Ксения Амирова – Изгои. Пепел (страница 9)

– Ему снится то же, что и мне, – тихо сказала она Гаррету. – Прошлое.

– Прошлое не отпускает никого из нас, – проворчал старик. – Вопрос в том, как мы с ним живём.

Гаррет подошёл ближе, всмотрелся в лицо мальчика. Шестнадцать лет, а выглядит на все двадцать – впалые щёки, тёмные круги под глазами, преждевременные морщины у губ. Месяцы в бегах оставили след. Но под внешней измождённостью чувствовалась сила. Внутренняя. Та, что не даёт сломаться даже в самые страшные моменты.

– Дар беспокоит. – Гаррет тихо. – Я такое видел у молодых магов. Если дар просыпается, а контроля нет, он начинает пожирать носителя изнутри. Сначала сны, потом явь, затем – всё.

– И что с ними становилось?

Гаррет помолчал. Отхлебнул пойло, поморщился – то ли от горечи, то ли от воспоминаний.

– По-разному. Некоторых успевали «очистить». Другие… не доживали. Сила сжигала их заживо. Буквально. Я видел одного парня, год назад. Дар проснулся, а контроля не было. Он сгорел за три дня. В прямом смысле – кожа плавилась, глаза вытекли. Кричал так, что стены дрожали.

Вера посмотрела на Лео. Представить его сгорающим заживо было невозможно. Это было хуже любой смерти, которую она видела.

– Что делать?

– Ждать. – Пожал плечами Гаррет. – И молиться, если умеешь. Я не умею.

Вера усмехнулась. Молиться она тоже не умела. Но впервые за долгое время ей захотелось, чтобы кто-то там, наверху, услышал. Чтобы кто-то помог.

День тянулся медленно. Время в Клоаке текло вязко, как смола, застревая в каждой минуте. Вера не отходила от Лео, меняла компрессы на его лбу, заставляла пить воду, когда он просыпался на короткие минуты. Воды было вдоволь – Шепот обеспечивала своих этим минимумом.

Лео просыпался несколько раз. Смотрел на неё мутными глазами, пытался что-то сказать, но слова выходили невнятными. Вера поила его, поправляла одеяло, гладила по голове – жест, которому научилась у Гаррета. Старик делал так, когда она болела в мастерской. Ворчал, но не отходил.

– Ты не уйдёшь? – спросил он в очередное пробуждение. Голос слабый, почти детский.

– Нет. – Ответила Вера. – Я здесь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он кивнул и снова провалился в сон. Рука его, тонкая, с выступающими венами, всё ещё сжимала её ладонь. Вера не убирала руку – боялась, что если уберёт, он испугается.

Гаррет ушёл по делам – договариваться с Шепот о следующем шаге. Вера осталась одна с Лео и своими мыслями.

Она думала о том, что Лео – её ответственность. Она вытащила его из лап Краузе, привела сюда, обещала защиту. Но что она может дать ему здесь? Грязный топчан, баланду раз в день, вечный страх. Она не могла дать ему нормальную жизнь, не могла вернуть семью, не могла стереть кошмары.

Правило третье: не чувствуй.

Слишком поздно. Она уже чувствовала. И это чувство называлось страхом. Не за себя – за него.

Она вспомнила свой первый день в мастерской Гаррета. Как старик учил её дышать, двигаться, думать. Как терпеливо объяснял, что яд – инструмент, требующий уважения. Как он смотрел на неё, когда она впервые взяла в руки нож и не дрогнула. Тогда она не понимала, почему он тратит на неё время. Теперь понимала.

Он видел в ней то, что она сама не замечала – потенциал. Не убийцы, а человека, способного на большее.

Теперь она видела то же самое в Лео.

Вечером вернулся Гаррет. Лицо хмурое, мрачнее обычного. Он молча прошёл к своему топчану, тяжело опустился, достал флягу и сделал долгий глоток.

– Шепот дала добро. – Сказал он, убирая флягу. – Мы можем оставаться, пока работаем на неё. Но…

– Что?

– Клык что-то затевает. Её люди перехватили разговор. Он ждёт кого-то важного. Через пару дней.

Вера нахмурилась.

– Варг?

– Может быть. Или кто-то из его людей. Шепот просит тебя быть готовой к новой вылазке. Возможно, завтра.

Вера кивнула. Это было ожидаемо.

В этот момент Лео застонал во сне – громко, протяжно, как от боли. Не так, как раньше – по-настоящему страшно. Вера мгновенно оказалась рядом, схватила за руку. Кожа мальчика горела огнём – сухим, обжигающим жаром.

– Лео! – позвала она. – Лео, проснись!

Он не просыпался. Веки дрожали, зрачки под ними двигались бешено. Изо рта вырывались обрывки слов, бессвязные, страшные:

– Не надо… пожалуйста… мама… они пришли… там дети… везде дети… горят…

– Что с ним? – Гаррет подскочил, приложил ладонь к его лбу и тут же отдёрнул. – Господи, горит. Сильный жар.

– Это не жар. – Прошептала Вера. Она чувствовала это – от Лео исходила волна энергии, тёплой, живой, почти осязаемой. Воздух вокруг него дрожал, как над раскалённой печью. Его дар просыпался. По-настоящему.

– Надо сбить. – Гаррет уже метался по комнате в поисках воды, тряпок. – Если не сбить, он сгорит. Я видел такое, Вера. Это хуже любой смерти.

Вера не знала, что делать. Она умела убивать, прятаться, исчезать. Но лечить не умела. Её дар был о противоположном – о пустоте, о смерти. А здесь нужна была жизнь.

Лео закричал.

Крик был страшным – не от боли, от ужаса. Так кричат люди, когда видят то, что невозможно вынести. Так кричат дети, когда их родители умирают у них на глазах. Так кричала когда-то сама Вера, в тот день на рынке, когда старик Арон превратился в пепел.

Вера схватила его за плечи, прижала к себе, пытаясь удержать, но тело мальчика выгибалось, билось в конвульсиях. Сила вырывалась из него, не находя выхода.

– Лео! Лео, слышишь меня?! – она трясла его, но он не приходил в себя. Глаза открыты, но зрачки закатились, видны только белки. – Лео, пожалуйста! Вернись!

Гаррет плеснул водой ему в лицо. Без толку.

– Отойди! – крикнул Гаррет, хватая её за плечо. – Он может убить тебя! Эта сила опасна!

– Нет! – Вера оттолкнула его. – Я не брошу!

Она прижала Лео к себе, обхватила руками, закрыла своим телом. Жар был невыносимым – казалось, ещё чуть-чуть, и он загорится. Но она не отпускала. Она чувствовала, как его сила бьётся о неё, ищет выход, ищет спасения.

– Ты не умрёшь. – Шептала она ему в ухо. – Слышишь? Ты не умрёшь. Я здесь. Я не дам тебе умереть. Ты нужен мне.

И вдруг всё прекратилось.

Лео замер. Тело обмякло. Жар спал. Он открыл глаза.

Посмотрел на Веру абсолютно спокойным, почти прозрачным взглядом. В нём не было страха, не было боли. Было что-то другое – глубокое, древнее, почти нечеловеческое. Таким взглядом смотрят мудрецы, прожившие сто жизней. Таким взглядом смотрят те, кто видел смерть и вернулся обратно.

– Вера, – сказал он тихо. Голос звучал иначе – взрослее, увереннее, спокойнее. – Я знаю, что делать.

Он протянул руку к её плечу – к тому месту, где под тканью скрывался старый шрам, оставшийся после драки в Клоаке. Вера хотела отстраниться, но не смогла – тело замерло, подчиняясь чему-то большему.

Лео прикоснулся.

Вера почувствовала тепло. Не обычное – другое. Проникающее, глубокое, живое. Оно разлилось по телу, согревая изнутри, добираясь до самых дальних уголков, где годами копилась боль. Оно растапливало лёд, возвращало к жизни.

Она смотрела на Лео и видела, как его глаза светятся слабым зелёным светом. Как вокруг его пальцев возникает едва заметное сияние. Как сила течёт от него к ней – тёплая, живая, исцеляющая.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Помогаю. – Ответил он просто. – Ты слишком долго была одна. Слишком долго несла эту боль. Пора тебе немного тепла.

Через минуту он убрал руку. Улыбка исчезла с его лица, сменившись страшной усталостью. Глаза закрылись, и он рухнул на топчан, без сознания.

Вера замерла. Она чувствовала себя… по-другому. Лучше. Сильнее. Легче. Провела рукой по плечу – там, где должен быть неровный шрам, кожа была гладкой, как у младенца. Даже старые шрамы на руках, память о первых вылазках, побледнели, стали почти незаметными.

– Гаррет. – Позвала она тихо. – Посмотри.

Гаррет подошёл, посмотрел. Присвистнул.

– Вот это да. – Выдохнул он. – Он исцелил тебя. Полностью. За минуту. Все шрамы, все раны… Господи, мальчик, что ты с собой сделал?