Ксения Амирова – Магия, печеньки и три экземпляра отчета (страница 4)

Корень мандрагоры, выкопанный левшой в час рассвета (2 дольки, тонко нарезанные).

Слеза феникса (1 капля, НЕ ПОДМЕНЯТЬ СЛЕЗОЙ ВАСИЛИСКА, ПРОВЕРЕНО, ПОСЛЕДСТВИЯ ПЛАЧЕВНЫ).

Я уставилась на список. У меня в котомке была аптечка первой помощи, нитки, иголка, запас чая и печенья. Лунных пауков, неотправленные любовные записи и фениксы в ней не водились.

– Ингредиенты есть на полках! – махнула рукой Верда. – Подписаны, пронумерованы, взвешены. Ваша задача – СТРОГО следовать процедуре. Техника безопасности – на столах. Начинаем!

Все бросились к полкам. Финн немедленно перепутал флаконы со «Слюной горного тролля» и «Нектаром полевой нимфы», но его вовремя остановила Элоди, уже надевшая защитные очки и перчатки, сверяющая каждый флакон с рецептом, как с секретным шифром.

Я подошла к полке. Флакон с росой лунного паука стоил ровно три капли – в специальной пипетке. Пепел от записки был запаян в крошечный конвертик. Всё было стерильно, точно, бездушно. Как на конвейере.

И тут меня осенило. Я вспомнила отцовскую лавку. Клиенты вечно жаловались, что «канонические» ингредиенты дороги и недоступны. А папа вечно ворчал: «Им главное – принцип, а не результат. Чай из подорожника и ромашки успокаивает не хуже, чем зелье из слёз единорога, только дешевле в десять раз».

Я посмотрела на рецепт. «Роса с паутины лунного паука». Для чего? Освежающий, чистый, собранный ночью компонент. «Пепел неотправленной записки» – метафора несбывшихся надежд, лёгкой горечи. «Корень мандрагоры» – классический стимулятор. «Слеза феникса» – мощный катализатор, символ обновления.

На полках с «общедоступными и дешёвыми заменителями» (эта табличка висела в углу, и на неё никто не смотрел) я нашла: дистиллированная ночная роса (сбор с крыш академии), щепотка пепла от сожжённой академической бюллетеня о правилах поведения (их было полно), высушенный и измельчённый корень женьшеня и… слезу, вызванную от резки лука (специально подготовленная, стабилизированная). В скобках было мелко написано: «Эффективность: 70% от оригинала. Побочные эффекты: возможна лёгкая сонливость или философские размышления о тщетности бытия. Одобрено комитетом по бюджету».

Рискну. Мысленно представила себе бланк «Нерушимый Контракт»: «Сторона А (заменители) обязуется выполнить функции Стороны Б (канонические ингредиенты) в рамках рецепта «Зелье ясности ума» с понижением эффективности, но без критических отклонений».

Я собрала свои «неканонические» компоненты и вернулась к столу. Элоди уже аккуратно капала росу паука в медный тигель, её движения были отточены, как у хирурга. Финн пытался нарезать мандрагору специальным серебряным ножом, но корень дёргался и пищал.

– Ты что это взяла? – спросила Элоди, заметив мои флаконы. – Это же раздел «З». Заменители. Их использование разрешено только в случае форс-мажора и с письменного разрешения магистра!

– У меня как раз форс-мажор, – честно сказала я. – Финансовый. И каноническая слеза феникса у меня вызывает этическое неприятие. Фениксы и так страдают.

Я начала работать. Дистиллированная роса зашипела в тигле. Пепел от бюллетеня дал едкий, но знакомый запах канцелярии. Женьшень я бросила вместо мандрагоры. И, наконец, капнула стабилизированную луковую слезу.

На соседнем столе что-то громко булькнуло и выпустило облако розового дыма, пахнущего леденцами. Студентка закашлялась.

Магистр Верда носилась между столами, как ястреб.

– Не так! По часовой стрелке! Размешивать ровно семь раз, не шесть и не восемь! Вы что, правила не читали?!

Она налетела на наш стол, её взгляд скользнул по тиглям Элоди (идеально прозрачная жидкость с перламутровым отливом) и Финна (что-то мутно-коричневое, в котором плавали нерастворённые кусочки мандрагоры).

А потом её глаза упали на мой тигель. Там кипела жидкость приятного янтарного цвета, пахнущая… травяным чаем с лёгкой ноткой ностальгии.

– Что… это? – спросила Верда, пригнувшись.

– Зелье ясности ума. По рецепту. С допущениями.

– С какими ещё допущениями?! – её голос стал опасным шёпотом.

– Я использовала утверждённые заменители из раздела «З», – сказала я, пытаясь звучать уверенно. – Дистиллированную росу, пепел бюллетеня, женьшень и луковую слезу. Эффективность должна составить 70%.

Верда выпрямилась. Её лицо было непостижимым. Потом она схватила чистую ложку, зачерпнула немного из моего тигля и… капнула на язык.

Все замерли. Даже Финн перестал мучить свой корень.

Магистр моргнула. Потом ещё раз.

– Любопытно, – произнесла она наконец. – Ясность ума… присутствует. Лёгкая, без надрыва. Без той избыточной остроты, которую даёт слеза феникса. И… на секунду мне стало жаль все те бюллетени, что я сжигала. – Она посмотрела на меня. – Вы пошли по пути наименьшего сопротивления и максимальной прагматичности.

– Это плохо? – спросила я.

– Это… еретично! – рявкнула она, и я вздрогнула. – Но, чёрт побери, экономично и разумно! 70% эффективности при 10% стоимости! Вы знаете, сколько бюджет тратит на слезы феникса? Они ещё и привередливые, фениксы, их фильмами про возрождение нужно развлекать, чтобы заплакали!

Она глубоко вздохнула.

– Но! Вы нарушили дух рецепта! Дух! В следующий раз – письменное ходатайство на использование заменителей. Заполните форму 7-Г «О нетривиальном подходе». И подпишите. И поставьте печать. Поняли?

– Да, магистр Верда.

– А теперь – всем пробовать! Сравнить каноническое зелье и… это. Элоди, вы первая.

Элоди, с лицом человека, идущего на эшафот, попробовала своё зелье. Её глаза заблестели, осанка стала ещё прямой.

– Мысленные процессы ускорились на 15%, эмоциональный фон стабилизирован. Эффект соответствует ожиданиям.

Потом она попробовала моё. Помолчала.

– Мыслительные процессы… текут плавно. Появилась… лёгкая отстранённость. Но ясность присутствует. Более… философская.

Финн выпил своё коричневое варево, поморщился и сказал, что теперь он точно знает, как победить зелёного дракона из сна, который ему снился. От моего зелья он просто расслабился и сказал: «А, может, и не нужно дракона побеждать? Пусть живёт».

Магистр Верда покачала головой.

– Прагматик. Вы либо сломаете систему, либо она сломает вас. В любом случае, будет интересно наблюдать. Теперь все – убирайте рабочие места! А вы, Викс, – форму 7-Г мне на стол к концу дня!

Когда мы выходили, Элоди шла рядом, что-то вычисляя в уме.

– Ваш метод противоречит догматам, но… он рационален. Это заставляет задуматься о самой структуре наших знаний. Возможно, в приложении к уставу о зельеваровании есть неучтённые лазейки для оптимизации…

Финн шёл, мечтательно улыбаясь, его вилка мирно дремала в кармане.

– Знаешь, Лера, – сказал он. – Мне кажется, ты не будешь усмирять драконов. Ты будешь… предлагать им выгодные контракты на аренду пещер.

Из вентиляционной решётки над нами высунулся Гил.

– Слышал, – булькнул он. – Луковые слёзы вместо фениксовых. Гениально и дёшево. Я одобряю. Кстати, насчёт печенья… тот имбирный скоро закончится.

Я вздохнула. День только начался, а я уже успела: 1) создать еретическое, но рабочее зелье, 2) получить задание заполнить форму, 3) заставить магистра задуматься о бюджете и 4) посеять семя сомнения в душе ходячего свода правил.

Не так уж и плохо для второго дня. Главное – найти, где тут выдают бланки формы 7-Г. И купить ещё печенья.

Глава 6. Архив драконьего педантства

«Устное распоряжение магистра Верды не является достаточным основанием для выдачи бланка формы 7-Г, – отчеканил гоблин в окошке канцелярии. Его имя было Гнэрт, и он, кажется, был родным братом Борка из общежития. Та же вечная неудовлетворённость жизнью. – Требуется письменный запрос по форме 3-А, заверенный вашим куратором, магистром Обероном. Следующий!»

Я отступила от окошка, чувствуя, как во рту появляется знакомый привкус абсурда. Чтобы получить бланк, нужно заполнить запрос. Чтобы заполнить запрос, нужно получить бланк запроса. И всё это – чтобы узаконить использование дешёвых ингредиентов, которые уже и так разрешены «в случае форс-мажора».

– Это классическая петля бюрократической причинности, – констатировала Элоди, которая шла со мной из чистого академического интереса. – Для её разрыва требуется внешнее вмешательство авторитетной инстанции или… находчивость.

Находчивость моя в данный момент пахла луком и женьшенем. Но идея пришла откуда не ждали.

– Слыхал про твои зелья, – сказал Гил, внезапно материализовавшись из тени книжного шкафа в коридоре. – И про твою проблему с бумажками. Знаешь, где водятся все бланки? И где можно узнать всё, что не написано в правилах, а написано между строк?

– Где? – спросила я, уже догадываясь.

– В архиве, дитя. В главном архиве академии. Туда даже домовые боятся соваться. Там правит дракон.

Я замерла.

– Настоящий дракон?

– Настоящий. Зовут Игнаций. Он – хранитель знаний. И педант. Больший, чем Элоди, Финн и все магистры вместе взятые. Он следит за тем, чтобы каждая книга стояла на своём месте, каждая формула была верна, а каждый бланк… – Гил сделал драматическую паузу, – был заполнен в строгом соответствии с регламентом заполнения бланков.

Элоди заинтересованно приподняла бровь.

– Дракон Игнаций упомянут в приложении к уставу библиотеки как «Высшая инстанция архивного порядка». Доступ к нему ограничен. Но… если речь идёт о получении документа, необходимого для соблюдения другого правила…