Ксения Амирова – Изгои. Пепел (страница 6)

– Нет.

– Я могу помочь. – В голосе подростковая упрямая нотка. – Я не маленький. Я уже… я уже лечил Гаррета. Я могу быть полезен.

– Знаю. – Вера подошла к нему, села рядом. – Ты не маленький. Ты уже взрослый. И именно поэтому останешься здесь и будешь прикрывать тыл.

– Какой тыл? – Лео обвёл рукой комнату. – Здесь даже окна нет.

– Самый главный. – Вера посмотрела ему в глаза. – Гаррет уйдёт со мной. Кто-то должен остаться и охранять убежище. И следить, чтобы никто не вошёл, пока нас нет. Справишься?

Лео помолчал, обдумывая. В его глазах Вера увидела не страх, а готовность. Решимость. Ту самую, которая делала его не ребёнком, а воином.

– Справлюсь.

– Хорошо. – Она достала нож, протянула ему. – Держи. Если что – бей без колебаний. В горло, в глаз, в пах. Не думай. Просто бей.

Лео взял нож, повертел в руках. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

– Я справлюсь, – сказал он твёрдо.

– Знаю.

Вера подошла к Гаррету, который всё это время сидел в углу, чистя свой обрез.

– Выходим через час.

– Буду готов.

Ночь в Клоаке наступила быстро. Серый свет погас, и тьма сомкнулась со всех сторон. Только редкие костры да факелы отбрасывали пляшущие, ненадёжные тени. В этой темноте можно было спрятаться, раствориться, стать невидимым.

Вера стояла у выхода, одетая во всё чёрное. Лицо закрыто тканью, волосы убраны под шапку, ножи в карманах и сапоге. Ничего лишнего, что могло бы брякнуть или выдать. Она проверила снаряжение в последний раз – всё на месте.

Гаррет ждал в тени соседней лачуги. Тёмная куртка, тёмные штаны, лицо вымазано сажей. Он был почти невидим в этом полумраке – старый призрак, вернувшийся на свою территорию.

– Готова?

Вера кивнула. Повторяя про себя как мантру. Не бояться. Не думать. Не чувствовать. Только действие.

Они двинулись в темноту.

Ночная Клоака была другим миром. Те, кто ещё мог ходить, жались к кострам. Те, кто не мог, лежали прямо в грязи, и Вера перешагивала через них, стараясь не наступить. Запахи стали гуще – к обычной вони примешался запах дыма, жареного мяса и чего-то кислого, что заставляло желудок сжиматься. Вера дышала ртом, стараясь не думать о том, что вдыхает.

Они шли молча. Гаррет ориентировался по своим приметам: сломанная труба, груда ржавых бочек, остов грузовика, наполовину вросший в землю. Вера запоминала путь, но больше полагалась на чутьё. Оно вело её, как всегда.

Граница сектора Клыка обозначилась неожиданно – просто кончились лачуги, и началось пространство, залитое светом факелов. За ним темнели громады старых цистерн, похожих на спящих чудовищ. Между ними горели костры, двигались тени, слышались голоса. Иногда доносился смех – грубый, пьяный, злой.

Гаррет остановил её жестом, прижался к стене последней лачуги. Вера замерла рядом, вглядываясь в темноту.

– Дальше я не пойду. – Шепнул он. – Здесь начинается его территория. Видишь пост? – он указал на троих людей у входа в проход между цистернами. – Это главный вход. Слева, метрах в пятидесяти, чёрный ход. Там один охранник и собака.

Вера всмотрелась. Сначала ничего не видела – только тени и блики от факелов. Через секунду глаза привыкли, и она различила силуэт человека у стены и тёмный комок у его ног. Собака. Большая. Судя по очертаниям – боевая, обученная.

– Справлюсь.

– Я буду здесь. – Гаррет показал нишу под развалинами, откуда открывался обзор на оба входа. – Если что-то пойдёт не так – свистну. Три коротких. Услышишь – уходи сразу. Не пытайся меня искать. Просто уходи.

Вера кивнула и шагнула в темноту.

Она двигалась, как учил отец – бесшумно, плавно, каждое движение выверено. Тени принимали её, укрывали, делали невидимой. Здесь, в Клоаке, дар работал даже лучше, чем наверху – слишком много теней, слишком много темноты, слишком много отчаяния. Они текли вокруг неё, как вода, послушные, тёплые, живые.

Она обошла главный вход широкой дугой, держась в тени цистерн. Стены шершавые, покрытые ржавчиной, которая осыпалась при малейшем прикосновении. Вера старалась не касаться металла – звук мог выдать. Ступала по утрамбованной земле, чувствуя каждый камешек под подошвой.

Голоса охранников становились всё громче. Грубые шутки, звон бутылок, мат. Они не ждали опасности. Кому придёт в голову лезть в логово Клыка? Здесь, в Клоаке, он был царь и бог.

Чёрный ход нашла быстро – узкий проход между двумя цистернами, заваленный мусором. Охранник сидел на ящике, привалившись спиной к ржавому металлу, и клевал носом. Автомат на коленях. Собака лежала у ног, но уши торчком, ноздри раздувались. Она не спала. Она ждала.

Вера замерла. Собаки – проблема. Дар не обманет нос. Тени могут скрыть от глаз, но запах… запах остаётся.

Не думай. Не чувствуй. Не существуй.

Она сосредоточилась. Вспомнила тот день в переулке, когда тени впервые откликнулись. Тогда она не контролировала силу – сила сама вырвалась наружу. Сейчас она была спокойна, как лёд. Как зеркальная гладь озера перед бурей.

Посмотрела на собаку – и позволила теням коснуться её. Совсем чуть-чуть. Не атака, не угроза – просто присутствие. «Там ничего нет. Только тьма. Нечего чуять. Спи».

Собака замерла. Уши дрогнули, нос перестал шевелиться. Она повернула голову, посмотрела прямо на то место, где стояла Вера, – и отвела взгляд. Зевнула, показав клыки, положила морду на лапы и закрыла глаза. Через секунду её дыхание стало ровным – она спала.

Охранник даже не шевельнулся. Он уже был в том состоянии полудрёмы, когда человек не видит и не слышит ничего вокруг.

Вера выдохнула. Скользнула в проход.

Внутри пахло металлом, машинным маслом и чем-то сладковатым, приторным. Вера заставила себя не думать, что это за запах. Так пахнут места, где пытают. Так пахнет страх, смешанный с болью.

Она двигалась по узким коридорам между цистернами, прижимаясь к стенам, замирая при каждом звуке. Факелы горели только в общих залах, в коридорах царил полумрак – родная стихия. Тени обнимали её, вели, защищали.

[Людей много. Вера считала автоматически, запоминая расположение, оружие, маршруты.]

[В первом отсеке, самом большом, теснилось не меньше двух десятков человек. Они сидели прямо на земле, вповалку, жрали похлебку из общих мисок, глушили самогон и резались в карты. Автоматы лежали рядом – в любой момент под рукой. Профессионалы.]

[Во втором – пятнадцать. Там спальные места: несколько человек спят, остальные тихо переговариваются. У входа двое часовых.]

[Ещё восемь в дальнем, третьем отсеке. Они сколотили стол из ящиков и играют по-крупному. На столе – бутылки, карты, деньги. Оружие – автоматы, пистолеты, пара гранатомётов в углу. И главное: открытые ящики с патронами. Откуда? Армейские запасы? Воровство со складов? Или прямые поставки?]

Она нашла склад. Огромное помещение, заставленное ящиками до потолка. Пахло деревом, маслом и порохом. Вера приоткрыла один ящик – патроны, калибр 7.62, армейские, с маркировкой военного завода. Второй – медикаменты, дорогие, с маркировкой военного госпиталя, такие в Клоаке не водятся. Третий – консервы, армейский паёк, с датами двухнедельной давности.

Клык готовился к войне. Не к мелким разборкам, не к защите территории – к настоящей войне. С кем? С Шепот? С Инквизицией? Или с кем-то ещё?

Она уже собиралась уходить, когда услышала голоса. Двое. Один грубый, властный – хозяин. Второй тихий, вкрадчивый, с интонациями человека, привыкшего отдавать приказы.

– Через неделю. – Говорил второй. – Варг дал добро. Очистим сектор Шепот полностью. Ты получишь всё, что обещано.

– А если она сопротивляться будет? – Клык. Голос низкий, с хрипотцой.

– Тогда получишь бонус. Её голову Варг тоже оценил. – В голосе второго усмешка. – Он вообще щедр, когда дело касается его врагов.

– А Призрак? Слышал, она у Шепот.

Пауза. Вера замерла, вжавшись в стену. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно.

– Призрак – личная забота Варга. – Сказал второй. – Если она там, мы узнаем. И тогда Варг приедет сам. Лично.

– Сам? Ради какой-то девки?

– Не девки, дурак. – Голос второго стал жёстким. – Ради аномалии. Ради ошибки системы, которую надо исправить. Если ты её увидишь – не пытайся поймать сам. Просто сообщи. И держись подальше. Она опаснее, чем кажется. Гораздо опаснее.

Он понизил голос, и Вера, замершая за стеной, расслышала каждое слово:

– У Варга приказ от Патриарха. Месяц на ликвидацию. Если не справится – его самого отправят на переплавку. Он не за идею воюет. Он за свою шкуру. Поэтому и бешеный.

Шаги удалились. Голоса стихли.

Вера стояла, не в силах пошевелиться. Варг знал, что она здесь. Не точно, не наверняка – но подозревал. И через неделю он придёт. Сюда, в Клоаку. За ней. И за всеми, кто с ней.

Она заставила себя дышать.

Скользнула обратно тем же путём.

Собака спала. Охранник храпел, привалившись к стене, изо рта тянулась нитка слюны. Вера выскользнула в ночь и побежала к Гаррету.

Она бежала, и огонь внутри разрастался. Не от страха – от ярости. От понимания, что Варг не остановится. Никогда. Что он придёт за ней, даже если придётся сжечь полгорода.