Ксения Амирова – Магия, печеньки и три экземпляра отчета (страница 2)

– Это ваша специализация? – спросила она, указывая на бланки. – Заклинания малой канцелярской магии?

– Можно и так сказать, – ответила я, пряча бланки в тумбочку. – Своего рода семейная традиция.

– Любопытно, – проговорила Элоди, делая пометку в своем блокноте. – В истории академии не зафиксировано ни одного выпускника с подобной… специализацией. Вы – уникальный случай. Это либо даст вам преимущество, либо приведет к катастрофе статистических масштабов.

– Надеюсь, на первое, – пробормотала я.

Вечером, когда Элоди погрузилась в изучение «Основ магической этики (том 1: Взаимодействие с неразумными артефактами)», а я пыталась понять, как разжечь магическую лампу, не сжегв при этом брови (инструкция была написана витиеватым стихом), раздался стук в дверь.

На пороге стоял высокий парень с героическим подбородком и легкой паникой в глазах. На нем был слегка помятый, но явно дорогой парадный камзол с вышитой молнией на груди.

– Приветствую! – возгласил он так, будто обращался не к двум девушкам в комнате с запахом компоста, а к войску на поле брани. – Я Финниан Светлоручь, но все зовут Финн! Я с факультета Героических Инициатив и Славных Деяний! Мне сказали, здесь живут новички с факультета Теургии? Мне нужна помощь! Срочно! Вопрос жизни и смерти!

Элоди отложила книгу.

– По какому вопросу? Если это нарушение устава, следует обращаться к дежурному префекту, согласно…

– Нет, нет! – перебил её Финн, врываясь в комнату. – Это… это катастрофа гастрономического характера! Я, пытаясь произвести впечатление на даму с факультета Иллюзий, хотел призвать для неё вилку особой формы… из серебра фей! Но что-то пошло не так!

Он разжал кулак. На его ладони лежала маленькая, грустная, совершенно обычная жестяная вилка. Она тихо всхлипывала.

– Она плачет, – сокрушенно сказал Финн. – И пахнет жженым. Я не знаю, как это исправить! В учебниках нет глав «Как утешить неудачно призванную столовую принадлежность»!

Я посмотрела на вилку. На Элоди, которая уже листала свод правил в поисках «Протокола действий с эмоционально нестабильными артефактами». На Финна с его героическим отчаянием.

В животе урчало. Пахнуло компостом. Из-под кровати донеслось легкое шуршание – возможно, мыши, а возможно, что-то более… магическое.

«Так, – подумала я, беря вилку с ладони Финна. – Началось».

Глава 3. Рыдающая вилка и терпкий вкус чая

Вилка на моей ладони всхлипывала тонко, словно комар с приступом меланхолии. Элоди уставилась на неё, как на неожиданную химическую реакцию, грозящую нарушить pH-баланс комнаты.

– Протокол 17-Г, – проговорила она, водя пальцем по строчкам. – «При непреднамеренной анимации бытового предмета, в первую очередь, необходимо установить с ним визуальный контакт и заверить его в отсутствии злого умысла».

– Эй, – неуверенно сказал Финн, наклоняясь к вилке. – Не плачь. Ты… ты хорошая вилка.

Вилка заголосила пуще.

– Неверный тон, – отчеканила Элоди. – Вы говорите с ней, как с испуганной лошадью. Это предмет кухонной утвари. Требуется формальный, но уважительный подход.

Она выпрямилась и произнесла четко: «О, волею магии пробуждённый артефакт! Сия Академия гарантирует тебе безопасность и отсутствие намерения утилизировать тебя в ближайшие двадцать четыре часа, в соответствии с пунктом 8 «Права временно одушевлённых объектов»».

Вилка не унималась. Казалось, она сейчас расплавится от горя.

Мой желудок издал ещё один красноречивый урчащий звук. Черт возьми. Я устала, была голодна, а теперь ещё и вилка рыдает на моей руке. Вздохнув, я дотянулась до своей котомки, вытащила небольшой жестяной чайничек, пакетик с чаем и крошечную походную горелку – не магическую, а самую обычную, на спирту. Отец говорил: «Магия – это хорошо, но чай должен закипать от огня, а не от твоих нервов. Экономичнее».

Я поставила чайничек на тумбочку, зажгла горелку. Пока вода грелась, я покрутила плачущую вилку в пальцах.

– Слушай, – сказала я ей тихо, не пафосно. – Тебя неправильно вызвали. Это бывает. Но теперь ты здесь. Плакать – энергозатратно и непродуктивно. Вот что: давай договоримся. Ты успокаиваешься, а я… а я дам тебе цель.

Вилка притихла, будто прислушиваясь. Из её зубцов перестали капать магические слёзы.

– Видишь вон того? – я кивнула на Финна. – Он виноват. Он тебя в это втянул. Его и накажем. Твоя новая, временная миссия – быть его личной вилкой. Каждый раз, когда он будет есть, ты будешь рядом. Напоминанием о поспешности и важности точности в магии. Согласна?

Вилка тихо щёлкнула. Я истолковала это как «да».

– Вот и славно, – я протянула её Финну. – Держи. Не теряй. Корми аккуратно.

Финн взял вилку с благоговейным ужасом. Та больше не плакала. Она просто смотрела на него всеми своими четырьмя зубцами с немым укором.

– Как ты это сделала? – прошептал он.

– Поговорила, – пожала я плечами. Вода в чайничке начала шуметь. – Без протоколов. Чаю хотите?

Элоди наблюдала за мной с возрастающим интересом, как биолог за новым видом плесени.

– Ваш метод противоречит установленным процедурам, но… эффективен. Вы использовали принцип перенаправления ответственности и предоставления объекту простой, понятной функции.

– Я просто дала ей работу, – сказала я, разливая чай по трём простым глиняным кружкам (магических, меняющих вкус, у меня не было). – Всем спокойнее, когда есть понятная задача.

Мы сидели втроем: я на своей кровати, Элоди на своей, Финн на единственном стуле, осторожно держа свою новую вилку-совесть. Чай был крепким, горьковатым и пах дымком. После первого глотка в комнате повисло мирное молчание, нарушаемое лишь тихим поскрипыванием моего шара в углу.

– Так вы… с факультета Героических Инициатив? – спросила я Финна, чтобы разрядить обстановку.

– Да! – он оживился, но сразу понизил голос, помня о вилке. – Моя семья… все герои. Бабушка усмирила Лавового Кракена. Дядя остановил нашествие Бумажных Драконов (это очень коварные твари, они душат бюрократией). От меня ждут Великих Дел. А я… – он взглянул на вилку, – я пока что могу анимировать только столовые приборы. И то неудачно.

– Бумажные Драконы? – переспросила Элоди, заинтересованно подняв бровь. – Это же метафора. Имеются в виду чиновники с гипертрофированной любовью к отчётности. Их не останавливают, с ними согласовывают график подачи форм в трёх экземплярах.

– У вас очень практичный взгляд на вещи, – заметил Финн, глядя на неё.

– Это не взгляд, это факты, изложенные в «Энциклопедии магических угроз, том 4: Административные».

Я отхлебнула чаю. За окном сгущались сумерки, компостная куча просветления теперь была лишь тёмным пятном, источающим терпкий аромат.

– А ты почему сюда поступила? – спросил Финн, обращаясь ко мне. – С твоим… методом.

Мой метод. Бежевый шар. Бланки. Я посмотрела на свои руки.

– Чтобы не работать в лавке отца, – честно сказала я. – Сортировать сушёные глаза тритона и слушать, как клиенты ругаются, что любовные зелья не работают на их тёщ. Академия давала отсрочку. И… это казалось интереснее.

«Интереснее» сейчас пахло чаем, рыдающей вилкой и правилами. Было странно. Но не скучно.

Внезапно из-под моей кровати донеслось отчётливое: «А печеньки будут?»

Все трое вздрогнули. Финн чуть не уронил кружку. Элоди резко встала, готовясь зачитать протокол о несанкционированных голосах в жилых помещениях.

Из-под кровати выползло… нечто. Примерно по колено высотой, цилиндрической формы, покрытое слоем пыли и паутины. У него были две короткие ручки и пара блестящих, как пуговицы, глаз.

– Я сказал, – повторило существо, – печеньки будут? Я запах чувствую. Имбирные. С корицей.

Я медленно опустила руку в котомку и достала небольшой мешочек. Действительно, имбирное печенье. Мамин припас.

– Вот, – сказала я, протягивая печенье.

Существо схватило его ловко, сунуло куда-то в середину своего цилиндрического тела. Раздался довольный хруст.

– Ну вот, – сказало оно, сметая крошки. – Вежливость – всё. Я – Гил. Домовой. Точнее, общежитовой. Заселился сюда лет пятьдесят назад. Скучно. Студенты нынче неинтересные – всё по правилам, ничего не нарушают. А ты, – оно ткнуло в мою сторону пухлой ручкой, – ты обещаешь повеселить. С бежевым шаром. С чаем без магии. Я остаюсь.

– Вы не можете «остаться»! – всплеснула руками Элоди. – В правилах чётко сказано: «Самочинное вселение магических сущностей в жилые помещения учащихся запрещено без письменного разрешения деканата и справки от санитарного инспектора!»

Гил флегматично посмотрел на неё.

– Правила, – произнёс он с презрением, – это для вас. Я – атмосфера. Я – местный колорит. Попробуйте выселить – все ваши носки будут вечно теряться, а книги открываться не на тех страницах.

Он обернулся ко мне.

– Ты – хозяйка. Буду помогать. За печенье. И за интересные истории. Ты как с вилкой договорилась – это я оценил. Ладно, мне спать. В пыли под кроватью. Не шумите.

И он скользнул обратно в своё убежище.

В комнате снова воцарилась тишина. Финн осторожно потрогал свою вилку. Элоди медленно села на кровать, её мозг, судя по лицу, пытался найти лазейку в правилах, позволяющую узаконить домового.

Я допила чай. На душе было странно спокойно. За один день я обзавелась: официальным статусом, соседкой-ходячим уставом, героем, страдающим от столовых приборов, и домовым-вымогателем. И это только первый день.