Ксения Амирова – Изгои. Пепел (страница 2)

– Стоять. – Голос прозвучал ровно, без угрозы, но с той интонацией, которая не оставляла сомнений. – Дальше только по приглашению. Назовите себя.

– Лоренцо Вейл. – Командор говорил спокойно, глядя охраннику прямо в глаза. – У нас договорённость с Шепот. Она ждёт.

Охранник смотрел несколько секунд, оценивая, прикидывая. Затем переглянулся с напарником. Тот кивнул и скрылся за дверью.

Ждать пришлось недолго. Минуты через три дверь открылась, и на пороге появилась женщина.

Вера ожидала увидеть кого угодно, но не это. Шепот оказалась не старше тридцати, с коротко стриженными тёмными волосами, острым, хищным лицом и глазами такого светлого, почти прозрачного серого цвета, что в них невозможно было ничего прочитать. Одета просто, но добротно – хорошая кожа, чистая ткань, добротные сапоги. На поясе – два коротких клинка.

Она окинула Веру взглядом с головы до ног – цепким, оценивающим, профессиональным. Затем так же внимательно посмотрела на Вейла, на Гаррета, на Лео. На мальчике взгляд задержался чуть дольше – что-то мелькнуло в прозрачных глазах, но тут же исчезло.

– Командор. – Голос низкий, чуть хрипловатый, без тени подобострастия или вражды. – Редкий гость в наших краях. Особенно в компании тех, кого сам же должен ловить.

– Обстоятельства меняются, – ровно ответил Вейл.

– Вижу. – Шепот перевела взгляд на Веру. – Значит, ты и есть тот сам Призрак, из-за которого Варг готов перевернуть весь верхний город. А я думала, ты старше.

– Я достаточно взрослая, чтобы убивать.

Шепот усмехнулась – одними уголками губ, без намёка на веселье.

– Это я уже поняла. Только что, по пути сюда, один из моих людей доложил, что какая-то девушка уложила Косого одним ударом. Быстро и чисто. Похвально.

Вера промолчала.

– А эти? – Шепот кивнула на Гаррета и Лео.

Вера посмотрела на них. На старика, стоявшего чуть поодаль с неизменным обрезом в руках. На мальчика, вжавшегося в стену, но старавшегося держаться с достоинством.

– Моя семья.

Слово вырвалось раньше, чем она успела его остановить. Вера почувствовала, как что-то дрогнуло внутри – то самое, чему она не могла дать названия.

Шепот смотрела на неё долго. Очень долго. В прозрачных глазах мелькнуло что-то – удивление? понимание? узнавание? – и исчезло.

– Семья. – Повторила она. – Хорошее слово. Редкое здесь.

Она помолчала, потом неожиданно повернулась и распахнула дверь, ведущую наружу, в темноту Клоаки.

– Иди сюда. Посмотри.

Вера вышла на крыльцо, недоумевая. За ней – Вейл, Гаррет, Лео.

Клоака жила своей ночной жизнью. Но сейчас, вглядевшись, Вера увидела не просто хаос и грязь. У большого костра в центре площади собралось не меньше сотни человек. Они сидели на ящиках, на камнях, прямо на земле – тесно, плечом к плечу. В свете пламени их лица, измождённые и обветренные, казались почти красивыми.

Один из них, старик с седой бородой и пустым рукавом, что-то рассказывал, размахивая единственной рукой. Вера прислушалась.

– …а он мне и говорит: «Ты кто такой, чтобы на меня руку поднимать?» А я ему: «Я тот, кто три года в шахте просидел, пока ты, крыса, наверх не сбежал!» Ну, и пошло-поехало…

Вокруг грянул смех – гулкий, настоящий, не похожий на тот нервный смех, который Вера слышала в притонах верхнего города. Кто-то хлопнул старика по спине, кто-то протянул ему кружку с чем-то дымящимся.

Чуть поодаль, у другого костра, женщины пели. Негромко, вполголоса, но мелодия была такой древней и такой тоскливой, что у Веры перехватило горло. Маленькие дети, закутанные в лохмотья, сидели у них на коленях и слушали, не шевелясь.

– Это Костры Памяти, – тихо сказала Шепот, подходя к Вере. – Каждую пятницу мы собираемся и вспоминаем тех, кто не дожил. И тех, кто остался наверху. Чтобы не забыть, за что мы боремся.

Вера смотрела на эту картину – на этих людей, у которых не было ничего, кроме друг друга, и которые всё равно находили силы петь, смеяться, помнить.

– Поэтому они и идут за тобой, – сказал Вейл, неслышно подошедший сзади. – Не из страха. Из веры.

Вера молчала. В груди у неё шевельнулось что-то тёплое. Она вспомнила пепел на площади, где сгорели родители. Там не было ни песен, ни костров. Там был только ветер.

– Пойдём, – сказала Шепот, возвращаясь в дом. – Теперь рассказывай. Я хочу знать, стоит ли ваша история того, чтобы рисковать всем этим.

Она обвела рукой Клоаку, своих людей, костры, песни.

Вера шагнула за порог. Дверь закрылась, отрезая Клоаку с её запахами и звуками. Внутри оказалось чисто, сухо и даже почти уютно – если не считать, что уют этот был выстроен на костях тысяч людей, оставшихся снаружи.

Лео опустился на лавку у стены, не спрашивая разрешения. Гаррет сел рядом, положив тяжёлую руку ему на плечо – жест поддержки, который старик позволял себе крайне редко. Вейл остался стоять у входа, сканируя пространство профессиональным взглядом.

– Знаешь, малой, – сказал Гаррет вдруг, глядя на огонь в печке. – Я в твоём возрасте тоже думал, что всё знаю. Что мир можно переделать кулаками.

Лео поднял на него глаза.

– И что?

– А ничего. – Гаррет усмехнулся. – Кулаками можно разбить морду, но не систему. Для этого нужно… другое. Терпение. Хитрость. И умение ждать. Ты учись ждать. Это труднее всего.

Он помолчал, потом добавил:

– А ещё… не теряй способность удивляться. Когда перестаёшь удивляться – перестаёшь жить. Превращаешься в механизм. А механизмы ломаются быстро. Люди живут дольше.

Лео кивнул, не совсем понимая, о чём говорит старик, но чувствуя, что эти слова важны.

– Спокойной ночи, Гаррет.

– Спокойной ночи, малой.

Вера подняла глаза на женщину, от которой теперь зависела их жизнь.

– Рассказывайте, – сказала Шепот, усаживаясь напротив. – Всё. С самого начала. И если я решу, что вы мне нужны – останетесь. Если нет… Что ж, Клоака большая. Может, где-нибудь и приткнётесь.

Вера посмотрела на Вейла. Тот чуть заметно кивнул – дальше она должна говорить сама. Посмотрела на Гаррета. Старик пожал плечами – мол, твоё дело, решай.

Она перевела взгляд на Шепот, глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Вера говорила долго. Сначала о родителях, о том дне на рынке, когда она впервые увидела пустоту. О старике Ароне, о его глазах, в которых погас свет. Об отце, который учил её не дышать, не думать, не существовать. О матери, подарившей камень. О Гаррете, который стал ей вторым отцом.

Шепот слушала молча, не перебивая. Только иногда в её глазах мелькало что-то – узнавание, понимание, сочувствие.

Когда Вера закончила, в комнате повисла тишина. Слышно было только, как за стеной капает вода – мерно, убаюкивающе, словно само время здесь текло иначе.

– Тяжёлая история, – сказала наконец Шепот. – Но не уникальная. Здесь, в Клоаке, таких историй тысячи. Каждый, кого ты здесь видишь, потерял всё. Каждого система выплюнула и растоптала.

Она подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот огонь, который Вера видела у многих – у отчаявшихся, у потерявших всё.

– Я предлагаю тебе союз, Вера. Настоящий. Не наём, не услугу за услугу. Союз. Ты и твои люди работаете на меня. Я обеспечиваю вас всем необходимым – едой, оружием, информацией, защитой от Варга. Взамен вы делаете то, что умеете лучше всего.

Вера встретила её взгляд.

– Убивать?

– Не только. Думать. Планировать. Быть там, куда мои люди не могут проникнуть. Ты – невидима. Твой командор – умён, у него доступ к информации наверху. Старик – опытен, знает подполье. Мальчик… – Шепот посмотрела на Лео, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на материнскую нежность. – Мальчик может стать чем-то большим. Я чувствую в нём силу.

Вера задумалась, взвешивая слова Шепот.

– А если мы откажемся?

– Тогда вы уходите. Прямо сейчас. Я не держу тех, кто не хочет работать. – Шепот пожала плечами. – Но учти: за пределами моего сектора вас ждут люди Варга, Клоака, которая сожрёт вас без следа, и смерть. Здесь, под моей защитой, вы в безопасности. Там – вы мертвецы.

– То есть выбора нет?

– Выбор есть всегда. – Шепот усмехнулась. – Но разумный выбор только один.

Вера долго смотрела на неё. В этой женщине не было жестокости Варга, но была своя, холодность. Она привыкла управлять людьми, как фигурами на доске.

– Мне нужно посоветоваться с остальными, – сказала Вера.

– Советуйся. – Шепот кивнула. – У вас есть до завтра. А пока – располагайтесь. Еду получите утром, воду – вон там, – она махнула рукой в сторону тёмного прохода. – И запомните: здесь каждый сам за себя. Поможем, если сможем, но на многое не рассчитывайте.