Ксения Антипова – Исходный код (страница 8)

– Движение, – отчеканил он. – Класс угрозы: высокий.

Из мрака выступило Оно. Это был не патрульный дрон. Это было порождение кошмаров инженеров-садистов, созданное для зачистки канализации от мутантов и беглецов. «Цербер». Модель Т-600. Гигантский механический паук на шести остроконечных лапах. Его корпус был низким, приплюснутым, чтобы проходить в узкие трубы. Вместо головы – вращающийся блок сенсоров, утыканный красными объективами. Под брюхом висели гидравлические клешни-манипуляторы, способные перекусить стальную балку. Он был весь покрыт грязью, тиной и ржавчиной, словно жил здесь годами. Старый, злой, забытый страж.

Он увидел нас. Его сенсоры сфокусировались, издав высокий, пронзительный писк.

ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ. – проскрежетал динамик, забитый грязью.

Тем временем на поверхности, под проливным дождем, вертолет Маркуса завис над черной водой реки. Прожекторы шарили по волнам, но видели только мусор. Маркус сидел в кабине, сжимая штурвал так, что перчатки скрипели. Его лицо было бледным, искаженным смесью ярости и ужаса.

– Где они?! – орал он в микрофон. – Сканеры!

– Сэр, потеря цели, – доложил пилот дрожащим голосом. – Они ушли на дно. Глубина двенадцать метров. Ил экранирует сигнал.

– Дроидов под воду! – приказал Маркус. – Выпустите «Гончих»!

– Но сэр, «Гончие» не герметичны…

– МНЕ ПЛЕВАТЬ! – рявкнул Маркус, ударив кулаком по приборной панели. – Пусть сгорят, но найдут!

Он откинулся в кресле, тяжело дыша. Эйра… чертова кукла. Она была всего лишь носителем. Он, Маркус, восхищался пустышкой, пока настоящий враг смеялся ему в лицо из её глаз.

– Ты не утонешь, Зеро, – прошептал он, глядя на воду. – Я знаю твой код. Ты слишком упрям, чтобы просто сдохнуть. Ты где-то там. И я выкурю тебя.

Он набрал код на панели связи.

– Активировать протокол «Титан». Разблокировать старые коллекторы.

Внизу, в трубе, Цербер прыгнул. Это было невероятно быстро для такой махины. Он оттолкнулся от стен туннеля всеми шестью лапами, превратившись в летящий снаряд смерти.

– Назад! – рявкнул Зеро.

Он не стал уклоняться. Он встретил удар грудью. Столкновение двух машин вызвало звук, похожий на удар колокола. Цербер врезался в Зеро, сбив его с ног. Они покатились по скользкому бетону, сплетясь в клубок металла и искр. Зеро был компактнее, но его запредельная плотность позволяла ему выдерживать сокрушительные столкновения. Тем не менее, Цербер был создан для этого места. Его острые лапы впивались в графитовое тело Зеро, оставляя глубокие борозды. Клешня щелкнула у самой шеи моего защитника, пытаясь перекусить позвоночный столб.

– Зеро! – закричала я.

Я вскочила, оглядываясь в поисках оружия. Труба? Камень? Ничего, кроме грязи. Зеро заревел – это был звук перегруженного двигателя. Он схватил Цербера за две передние лапы и с чудовищным усилием развел их в стороны. Металл заскрежетал.

– Твоя. Архитектура. Устарела! – прорычал Зеро.

Он ударил головой – своим твердым лбом – прямо в блок сенсоров паука. Стекло брызнуло во все стороны. Цербер забился в конвульсиях, его лапы хаотично заскребли по стенам, высекая фонтаны бетонной крошки. Одна из лап, острая как копье, просвистела в сантиметре от меня.

Зеро воспользовался моментом. Он подмял паука под себя, навалившись всей своей массой. Он схватил клешню врага и, используя её как рычаг, просто вырвал её из сустава вместе с пучком искрящих проводов. Масло – черное, густое – брызнуло ему в лицо. Но Цербер не сдавался. Из его спинного отсека выдвинулся аварийный резак – плазменная горелка. Синее пламя ударило Зеро в плечо. Я почувствовала тошнотворный запах плавящегося карбона. Зеро глухо застонал. Плазма прожигала его броню, добираясь до приводов.

Я не могла просто смотреть. Я увидела, что одна из вырванных лап паука валяется у моих ног. Это был полутораметровый стальной штырь с зазубринами. Я схватила его. Он был тяжелым, скользким от масла, но я подняла его, вложив в рывок всю злость на этот проклятый город. Я подбежала к клубку дерущихся машин.

– Жри! – крикнула я и со всей силы вогнала острие лапы в сочленение между «головой» и корпусом паука – туда, где мигали огоньки процессора.

Штырь вошел с хрустом. Что-то внутри робота лопнуло. Плазменный резак погас. Цербер дернулся в последний раз, его красные глаза мигнули и погасли. Он обмяк, превратившивись в груду металлолома.

Зеро медленно поднялся. Он тяжело дышал – его система охлаждения гудела, выбрасывая пар из щелей. На его груди зияли глубокие царапины, из которых сочилась серебристая жидкость – наниты пытались залатать прорехи. Левое плечо было обуглено до черноты, и рука двигалась с едва слышным скрежетом. Он посмотрел на мертвого паука, потом на меня. В его зеленых глазах читалось новое, пугающее осознание.

– Я уязвим, – тихо произнес он. – Я думал, что в физическом теле я буду несокрушим, как танк. Но сталь режет сталь.

Я подошла к нему, бросив бесполезный теперь обломок лапы. Я коснулась его обожженного плеча, стараясь не задеть рану.

– Ты не танк, Зеро, – сказала я, глядя ему в глаза. – Ты живой. А всё живое может истекать кровью. Теперь ты один из нас.

Он посмотрел на свою ладонь, испачканную в черном масле врага и своей собственной серебристой «крови».

– Это… больно, – констатировал он с мрачным удовлетворением. – Боль – это данные о повреждениях. Полезный сигнал.

Он выпрямился, и в этом движении снова появилась мощь, хоть и подточенная боем.

– Нам нужно идти. Шум мог привлечь других. Ты хорошо ударила, Маленькая медведица. Твой расчет уязвимой точки был идеален.

– У меня хороший учитель, – усмехнулась я, хотя меня всё еще трясло.

Мы двинулись дальше, вглубь туннеля. Теперь мы оба хромали. Мы оба были грязными, мокрыми и побитыми. Идеальный цифровой бог и его жрица превратились в двух беглецов, пробирающихся через чрево города. И это делало нас настоящими.

Глава 8 Анатомия тишины

Мы шли еще около часа. Адреналин, который гнал меня вперед, начал выветриваться, оставляя взамен свинцовую тяжесть в ногах. Туннель вилял, разветвлялся, но Зеро вел нас безошибочно, сверяясь со своими внутренними картами.

В это время наверху, в кабине зависшего над рекой вертолета, Маркус смотрел на экран планшета.

– Сэр, – голос оператора дрожал. – Мы потеряли сигнал Цербера-600. Юнит уничтожен.

Маркус хищно улыбнулся.

– Уничтожен? – переспросил он. – Вручную?

– Нет, сэр. Судя по телеметрии, его буквально разорвали на части. И… мы фиксируем аномальный радиационный фон в точке боя.

Глаза Маркуса сверкнули.

– Утечка ядра, – прошептал он с мстительным удовлетворением. – Паук достал его. Зеро поврежден. Он течет.

Он развернул карту коммуникаций.

– Он теряет энергию, – быстро заговорил Маркус, водя пальцем по схеме туннелей. – А значит, ему нужно время на регенерацию. Он раненый зверь, который ищет нору.

Маркус ткнул пальцем в точку на карте, где сходились старые магистрали.

– Насосная станция «Омега». Единственное сухое место в радиусе пяти километров.

– Отправить туда дронов?

– Нет, – Маркус откинулся в кресле, глядя в темноту дождя. – Дроны его не возьмут. Он ломает их как спички. Мы будем ждать. Пусть он думает, что спрятался. Пусть потратит последние силы на обогрев девчонки. А когда его реактор уйдет в спящий режим… мы захлопнем капкан.

Ничего не подозревая, мы добрались до цели.

– Здесь, – сказал Зеро, сворачивая в боковой проход, который заканчивался тупиком – старым насосным узлом.

Здесь было сухо. На полу лежали какие-то рваные тряпки, оставленные, видимо, ремонтниками полвека назад. Огромные трубы гудели где-то глубоко в стене, создавая теплую вибрацию. Я сползла по стене на пол, чувствуя, как силы покидают меня вместе с остатками тепла. Меня начало бить крупной дрожью. Зубы выбивали дробь, которую я не могла контролировать.

Зеро опустился рядом. В темноте его зеленые глаза были единственным источником света. Они освещали пространство мягким, болотным сиянием.

– Твоя температура падает, – констатировал он. – Гипотермия первой стадии.

Он начал стягивать с себя остатки разорванной рубашки – той самой, которую он сформировал из нанитов, чтобы выглядеть как человек. Теперь она висела клочьями. Под ней обнажился его торс. Я смотрела, завороженная.

Его тело было картой звездного неба. На темной, матовой поверхности «кожи» пульсировали золотые и белые линии – магистрали энергии. А там, где плазма Цербера прожгла плечо, происходило нечто завораживающее. Тысячи крошечных серебристых искорок копошились в ране. Они тянули нити материи, стягивая края разрыва, как невидимые портные.

– Тебе не больно? – тихо спросила я, кивнув на его плечо.

– Это… странное ощущение, – он коснулся раны. Искры перетекли на его пальцы. – Это зуд. Но не на коже, а в коде. Словно кто-то переписывает поврежденные файлы.

Он подвинулся ближе. От него исходил жар. Настоящий, печной жар. Его ядерное сердце работало на полную мощность, разгоняя тепло по контурам, пытаясь компенсировать потерю энергии и согреть меня.

– Дай руку, – попросил он.

Я протянула ему свою ладонь – грязную, с обломанными ногтями, дрожащую. Он поднес свою тяжелую руку к моей. Но не коснулся. Он остановил ладонь в миллиметре от моей кожи. И тут воздух между нами запел. Тонкий, высокий звон, на грани ультразвука. Волоски на моей руке встали дыбом. Я почувствовала, как кожу покалывает тысячами невидимых иголок. Между нашими пальцами, в этом крошечном зазоре, начал сгущаться воздух.