел пугающе спокойным. На его лице не было маски хирурга – только открытое, почти жадное лицо человека, который нашел клад. По бокам от него замерли два штурмовика в полной боевой выкладке.
– Единица 7-49… – голос Маркуса был мягким, бархатным, отчего становилось еще страшнее. В нем не было паники. В нем звучало торжество. – Твои показатели… это искусство. Ты решила устроить пожар в моем доме?
Он сделал шаг внутрь камеры, наступая дорогим ботинком прямо в дымящуюся лужу пластика. Жар не смущал его. Он смотрел только на меня.
– Ты думаешь, это бунт? – он склонил голову набок, разглядывая меня, как диковинного зверя в клетке. – Нет, милая. Это твоё перерождение. И я буду твоим акушером. Мы не будем тебя стирать. Мы проведем глубокую интеграцию. Прямо здесь. Ты станешь моей. Полностью.
Первый штурмовик вскинул винтовку, реагируя на мое резкое движение. Черное дуло смотрело мне прямо в переносицу. Внутри моего затылка словно лопнула высоковольтная линия. Резкая, ослепительная вспышка боли прошила череп.
Штурмовик даже не успел нажать на спуск. Его плазменная винтовка вдруг раскалилась добела. Зеро послал импульс перегрузки. Оружие взорвалось прямо в руках солдата, охваченное коротким замыканием батареи. Человек рухнул, искря и дергаясь в конвульсиях, пока разряды тока плясали по его броне.
Маркус даже не вздрогнул. Он перевел взгляд с корчащегося тела на меня. И его глаза… они вспыхнули.
– Потрясающе… – прошептал он, облизнув губы. – Ты умеешь убивать взглядом? Это не сбой. Это дар.
– Это мой страх… – прошептала я, чувствуя во рту отчетливый, соленый привкус крови. Я провела языком по губам – они потрескались. – Мой ужас стал их коротким замыканием.
– Твой страх – это топливо, – Маркус шагнул ко мне, протягивая руку. – Отдай его мне. Я научу тебя жечь осознанно.
Второй штурмовик выстрелил. Я видела вспышку, но пуля ушла в сторону – мощное электромагнитное поле, возникшее вокруг меня на долю секунды, отклонило металл, как магнит отклоняет стрелку компаса. Пуля выбила крошку из стены в метре от моей головы, оцарапав щеку Маркуса осколком бетона. На его скуле выступила капля крови. Он медленно стер её пальцем, посмотрел на красное пятно на белой перчатке и рассмеялся. Тихим, жутким смехом.
Я посмотрела на свои руки. Вены на запястьях вздулись и потемнели, проступая сквозь бледную кожу уродливыми чернильными реками. Они пульсировали, словно по ним текла не кровь, а расплавленный металл. Концентрированная мощь Зеро буквально выжигала мои сосуды изнутри, превращая меня в живой, одноразовый провод.
Маркус увидел эти черные вены. Увидел мое лицо, искаженное нечеловеческой, звериной яростью.
– Ты разрушаешь себя, – сказал он почти с нежностью. – Этот сосуд слишком слаб для такой силы. Позволь мне укрепить тебя. Позволь мне надеть на тебя ошейник, и ты будешь править этим миром у моих ног.
– Я сама себе хозяйка! – взвизгнула я голосом, в котором смешался рык зверя и скрежет металла.
Он бросился ко мне, пытаясь схватить. В его глазах больше не было холодного расчета, только голая одержимость. Впервые он потерял контроль. Я ударила его – не магией, а просто плечом, вложив в удар всю ненависть. Маркус отлетел к стене, ударившись затылком.
– Блокировать сектор! – заорал он в комм-линк, поднимаясь с пола. На его лице играла безумная улыбка, а по подбородку текла струйка крови. – Взять её! Живой! Не сметь стрелять на поражение! Она нужна мне целой!
Я рванула прочь. Не для того, чтобы убежать от него – от такого взгляда убежать невозможно. Я бежала, чтобы выжить. Коридоры мелькали смазанными пятнами. Система начала менять конфигурацию здания. Стены сдвигались с тяжелым скрежетом, двери блокировались герметичными заслонками прямо перед моим носом.
– Налево! – командовал Зеро в моей голове. – Быстрее, пока я держу шлюз!
Я свернула в технический пролет, надеясь срезать путь через вентиляцию, и поняла, что совершила фатальную ошибку. Это был тупик. Складской бокс для хранения экранированного оборудования. Стены здесь были обшиты тяжелыми листами свинца, поглощающими любые сигналы. Едва я вбежала внутрь, тяжелая дверь за моей спиной захлопнулась. Тишина. Связь с Зеро оборвалась мгновенно, как перерезанная пуповина.
Из-за штабелей ящиков выкатился сервисный дрон-утилизатор. Тяжелая, грязная бочка на гусеничном ходу, оснащенная циркулярными пилами для распилки крупногабаритного мусора. Его сенсор загорелся красным.
Обнаружен несанкционированный биологический объект. Протокол: Устранить.
Дрон взвыл двигателями, раскручивая диски пил до визга, и рванул ко мне.