Ксения Амирова – Магия, печеньки и три экземпляра отчета (страница 1)
Ксения Амирова
Магия, печеньки и три экземпляра отчета
Глава 1. Экзамен, или Как я призвала дух бюрократии
Если бы мне сказали год назад, что я буду стоять в мраморном зале Академии Высшего Света с важным видом и пытаться заставить магический шар сменить цвет с уныло-серого на хоть что-нибудь презентабельное, я бы расхохоталась. И попросила ещё пряника.
Но вот я здесь. Вокруг – толпа таких же взволнованных и слегка потных кандидатов. Воздух пахнет ладаном, волшебством и… подгоревшим печеньем. Откуда взялся последний запах – загадка.
– Следующая! Виктория Лерановна Викс! – проскрипел голос с возвышения.
Сердце у меня не екнуло. Оно просто устало вздохнуло и пошло за мной.
Подойдя к шару на пьедестале, я увидела троих магистров. Седовласый мужчина с бородой, в которой, мне показалось, свили гнездо какие-то мелкие светящиеся птички. Женщина в строгих синих одеждах, смотревшая на меня так, будто я только что растоптала её любимую розу. И третий – молодой, с видом вечно страдающего от несварения, уткнувшийся носом в толстый фолиант.
– Дитя, – начала женщина. – Продемонстрируй свою связь с магическим потоком. Заставь шар воссиять цветом твоей души!
«Цвет моей души, – подумала я, – в данный момент – оттенок «невыспавшийся цикламен». Или «зачем я здесь».
Я воздела руки, как учили на бесплатных подготовительных курсах при городском магистрате. Сделала пасс в воздухе, старательно выговаривая: «О, сфера мироздания, яви суть мою в сиянии твоём!»
Шар флегматично побулькал и испустил слабый серый дымок. Птички в бороде старшего магистра встревоженно запищали.
– Слабая связь, – констатировала синяя дама, делая пометку на пергаменте. – Очень слабая.
«Всё, – мелькнуло у меня. – Вернусь в лавку к отцу, буду сортировать сушёные жабьи лапки и слушать, как он ноет о подорожании глаз тритона».
И тут взгляд мой упал на мой собственный, припасённый на всякий случай, свёрток. Там были бутерброды, фляга с чаем и… пачка бланков. Бланков отцовской лавки «Викс и сыновья: магические компоненты и сопутствующие товары». На бланках было отцовское любимое заклятье малой печати – «Нерушимый Контракт». Оно использовалось для гарантии, что клиент не вернёт купленный хвост василиска обратно, потому что «он ему разонравился».
Идея, глупая, отчаянная и блестящая, оформилась в голове за секунду.
– Уважаемые магистры! – возопила я, не опуская рук. – Я чувствую… помеху! Необходима формальная фиксация момента!
Достав бланк и перо (которое я, по привычке, носила за ухом), я быстрыми движениями заполнила графы.
«Договор о намерениях
Между Стороной А (Магический шар, модель «Прозрение-3») и Стороной Б (Лера Викс).
Сторона А обязуется явить истинный цвет потенциала Стороны Б.
Сторона Б обязуется не разбивать Сторону А в течение 5 (пяти) лет с момента подписания.
Нарушение влечёт санкции в виде административного выговора и/или порчи репутации.»
Я подписала его, подсунула под шар и громко произнесла заклинание с печати, тыча пальцем в строчку: «Скрепы печати, дух бюрократии, да будет воля твоя нерушимой! Да воссияет истина в предписанных графах!»
Зазвучал не звон магии, а скорее сухой щелчок, будто захлопнулась печать. Шар дрогнул. Магистры замерли.
И шар… не засиял. Он просто, нехотя, сменил цвет с серого на официально-бежевый, цвет казённой бумаги. В его глубине проплыли строчки: «Потенциал: удовлетворительно. Связь с магическим потоком: опосредованная, через регламентированные интерфейсы. Заключение: принять условно».
В зале повисла тишина. Молодой магистр наконец оторвался от книги и уставился на шар с неподдельным интересом. Женщина в синем открыла рот. Старший магистр погладил бороду, выгоняя перепуганную птичку.
– Это… – начала синяя дама. – Это что это было?
– Официальное запросно-ответное взаимодействие с артефактом, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – В соответствии с параграфом… э-э… духом закона.
Старший магистр вдруг фыркнул. Потом рассмеялся – густым, дымным смехом.
– Бюрократическая некромантия! Практически! Заставить дух регламента вселиться в диагностический шар! Дитя, ты или гений, или опасный маньяк!
– Я очень мирная, – поспешно заверила я. – И аккуратная.
– Принять! – кашлянув, сказал старший. – На испытательный срок. На факультет… хм… Прикладной Теургии и Межмагического Взаимодействия. Посмотрим, что из этой ереси выйдет.
Синяя дама что-то яростно нацарапала на моём личном деле. Молодой магистр кивнул мне, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
Я поклонилась, подобрала свой бежевый, теперь официальный, магический шар (он оказался на удивление тёплым и слегка шуршал) и пошла к выходу, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.
Гил, мой будущий домовой, как выяснится позже, присутствовал на том экзамене. Он потом признается: «Я тогда подумал – вот это хозяйка. Не магию, а систему ломает. И печенье у неё в сумке пахло отменно».
А я в тот момент думала лишь одно: «Чёрт. А что, если на факультете Межмагического Взаимодействия тоже нужно будет заполнять формы? Надо было договор про срок обучения приписать».
Но было поздно. Путь в мир магии, абсурда и канцелярской магии был открыт. И запечатан официальной печатью.
Глава 2. Канцелярия чудес, или Соседка по несчастью
Меня приняли. Фраза «условно, на испытательный срок» висела над головой невидимой, но отчетливо пахнущей чернилами табличкой. Мое имущество состояло из: одного официально-бежевого шара (он теперь иногда тихо поскрипывал, когда я нервничала), котомки с пожитками и чувства глубокого сомнения в собственном здравомыслии.
Дорогу в общежитие для «Подающих Слабые, Но Интересные Надежды» мне указал суровый гоблин в ливрее. Его звали Борк, и он, кажется, ненавидел все живое, особенно студентов-первокурсников.
– Флигель «Умеренные Ожидания», – процедил он, указывая когтем на полуразвалившееся, но горделивое здание с колоннами, одна из которых явно нуждалась в поцелуе хорошего плотника. – Третий этаж. Комната 303. Не шуметь после отбоя. Не колдовать в коридорах. Не призывать элементалей в умывальниках. Особенно водных. У нас с сантехникой и так проблемы.
Комната 303 оказалась каморкой с двумя кроватями, одним письменным столом и окном, выходящим на задний двор, где, судя по запаху, располагалась академическая компостная куча просветления.
На одной кровати уже сидела девушка. Очень прямая спина, аккуратно убранные в тугой пучок светлые волосы, перед ней на одеяле лежал раскрытый том толщиной с хорошую подушку. Она подняла на меня глаза через очки в строгой оправе.
– Лера Викс? – спросила она. Голос был четким, как удар гонга. – Я Элоди Терн. Ваша соседка по комнате на ближайший учебный цикл. Я уже ознакомилась с вашим делом.
Она ткнула пальцем в страницу книги. Я присмотрелась. Это был не учебник, а «Полный свод правил и регламентов Академии Высшего Света для учащихся, издание 157-е, с дополнениями».
– Цитата, – сказала Элоди, не отрываясь от текста. – «Учащиеся, принятые на испытательный срок (статья 7, пункт 4 «г»), обязаны еженедельно являться с отчетом к куратору отдела академического соответствия. Неявка влечет за собой выговор, повторная неявка – отчисление». Вы должны будете явиться к магистру Оберону завтра, к девяти утра. Он, как указано в приложении 3Б, ненавидит опоздания.
Я молча поставила свою котомку на вторую кровать.
– Также, – продолжила Элоди, – согласно параграфу 12 «О совместном проживании», мы должны составить график уборки, утвердить время «тихого часа» для индивидуальных занятий и подписать соглашение о неприкосновенности личных магических материалов. Я подготовила черновик.
Она протянула мне листок, испещренный аккуратным почерком. Пункт 5 гласил: «Стороны обязуются не использовать ароматизированные магические свечи со вкусом «клубничный торт» после 20:00, во избежание привлечения полтергейстов-сладкоежек (инцидент 1568 года, том «ЧП», страница 457)».
Я посмотрела на Элоди. Она смотрела на меня с ожиданием честного бюрократа.
– Элоди, – сказала я осторожно. – Ты… всегда так?
– Так – это как? – она нахмурилась.
– Так… основательно подготовленной.
– Правила существуют для порядка, Лера. Хаос – враг эффективности. Я намерена стать лучшей ученицей на факультете Прикладной Теургии, и для этого необходимо следовать предписаниям. Как и вам, – она снова ткнула в книгу, – если вы не хотите, чтобы ваш испытательный срок закончился раньше, чем вы узнаете, где находится библиотека.
В её тоне не было злобы. Только холодная, неумолимая логика часового механизма. Я вздохнула.
– Хорошо. График уборки я подпишу. Но насчет «тихого часа»… Я иногда читаю вслух. Чтобы лучше понять текст.
Элоди замерла, её мозг, видимо, лихорадочно прокручивал свод правил в поисках упоминания о чтении вслух.
– В правилах нет прямого запрета, – наконец вынесла она вердикт. – Но есть рекомендация о «соблюдении акустического комфорта сожителя» (приложение 12В). Мы можем установить экспериментальный период с допустимым уровнем децибел.
Мы пожали руки. Её рукопожатие было сухим и твердым, как будто ты сжимал корешок старой книги.
Распаковывая вещи, я достала свою смену одежды, беруши (привычка с детства, отец храпел, как раненый тролль) и пачку отцовских бланков «Нерушимый Контракт». Элоди наблюдала за этим с научным интересом.