Ксения Амирова – Изгои. Пепел (страница 3)

Она встала и вышла, оставив их одних.

В комнате воцарилась тишина. Лео сидел на лавке, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Гаррет возился со своим обрезом, проверяя затвор. Вейл стоял у двери, прислушиваясь к звукам снаружи.

Вера опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Камень на груди привычно грел кожу – единственное тепло в этом ледяном мире.

За стеной, в Клоаке, всё ещё горели костры и звучали песни.

Глава 2: Цена убежища

К ночи запахи Клоаки стали гуще. Дневная вонь – гниль, пот, отбросы – никуда не делась, но к ней примешалось что-то ещё, почти неуловимое. Дым от костров въедался в волосы и одежду, пропитывал кожу так, что даже через неделю наверху от этого запаха не избавиться. Вера знала по опыту Гаррета, который однажды провёл здесь три дня, потом месяц не мог отмыться от этого запаха.

Сырость поднималась от земли, пропитывая всё вокруг липким, влажным туманом. Он стелился по полу, заползал в щели. Вера сидела на топчане, поджав ноги, и чувствовала, как холод пробирается сквозь тонкую ткань. Пальцы на ногах немели, дрожь пробегала по позвоночнику. Камень на груди грел, но его тепла хватало только на то, чтобы не замёрзнуть совсем.

Где-то далеко плакал ребёнок – тонко, надрывно, безнадёжно… Так плачут только здесь, где никто не придёт на помощь. Где-то ещё смеялись пьяные – грубо, громко, с хрипотцой. В этом смехе не было веселья – только злоба и отчаяние. Клоака жила своей ночной жизнью.

Вера не спала. Она сидела у стены в тесном закутке, который Шепот выделила им для ночлега. Два топчана, застеленных чем-то, что отдалённо напоминало матрасы. Набитые соломой или старым тряпьём, они пахли плесенью, и Вера старалась лишний раз не прикасаться к ним открытой кожей. Лео спал на одном из них, свернувшись калачиком и натянув на голову рваное одеяло. Сквозь дыры виднелась его худая спина. Мальчик не ел со вчерашнего дня – надо будет заставить его поесть утром.

Гаррет устроился на полу у двери – старая привычка, от которой не отказывался даже в относительной безопасности. Старик дремал, сидя спиной к стене, положив рядом обрез. Вера знала: стоит кому-то приблизиться, он проснётся мгновенно.

Вейла не было. Он ушёл ещё вечером, когда Шепот закончила разговор. Вера помнила, как он стоял в дверях, уже накинув плащ, готовый к долгому подъёму наверх.

– Мне нужно вернуться до утра, – сказал он коротко. – Если кто-то хватится… У меня совещание в девять. С Варгом.

– Ты справишься? – Глупый вопрос, но она спросила.

Вейл посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешалось что-то невыразимое.

– Привык, – ответил он и вышел.

Вера кивнула, хотя он уже не видел. Она понимала. Он рисковал больше всех. Каждый визит сюда мог стать последним, если бы кто-то наверху прознал.

Она смотрела на дверь и думала о том, как странно устроен мир. Ещё полгода назад она мечтала убить этого человека. Ещё месяц назад не доверяла ни на грош. А теперь… теперь он был единственным, кто связывал её с внешним миром, с возможностью когда-нибудь выбраться из этого ада. И не просто выбраться – ударить.

Правило четвёртое: не доверяй.

Она нарушила его. Опять. Сначала Гаррет, теперь Вейл. Почему она снова позволяет себе эту роскошь – верить, надеяться, привязываться?

– Не спишь? – раздалось из темноты.

Вера вздрогнула, но вида не подала. Гаррет.

– Не сплю.

– Я тоже. – Старик пошевелился, устраиваясь поудобнее. – Место дрянное. Не нравится мне всё это.

– Что именно?

– Всё. Шепот, условия. Слишком гладко. Слишком вовремя. Такое ощущение, что нас ведут.

– В каком смысле?

– Кто-то сверху дёргает за ниточки. Вейл, может, сам того не зная. Или Шепот. Или кто-то третий.

Вера молчала, обдумывая его слова. Гаррет редко ошибался.

– Думаешь, нам не стоит здесь оставаться?

– Не знаю. – Гаррет вздохнул тяжело, с хрипотцой. – Может, и стоит. Другого выхода нет. Но глаза держи открытыми. Здесь каждый – враг, пока не докажет обратное.

– Я помню.

– Помнишь, – усмехнулся старик. – То-то я смотрю, как ты на Вейла смотришь.

Вера хотела возразить, но слова застряли в горле. Гаррет был прав.

– Я знаю, – сказала она тихо. – Но без него мы бы уже…

– Я не говорю, что он плохой. – Перебил Гаррет. – Я говорю, что он чужой. Из другой стаи. И когда-нибудь ему придётся выбирать.

Вера закрыла глаза. Она знала, что старик прав. Знала каждой клеткой тела. Но почему-то от этих слов внутри всё равно что-то сжималось.

– Я буду готова.

– Смотри. – Гаррет замолчал, и через минуту Вера услышала его ровное дыхание.

Она осталась одна.

Сон не шёл. Вера сидела, прислушиваясь к звукам Клоаки, и думала. Думала о Гаррете, о его словах. Думала о Вейле, который сейчас где-то там, наверху, играет свою смертельно опасную роль. Думала о Лео, о том, как мало он ещё ребёнок и как много уже взрослый.

За стеной капала вода. Вера считала капли. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Это помогало не думать.

Не думать о том, что будет завтра. Не думать о том, что Варг может найти их здесь. Не думать о том, что Гаррет прав – доверять нельзя никому.

Глаза слипались. Вера позволила им закрыться – всего на минуту.

Утром её разбудил не звук открывающейся двери, а запах. Горячей еды. Настоящей, с мясом и специями. Так пахло только в лучших трактирах верхнего города, куда она изредка заходила по заданиям Гаррета.

Вера мгновенно открыла глаза, рука метнулась к ножу. Но это была всего лишь девушка – худенькая, бледная, с огромными испуганными глазами. В руках она держала поднос с мисками, от которых поднимался пар.

– Я… я принесла еду, – пролепетала она, пятясь к двери. – Шепот велела. Не убивайте меня.

Вера убрала нож, но не спрятала – опустила вдоль тела, готовая в любой момент снова поднять.

– Поставь на стол.

Девушка поставила поднос и выбежала, даже не взглянув на Лео, который проснулся от шума и теперь сидел на топчане, протирая глаза.

– Что это было? – спросил он сонно.

– Завтрак, – ответила Вера, рассматривая миски. В них была какая-то серая масса, отдалённо напоминающая кашу, и несколько кусков чёрствого хлеба. – И проверка.

– Проверка?

– Хотели посмотреть, как быстро я реагирую.

Лео подошёл, заглянул в миски.

– Это можно есть?

– Если хочешь жить.

Он поморщился, но взял ложку. Вера смотрела, как он ест – медленно, через силу, но ест. Мальчику нужно было восстанавливать силы.

Гаррет проснулся, едва девушка вошла, но не шевелился – только открыл глаза и наблюдал. Теперь он поднялся, подошёл к столу, понюхал кашу.

– Съедобно, – заключил он. – Травы какие-то, может, чтобы сил добавляло. Шепот не дура, своих людей кормит.

Он взял миску и принялся за еду с тем особым солдатским аппетитом, который Вера знала по мастерской.

– А ты? – спросил Лео, глядя на Веру.

– Я потом.

Лео доел, отодвинул миску.

– Вкуса нет, – сказал он. – Совсем. Как будто ешь траву.

– Привыкнешь, – буркнул Гаррет. – Здесь не до вкуса. Здесь до выживания.