Ксения Амирова – Магия, печеньки и три экземпляра отчета (страница 5)
– Он может помочь? – спросила я.
– Он может либо выдать бланк, либо сжечь тебя за неправильно сформулированный запрос, – флегматично заметил Гил. – Но с твоей… манерой общения, может, и прокатит. Он ценит точность. И ненавидит суету.
Решение было безумным. Идти к дракону-архивариусу за бланком на зелье. Но что-то внутри меня настойчиво шептало, что это именно та нестандартная ситуация, где мои «нестандартные методы» могут сработать. Или привести к моментальному и эффектному провалу.
Архив располагался в самом сердце главного здания академии, за дверью из черного дерева с надписью: «Здесь покоятся знания. Шуметь, есть, пить, дышать слишком громко – запрещено».
Я глубоко вдохнула (тихо) и толкнула дверь.
То, что я увидела, заставило меня замереть. Зал был огромен, уходя ввысь куда-то в сумрак, где терялись своды. Бесконечные стеллажи, полки, шкафы и ящики уходили вдаль, теряясь в перспективе. Воздух пах старым пергаментом, пылью и… чем-то пряным, как корица и тлеющий уголь.
И там, среди этого моря знаний, на возвышении из аккуратно сложенных фолиантов, лежал Он.
Дракон Игнаций был не гигантским чудовищем из сказок, а существом размером с хорошего быка, но невероятно длинным и гибким. Его чешуя была цвета тёмного малахита, с золотыми прожилками, которые мерцали в свете плавающих магических шаров. На морде красовались очки в тонкой золотой оправе, закреплённые за рогами. Передними лапами, заканчивающимися не когтями, а удивительно ловкими пальцами с короткими аккуратными ногтями, он листал огромный фолиант. Рядом стояла чашка с дымящимся чаем.
Он поднял глаза. Глаза были жёлтыми, вертикально-зрачковыми и невероятно умными.
– Ммм, – произнёс он. Голос был низким, ворчливым, но чётким, как у диктора, объявляющего расписание поездов. – Посетитель. Вне расписания. Нарушение. Но новичок. Следовательно, незнание правил может быть оправдано, но не прощено. Говорите быстро. У меня каталогизация новых поступлений по теме «Магическая ихтиология XIV века: спорные классификации».
Я сделала шаг вперёд, стараясь не шаркать ногами.
– Уважаемый хранитель Игнаций. Меня зовут Лера Викс. Мне необходим бланк формы 7-Г «О нетривиальном подходе». Для его запроса требуется форма 3-А, заверенная куратором. Но для получения аудиенции у куратора требуется заполнить форму 1-В «О намерении запросить аудиенцию». Это создаёт логический парадокс.
Дракон медленно прикрыл книгу. Золотые прожилки на его чешуе вспыхнули ярче.
– Парадокс. Ммм. Любопытно. Вы пришли не с просьбой, а с констатацией системной ошибки. Продолжайте.
Я рассказала. О зелье. О заменителях. О требовании магистра Верды и о тупике в канцелярии. Я говорила чётко, без пафоса, просто излагая факты, как если бы составляла отчёт о недостаче сушёных лягушачьих лапок в лавке отца.
Игнаций слушал, изредка попивая чай. Когда я закончила, он откинулся на груде книг.
– Ммм. Верда всегда была склонна к эмоциональным, но экономически обоснованным решениям. А гоблины из канцелярии… слепо следуют букве, игнорируя дух. Вы же, юная Викс, пытаетесь действовать в духе, минуя букву. Опасный путь.
Он протянул лапу, и с одной из бесчисленных полок к нему плавно подплыл, плывя по воздуху, стопка бланков. Дракон быстрым движением вытащил один.
– Форма 7-Г. Вот. Но.
Он посмотрел на меня поверх очков.
– Вы получили её, минуя процедуру. Это создаёт прецедент. Я, как хранитель порядка, не могу допустить, чтобы прецедент остался незафиксированным. Следовательно, вы должны заполнить этот бланк здесь и сейчас. В моём присутствии. И указать в графе «Основание для выдачи»: «Выдано хранителем Игнацием в порядке исключения для разрешения парадоксальной административной ситуации, порождённой противоречием между требованием магистра Верды (устным) и регламентом канцелярии (письменным)». Точно так. Без сокращений.
Я взяла перо, которое он мне любезно протянул (оно было тёплым), и принялась выводить аккуратные буквы. Дракон наблюдал за каждым движением пера, временами делая замечания: «Запятая здесь лишняя. Это нарушает пункт 4 «О пунктуации в официальных документах». Сотрите. Аккуратнее. Вы не на заборе пишете».
Когда бланк был заполнен, Игнаций взял его, внимательно прочитал и… чихнул. Из его ноздрей вырвалось два маленьких, изящных колечка дыма, которые сложились в знак «одобрено».
– Принимается. Теперь у вас есть законное основание. Ммм. И любопытный опыт взаимодействия с системой. Запомните: система сильна своей неповоротливостью. Но в каждой неповоротливой системе есть щели. Для тех, кто достаточно тонок, чтобы их заметить, и достаточно упрям, чтобы в них протиснуться.
Он вернулся к своей книге, явно давая понять, что аудиенция окончена.
– И, юная Викс… попробуйте чай с мятой и звёздной пылью. Хорошо прочищает мыслительные каналы после общения с бюрократией. Рецепт в отделе «Кулинарная магия», полка 304, третий том слева.
Я поклонилась (как именно кланяться дракону-архивариусу, в правилах не было указано, поэтому я просто слегка наклонила голову) и вышла, держа в руках заветный, дымящийся одобрением бланк.
Элоди ждала меня снаружи с лицом человека, присутствовавшего при историческом событии.
– Вы… вы вышли целая. И с бланком. Это беспрецедентно. Я должна внести запись в дневник наблюдений. «Случай Викс: прямое взаимодействие с высшей архивной инстанцией для разрешения низкоуровневого административного конфликта. Успех».
Гил вылез из вазы с высохшими цветами.
– Ну что? Живёшь? Рассказывай!
Я рассказала. Про дракона, про чай, про звёздную пыль. И про щели в системе.
– Видишь? – Гил самодовольно надулся (насколько это может сделать цилиндр). – Я же говорил. Ты ему понравилась. Ты не стала лебезить или требовать. Ты изложила проблему как уравнение. Драконы это ценят. Они сами по себе ходячие системы.
Когда я сдала заполненный бланк магистру Верде, та посмотрела на дымящуюся печать дракона и рассмеялась – коротким, хриплым смехом.
– Игнаций? Серьёзно? Ну, девочка, ты меня удивляешь. Ладно. Зелье ваше легализовано. Можете варить дальше. Но помните – за каждое отклонение от канона – отдельный бланк. И дракону вы, я смотрю, понравились. Так что не надейтесь, что он будет всегда ставить печати просто так.
Я вышла с практикума с ощущением странной победы. Я не обманула систему. Я… нашла в ней союзника. Очень старого, очень умного и пахнущего корицей союзника. И, кажется, открыла для себя новый ресурс: Главный архив. И чай со звёздной пылью.
Остаток дня прошёл в попытках освоить «Тактику ведения переговоров с иллюзиями» (предмет оказался скучнее, чем звучал), но мысли мои были в архиве, среди бесконечных стеллажей и мудрых жёлтых глаз.
«Щели в системе, – думала я, направляясь в столовую. – Интересно, а есть ли щель, чтобы избежать утреннего гимна?»
Но это, я чувствовала, была уже задача для другого дня. Сегодняшняя щель была достаточно широка.
Глава 7. Невыносимая героичность бытия
Финн стоял перед зеркалом в коридоре общежития, отрабатывая «Позу Непоколебимой Решимости». Он выпрямил спину, поднял подбородок, сдвинул брови, создав на лбе благородные морщины, и напряг бицепс, на который небрежно накинул мантию.
– Враг не пройдёт! – провозгласил он зеркалу. Голос должен был звучать громово и проникновенно. На деле получилось чуть громче обычного, с лёгкой хрипотцой от утренней простуды.
Его вилка, лежавшая на комоде, тихо щёлкнула – судя по всему, критически.
– Не так? – обернулся к ней Финн. – А как? В учебнике сказано: «Тело – инструмент воли, поза – манифест намерения». Я что, недостаточно манифестирую?
Вилка безмолвствовала.
В этот момент из-под кровати выкатился Гил, весь в пыли и паутине.
– Отрабатываешь героику? – поинтересовался он, устроившись на полу, как пуфик. – Скучно. В моё время герои просто шли и делали. Без поз. Хотя, один парень, помню, так лихо тряхнул плащом, что запутал в него самого себя и упал с драконом в овраг. Смешно было.
– Это не смешно, это трагедия! – воскликнул Финн, но тут же спохватился и понизил голос, вспомнив про соседей. – Речь идёт о подавлении воли противника ещё до начала конфликта!
– Подавление, говоришь? – Гил флегматично почесал бочок. – А я видел, как ты вчера в столовой пять минут уговаривал котлету не разваливаться на части. Не очень-то подавил.
Финн покраснел.
– Это… стратегическая мягкость! Котлета – не враг. Она… союзник, которого нужно правильно мотивировать!
В дверь постучали. Вошла я, неся три кружки с чаем (обычным, без звёздной пыли – она была дороговата). Элоди шла следом, с томиком «Тактика ближнего боя с применением малых иллюзий».
– Опять позы? – спросила я, ставя кружку перед Финном.
– Не «опять», а «постоянно»! – вздохнул он, с облегчением откидываясь на стул и превращаясь из монумента в уставшего парня. – У нас завтра практикум по «Героической риторике и харизматическому воздействию». Нужно произнести вдохновляющую речь перед… – он сделал паузу, – перед зеркалом, записанным на магический кристалл. А потом его будет разбирать магистр Борей. Он разбирает каждую запятую! Говорит, что неверная интонация на втором слове может вдохновить не на подвиг, а на послеобеденный сон.
Элоди села, открыла книгу и отметила что-то закладкой.
– Риторика – это строгая система, Финн. Существует 14 базовых паттернов вдохновляющей речи, от «Призыва к единению перед лицом внешней угрозы» до «Обещания личного превосходства через коллективное усилие». Вам нужно выбрать подходящий паттерн и наполнить его личным содержанием.